Завтра приду тебя сватать
08.10.2018 15:16
Невеста бледнеет и теряет сознание

ЗавтраЭто рассказ о сестре моей бабушки – Акулине. Она помогала растить меня, и не только меня, мужа и своих детей у неё не было. В детстве я звала её баба Кина. Она была энергичной и доброй, всё умела делать. Характера и смелости имела в избытке: например, в паводок вброд переходила бурную речку. На жизнь зарабатывала тем, что обшивала всю округу. Летом с сестрой Антониной работала в лесничестве.

Жили они втроём: моя прабабка Дарья и её дочки Акулина и Антонина. В сенцах у них стояли две бочки с солёными груздями, одна – с белыми, другая – с чёрными. Помню, мы ими в детстве объедались. Дом стоял в глубине участка. Электричества не было, сельсовет не дал разрешение его провести, поскольку они не вступили в колхоз, поэтому пользовались керосиновой лампой. Каждое лето мать и дочери работали в лесничестве по договору, трудовых книжек не имели, соответственно, стажа не получили и пенсии у них были мизерные. Жили натуральным хозяйством, держали десяток коз, пару свиней, рядом – лес-кормилец.

Последний год, приезжая в деревню, я заставала Акулину сидевшей на завалинке и глядевшей на дорогу. Кого ждала? Мне она не признавалась. Баба Кина умерла в 63 года, и только на похоронах я услышала историю её жизни.

В молодости она славилась на всю округу голосом и красотой. И случилась у неё любовь с деревенским парнем Панасом. Он ей ручки целовал, как панёнке, говорил, что любит и всё готов для неё сделать. Гуляли по вечерам за околицей, целовались под дубом возле калитки. Мечтали о семье, своём доме, ребятишках. «Ладные дети у нас будут, – говорил Панас, – ведь ты самая красивая на всём белом свете». Акулина от этих слов буквально сияла. Все парни завидовали Панасу. А девушка никого другого, казалось, не видела: и наряды, и песни – только для него. Насмотреться не могла.

И вот как-то передал Панас через мальчонку, что завтра его приведут свататься. А Дарья была и не против отдать за него Акулину. С утра вся семья находилась в радостных хлопотах, готовились к приёму сватов: убирали в доме, готовили, на стол накрывали, новые половики разостлали, двор подмели. Сёстры нарядились. Акулина в новой атласной кофточке, причесав волосы и украсив их гребнем, сидела у окна. Глаза её сияли.

«Едут! Едут сваты!» – закричали на улице ребятишки. Затрепетало сердечко у Акулины. Увидела она: идут люди гурьбой, с гармошкой, перевязанные рушниками, а среди них – Панас, опустивший голову от стыда. В доме засуетились, побежали к воротам. Акулина сперва зарумянилась, а потом побледнела и потеряла сознание.

Сваты зашли в соседний двор.

Женили Панаса по выбору родителей, и уехал он с молодой женой в другую деревню. Долго плакала Акулина. Но сколько было таких судеб! Погоревали и против воли отдали Акулину замуж за Тимоха из соседней деревни. Всю свадьбу она проплакала. Парень вроде неплохой, да и семья уважаемая. Но не хотела Акулина за него, всё не могла Панаса забыть.

После свадьбы Тимох на тройке повёз молодую к себе в дом. Ехал и радовался: красавица досталась. Давно он мечтал о ней, только Панас всё на дороге стоял. А тут, считай, повезло. Телега тащила следом тяжёлый сундук с приданым, да ещё телушка на привязи шла – молодым на развод скота подарили. Сундук был заполнен самотканым полотном, кружевами да нарядами.

Приехали. Молодую в дом отвели, всей семьёй тяжёлый сундук принялись снимать, жених помогал. В суете не заметили, как молодая ушла за гумно. Спохватились, стали искать – не нашли. Оказалось, она по ночному лесу домой сбежала. На колени перед матерью бросилась: «Что хотите со мной делайте, но замуж не пойду. Себя порешу».

Пожалела Дарья своё дитя. Семья жениха долго отказывалась возвращать сундук с приданым – говорили, что он у них должен остаться как расплата за позор. Потом всё-таки отдали. Только телушку себе оставили.

Акулина прежде певуньей была, но после этих событий перестала ходить на вечёрки. Всё дома сидела, то шила, то ткала. Но не забыли в селе её песен. Несмотря на однодневное замужество, в дом к Акулине ещё не один десяток раз заходили сваты, и не только из их деревни. Всем она отказала, всё Панаса забыть не могла. Так и прожила всю жизнь однолюбкой.

На старости лет остались они вдвоём с сестрой Антониной. Акулина дарила людям свою нерастраченную любовь. Её звали, если дитя плакало, – на воду пошептать. Где она этому научилась, никто не знал, но, говорят, помогало. Звали, когда нужно было помочь копать картошку. Никому в помощи не отказывала. И односельчане её любили, ласково звали Кулинкой.

Умерла Акулина легко, во сне. Хоронили всем миром. А вскоре после похорон вернулся в деревню постаревший Панас, стал расспрашивать, где найти Акулину. Старики его узнали, рассказали, что случилось.

Сидел Панас на завалинке дома, где раньше Акулина глядела на дорогу, и плакал. Антонина молча его слушала, а он клялся, что всю жизнь любил только её сестру. Год назад умерла жена, и, выждав срок траура, он пришёл за Акулиной. Живёт хорошо, и могли бы они существовать безбедно. Хоть последние дни провели бы вместе. Но не дал Бог. Совсем немного не дождалась Акулина того, о ком мечтала всю жизнь.

Через год, приехав на кладбище в деревню, я увидела возле могилки бабы Кины могилу Панаса. Оказалось, дети похоронили отца здесь, рядом с Акулиной, согласно его завещанию. Надеюсь, что их души встретились.

Валентина БЫСТРИМОВИЧ,
Минск
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №40, октябрь 2018 года