Кого боятся дети
26.03.2019 19:59
Хорошо бы вспомнить, как вы зачинали сына

Кого боятсяДобрый день, отец Александр! Порой завидую людям, которые общаются с вами близко, потому что у меня нет такого умного духовника, как вы. Многие ваши публикации западают в душу, некоторые рассказы я перечитываю много раз. Не думала, что у меня возникнет порыв написать именно вам, сначала я хотела обсудить проблемы ребёнка с детским психологом. Но после вашего ответа на письмо женщины в публикации «Кажется, я неправильно молюсь» (№41, 2018) отчётливо поняла, что хочу поговорить именно с вами.

Моему сыну сейчас девять лет. Живём с ним вдвоём в двухкомнатной квартире. Своё жильё я освящала ещё до рождения сына – в тот момент уже не жила с его отцом. Квартира лично меня ничем не тревожит, чувствую себя в ней комфортно. А вот сына невозможно оставить дома одного – он боится.

Если спешу на работу, то мальчик иногда даже в истерику впадает. Просит, чтобы я подождала, пока он сходит в туалет после сна, и обязательно что-нибудь включает – телевизор или компьютер, лишь бы в квартире не стояла гнетущая тишина.

Живём мы с сыном в одной комнате, поскольку вторая у нас холодная, продуваемая сквозняком откуда-то из-под пола. Невольно возникают мысли: со второй комнатой что-то не так. Когда сын был совсем маленьким, он постоянно орал как резаный, если просыпался один. Сразу бежал искать меня, его прямо всего трясло от страха. С возрастом ребёнок вроде бы постепенно стал привыкать ко второй комнате, но как быть с его боязнью? Он постоянно придумывает какие-то страхи. И очень боится потерять меня.

Пытаюсь сына психологически настраивать на хорошее, доброе, я ведь и сама постоянно шепчу молитву, когда мне страшно. Объясняю ему, что Бог всегда рядом, у каждого человека есть свой ангел-хранитель и так далее.

Батюшка, посоветуйте, пожалуйста, со священнической точки зрения – как мне помочь ребёнку освободиться от навязчивых страхов?

Из письма Ирины

Комментарий священника

Здравствуйте, Ирина. Человек – существо, очень сложно устроенное. Просто так, с ходу, не ответить ни на один вопрос, касающийся нашего внутреннего устроения. Постараюсь поделиться с вами тем, с чем сталкиваюсь непосредственно. Хочу предупредить: мой ответ касается проблемы вообще, каждый частный случай требует обсуждения с глазу на глаз.

За двадцать лет священнической практики, окрестив свыше двух тысяч малышей, я прихожу к выводу, что маленькому человеку мир открывается иначе, нежели взрослым. Все малыши разные, они отличаются друг от друга и ведут себя по-разному. Мальчиков, как известно, после крещения заносят в алтарь. Держу человечка на руках и смотрю за реакцией его глаз. И практически всегда вижу одно и то же. Такое впечатление, будто с ними начинают играть. Глазки бегают туда-сюда, они внимательно слушают – что же будет дальше? Мы, взрослые, никого не видим. Глаза вверх поднимешь – вот он, закоптившийся от свечей потолок. Если и посещает мысль, то примерно такая – «хорошо бы летом собраться и освежить стены с потолком».

Видят нечто иное не только груднички, но и малыши постарше. В моей практике самый большой возраст таких «визионеров» – три с половиной года. Ребёнок может указать пальчиком в пустоту и вдруг заявить: «Деда пошёл». А с дедушкиной кончины ещё не минуло сорока дней. Душа его ещё где-то здесь, в соприкосновении с нашим миром, и ребёнок его видит. Это достаточно частое явление.

У меня есть рассказ «Колыбельная», основанный на реальных событиях. Мать, потеряв в автомобильной аварии 16-летнего сына, не смирилась с утратой. Она не молилась об упокоении его души, не бывала на кладбище, не выписывала покойного из домовой книги. Для неё сын оставался живым. И вот её трёхлетняя внучка начала видеть погибшего дядю. И не просто видела – они с усопшим стали друзьями, общались и даже играли. Для девочки не было места желаннее, чем дядина могилка. Всякий раз она каким-то шестым чувством узнавала, что родители собираются на кладбище, и требовала взять её. А на кладбище начинались догонялки. С хохотом и до слёз. Кто за ней носился? Непонятно.

Ребёнок категорически отказывался от причастия. Дойдя с папой до амвона, девочка неизменно ложилась на пол и, словно опасаясь удара, лежала, накрыв головку руками. Мы освятили их дом. Больше девочка никого не видела, но всё равно не причащалась.

Другой случай. Однажды, когда я освящал дом в одной деревне, молодая мама рассказала, что трёхлетняя дочка видит «барабашку». Но что интересно – дети не пугаются тех, кого видят. Для них такое видение – нормальное дело. Они не знают, что для нашего зрения это закрыто.

Вспоминаю одного подростка лет тринадцати. К нам в храм его привела мама. Ребёнка постоянно мучили сонные видения. Гробы, бесы, разрытая могила. Мальчик не мог спать. Как только закрывал глаза, тут же начинались такого рода посещения. Паренёк практически ничего не ел, исхудал, не мог посещать школу. Врачи посадили его на сильнейшие препараты, но ничего не помогало. Вот этот мальчик по-настоящему боялся.

В тот момент, когда они с мамой вошли в церковь, я как раз служил молебен. Мальчик подошёл к священнику, читавшему отрывок из Евангелия, встал под епитрахиль с другими верующими, и сразу начался процесс его выздоравливания. Не буду вдаваться в подробности, но в том случае у ребёнка наблюдалась явная одержимость, а её причиной стали мамины грехи. Нехорошие грехи, подлые.

Архимандрит Савва (Мажуко), много лет проработавший в области педагогики, регулярно общающийся с подростками, высказал интересную мысль. Он вспоминает себя ещё ребёнком, когда однажды увидел на стене в своей комнате тень. Вспоминая собственные детские страхи, он в разговорах с ребятами узнавал, что те тоже частенько боятся. Размышляя о причинах детских страхов, отец Савва говорит, что они являются проявлениями нашего внутреннего греховного «Я». Таким образом осуществляется процесс самопознания.

Маленький человек… Он забавный, искренний и очень смешной. Его любят, с ним играют. Но в каждом из нас уже от рождения существует изначальная греховная повреждённость. Все мы являемся потомками прародителей Адама и Евы, восставших против Бога, и все мы несём в себе следствие их греха. Как учит Церковь, грех есть причина смерти – и телесной, и духовной. В каждом, даже самом замечательном, малыше изначально сочетаются святость и грех. Небо и смерть. Проходя через ощущение страха, переживаемого в самом себе, человек как бы приоткрывает в себе «второе дно». Оно и свидетельствует об ужасе нашего отпадения от Бога.

Подобные страхи обычно свойственны маленьким детям. Чаще остальных именно малышей приводят в храм. Бывая в школе, общаясь с учениками младших классов, встречаешь самую благодарную публику, готовую говорить с тобой до бесконечности. Никто из них не задаётся вопросом, существует Бог или нет. Для них Он безусловно существует.

Но стоит тем же ребятишкам перейти возрастную черту, войти в период полового созревания, как что-то меняется. Вплоть до того, что перед священником открыто объявляют себя атеистами и ни о чём духовном даже слышать не хотят. Поэтому я, общаясь со старшеклассниками, стараюсь не говорить с ними о Боге. Три-четыре года – и такие кардинальные метаморфозы.

С возрастом детские страхи отступают куда-то далеко в темноту, но не исчезают, а терпеливо ждут своего часа. Снова подступают к нам, когда мы становимся взрослыми. Поэтому мы все чего-нибудь да боимся: потери работы или близких, болезней, смерти. Этот страх становится фоном нашего бытия и преодолевается через веру в Бога. Становясь верующим, человек учится полагаться на Него, принимая Его волю как собственную. Кстати, слова, с которыми Христос чаще всего обращается к ученикам – «Не бойтесь!».

Конечно, внешнее окружение, одноклассники, родители влияют на неокрепшую душу маленького человека. Помню, как знакомая учительница попросила меня поговорить с одной дерзкой, непослушной ученицей шестого класса. «Батюшка, не знаем, что и делать. Нет с ней никакого сладу!» Поговорили. Ребёнок легко пошёл на контакт. Девочка-инвалид рассказывала мне о своей жизни. Просто, ничего не скрывая. Я слушал её, и мне хотелось плакать. А она живёт так всю свою коротенькую жизнь и проживёт ещё не один год. Её дерзость – вовсе не внутренняя испорченность, а способ защиты «маленького ёжика» от нелюбви.

Ирина, как же помочь вашему сыночку? Не ошибусь, если посоветую вам как можно больше времени проводить вместе с ребёнком. Ходите в церковь на литургию, всякий раз причащая мальчика. Очень хорошо, если найдётся священник, способный поговорить с ребёнком, понять его проблему, и не станет слишком копаться в его страхах. Это не полезно. Лучше вам, человеку взрослому, покопаться в своей душе. Вспомните его папу и то, как зачинался ребёнок. Наш образ жизни и наши грехи часто отражаются на малышах.

Вполне возможно, что мальчик поселил свои страхи во второй, необитаемой холодной комнате. Снова освятите квартиру. Попросите батюшку прийти, когда ребёнок будет дома. Пусть сынок сам убедится, что «страшное» там больше не живёт. После отремонтируйте полы и создайте уют. Делайте это вместе с сыном.

Источником страха может стать всё что угодно. Потому, Ирина, не ищите причины смущающего поведения вашего мальчика только в чём-то внешнем. Про бесов и прочую нечисть давайте думать в последнюю очередь.

Протоиерей
Александр ДЬЯЧЕНКО
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №12, март 2019 года