Массаж всех частей тела
10.11.2017 17:34
В моём возрасте так можно убить свою репутацию

Массаж всех частей телаКогда Сан Саныч узнал, что мне ни разу в жизни не делали массаж, он очень удивился.

– Ты в деревне, что ли, живёшь? – Сан Саныч грубоват, но грубость его не обидная, отеческая.
– Нет, в городе-миллионнике, но вот массаж ни разу не делала.

Я сидела в специальном кресле: голова опущена в отверстие, и голос уходил в пол.

Его пальцы бегали быстро, нажимали точно, аккуратно и не больно. Мне почему-то всегда казалось, что хороший медицинский массаж сродни выкручиванию костей – должно быть неприятно. А тут нет – мягко и даже ласково.

– У каждого массажиста свой стиль. К тому же у меня классическое образование: медучилище и почти тридцать лет практики. В нашем районе я лучший! – с гордостью произнёс он и добавил: – Кого я только не массировал!
– И кого же?

Сан Саныч засмеялся.

– Всё тебе расскажи! Следователь, что ли?
– Истории из жизни собираю. У вас-то их тьма.
– Хорошо, расскажу. Только сначала на стол переляг, есть у тебя проблемка.

Я послушно встала, схватилась за полотенце, а потом вспомнила, что Сан Саныч слепой, и уже без стеснения перешла на стол и растянулась.

– А теперь задержи дыхание. Раз, два, три!

Сан Саныч резко надавил на позвоночник, что-то хрустнуло, а потом вдруг наступила непривычная лёгкость.

– Можно работать дальше.
– А история?
– Вот теперь и история.

Было ранее утро, с гор тянуло прохладой. Ночью прошёл сильный дождь, а с первыми лучами солнца в низину, где стоял санаторий, хлынули свежие запахи – пихты, магнолии, лавра и ещё чего-то местного, яркого и будоражащего.

– Здесь я работаю последние двадцать лет, пришёл в конце девяностых, когда начали восстанавливать ведомственные лечебницы. А до этого почти десять лет трудился в доме отдыха для творческих работников. Как понимаешь, люди ко мне шли необычные и часто небедные. Фамилии называть не буду, но скажу, что многих наших знаменитостей я знаю на ощупь.
И вот однажды ко мне пришла дама и предложила за пять сеансов триста рублей, а в те времена зарплата инженера была сто двадцать. Я, естественно, не стал отказываться, но уточнил, какой массаж делаем. И она, не стесняясь, ответила, что полный…

Рассказывал Сан Саныч чудесно – с деталями, подробностями, и мне показалось, что эту историю он вспоминал уже не раз. Например, описывая даму, упомянул, что та была высокой, стройной и очень чистоплотной – когда от женщины пахнет не духами, а свежестью. Тогда ещё слишком молодой Сан Саныч, Саша, понял, что клиентка правильно питается, ходит в спортзал, много спит и следит за собой. Но он никак не мог определить её возраст: иногда ему казалось, что ей тридцать, а иногда – сорок или даже больше. Звали клиентку Людмила.
– У неё была высокая грудь, как у нерожавшей женщины, крепкие ноги, очень ухоженные ступни – ни одной шероховатости. Сказала, что работает администратором в московском отеле, где достойный внешний вид – профессиональная необходимость, поэтому уход за собой, массажи и санатории оплачивает работодатель.
– И вот она пришла на сеанс…
– Да. Пришла на полный массаж. Тебе надо объяснять, что такое полный?
– Эротический?
– Не люблю это слово. В девяностые в каждой газете объявлений рядом с девочками по вызову и саунами шёл этот «эротический массаж». Его, как правило, делали или проститутки, или парни, которые просто купили корочки в переходе. Опасное было время.

Но я отвлёкся. Да. Массаж она заказала правильный, но всех частей тела. Это был мой первый опыт, поэтому, когда дело дошло до груди, стало как-то не по себе. Ступор. Но собрался и делал всё как надо. Вдруг понял, что она хочет меня поцеловать – обвила руками, потянулась. Я к ней, а она оттолкнула и говорит: «Нет. За это я не платила. Только массаж!» Ну нет – так нет. Оделась, расплатилась и ушла довольная.

На следующем сеансе Сан Саныч услышал, что клиентка увлекается латиноамериканскими танцами, неплохо зарабатывает и у неё подрастают двое внуков. Услышав о внуках, массажист опустил руки. И Людмила рассмеялась.

– Да, я очень хорошо сохранившаяся бабушка. И, наверное, к лучшему, что вы меня не видите, а то бы онемели. Никто не даёт мне больше тридцати пяти лет, но молодость – это моя работа. Было время, когда меня уволили по возрасту. У нас сменился директор и набрал в отель молодых пигалиц. Но через два месяца лично передо мной извинился и попросил вернуться, причём на лучших условиях.
– Вы такой профессионал? – удивился Сан Саныч. Массируя руки клиентки, он пытался почувствовать возрастные изменения: руки и шея выдают даже самую моложавую женщину. Но ладони Людмилы были безупречны.
– Есть такое понятие «харизма». Это нечто идущее изнутри, что невозможно воспитать, чему нельзя научить. Говорят, у меня она есть. Вы её чувствуете? – спросила клиентка.
– У вас голос такой глубокий, приятный, – ответил массажист. – Будто я его когда-то слышал.
– Всё может быть, Саша, всё может быть, – многозначительно ответила моложавая бабушка. Но тут же добавила: – А вы сегодня не такой, как вчера. Я вам надоела?

Его бросило в жар. Сан Саныч разозлился на себя за то, что клиентка увидит, как он заливается краской. Саша ведь не всегда был слепым – он ещё помнил, как нелепо выглядел, когда его оттопыренные веснушчатые уши становились того же цвета, что и пионерский галстук.

Зрение он начал терять в девятом классе. Никто из родных даже очков не носил, и врачи не могли объяснить этот феномен. После долгих обследований написали в больничной карточке: «дегенерация сетчатки». И посоветовали, пока зрение не упало до нуля, поступать в Кисловодске в медучилище слепых массажистов.

Узнав об этом, Сашка полночи проплакал – он-то хотел стать шофёром-дальнобойщиком. А тут – какой-то массажист… Но экзамены сдал легко, был одним из лучших на курсе, а потом, когда научился читать людей кончиками пальцев, почувствовал свою силу и даже немножко власть над чужими косточками и ленивыми мышцами, понял, что в его случае грешно жаловаться на жизнь.

Но в тот момент, когда на него смотрела, вероятно, очень красивая женщина и чего-то ждала, он почувствовал себя нелепым школьником.

– Я делаю свою работу, – куда-то в лодыжки сказал он. – Вам не нравится?
– Нет, массируете вы хорошо, но без чувства. Вчера мне показалось, что я нравлюсь вам, а вот сегодня такого нет.
– Я дал себе установку, что это просто работа, – ответил массажист.
– Ну ладно. Тогда расскажите мне о себе.

И Саша рассказал. Добавил только, что ещё не женат, ведь вряд ли кому-нибудь глянется слепой массажист.

– Вы не правы! Поверьте мне. Помимо того, что я чувствую ваши руки, ощущаю и сильную мужскую энергию, которая исходит от вас. К тому же вы внешне приятный молодой человек, немного смешной, но женщин это подкупает. Не пройдёт и двух лет, как вы женитесь на милой девушке и она родит вам детей.
– А где я её возьму?
– Она сама вас возьмёт. Да и я бы вас взяла, чего уж греха таить, вы мне очень нравитесь. Но не могу. В моём возрасте роман с юным мальчиком, тем более массажистом, – это убийство репутации. Я не могу вас забрать в Москву, поэтому и начинать не стоит.

Сашка закашлялся, его быстрые и точные пальцы вдруг перестали слушаться. Он извинился, отошёл. Нащупал на столе стакан, сделал несколько глотков воды и услышал, как Людмила тяжело вздохнула. Когда природа отбирает одно чувство, его нехватку компенсируют другие – слух у Сашки был очень тонкий.

– Так сколько же вам лет? – спросил он, когда вернулся.
– Пятьдесят три года. Ранняя осень. Уже не могу родить, но есть ещё силы и желание быть любимой.

На следующем сеансе Сашка чувствовал себя неловко. Ему казалось, он должен сделать что-нибудь мужское, весомое. Взять Людмилу нахрапом, предложить себя в любовники… Эта зрелая, дорогая женщина ему нравилась, у него таких никогда не было и, вероятно, не будет. И он почему-то решил, будто от его действий, решительности что-то зависит.

– Хотите, я всё-таки поеду с вами в Москву? – спросил он, разминая её шею.
– Это был бы самый глупый поступок из всех, которые ты можешь совершить. Ты живёшь в курортном городке, работаешь в элитном пансионате, у тебя масса клиентов, хорошо зарабатываешь, а будешь зарабатывать ещё больше. Сколько тебе? Двадцать пять? Через двадцать лет я стану глубокой старушкой, если, конечно, раньше в гроб не лягу. А ты, оставшись здесь, будешь иметь красивый дом у моря, утром выходить на террасу с чашечкой кофе, вдыхать аромат цветущей магнолии и понимать: ни за что в жизни не променяешь этот запах на загазованный воздух спешащей, тяжёлой и неприветливой Москвы. Нет, Саша, нет.

В тот день Людмила вновь обвила шею массажиста руками и сама поцеловала его. От неё пахло лавандой и перечной мятой, и теперь она Сашу не остановила.

Четвёртый сеанс стал их последней встречей. Людмила задержалась на полчаса и с порога бросила, что улетает вечерним самолётом – её сменщица попала в больницу, отпуск придётся прервать. Она деловито разделась, привычно легла на массажный стол. О вчерашнем – ни слова, будто ничего и не было.

– Мне нужно вернуть вам деньги, но сейчас их у меня нет, давайте к вечеру, – промямлил Саша.
– Оставь себе. Может быть, я ещё когда-нибудь к тебе приеду, и мы продолжим сеансы массажа, – Людмила произнесла это без какого-либо подтекста.
– Приезжайте. Буду очень ждать, – еле слышно ответил массажист.
– Верю, – улыбнулась Людмила, и Саша почувствовал её улыбку. – Ты хороший мальчик, и я буду тебя вспоминать.

Он начал её массировать, но получалось непрофессионально. Теперь он вкладывал в каждое своё движение нечто новое, глубоко личное – то, что родилось в нём в последние дни.

– Если ещё раз приедете и вдруг не застанете меня на месте, оставьте записку в пансионате, в холле. Мне передадут, – сказал массажист.
– Хорошо, Саша. Но я знаю твой телефон, могу и домой позвонить. Ты же пока не съехал от родителей?

Он закашлялся, убрал руки, тревожная волна подкатила к сердцу. Спросил сипло:
– Откуда вы знаете?
– Я, Саша, тебя давно знаю. Я жила здесь раньше, до Москвы. После пединститута работала в вашей школе учительницей русского языка и литературы. И у тебя преподавала, Саша. Ты очень хорошо читал Лермонтова, я это помню.

Руки массажиста замерли, в голове быстро-быстро замелькали кадры из прошлого. Он ещё помнил, как выглядят люди, но изображение уже было мутным, словно лица старых знакомых затянула полупрозрачная серая плёнка. Однако Людмилу Николаевну он вспомнил.

Рыжая, высокая и самая красивая в школе. Уже тогда ей было далеко за тридцать, но выглядела, как девушка. И все в неё были влюблены, и Саша тоже. Потом Людочка, так они её называли, уехала в Москву за лучшей жизнью. У неё были маленькие дети, с мужем разошлась, надо было выживать.

После отъезда он ничего о ней не слышал. А теперь вот она – Людмила Николаевна – на массажном столе. И вчера у них была любовь.

– Не может быть, – Саша так и осел. – Почему вы раньше не сказали?
– Зачем? Мы уже взрослые люди, я не твоя учительница, ты – молодой, симпатичный парень. В чём сложность? К тому же с собой я тебя не возьму.
– А если бы я сказал, что полюбил вас? – эти слова дались Саше тяжело.
– Возможно. Но когда обрубаешь в самом начале, боль утихает быстро. Зато тебе будет что вспомнить через двадцать лет. Кстати, женишься ты скоро, я это вижу. И дети у тебя будут, и дом. Всё у тебя, милый Саша, будет хорошо. А теперь приступай к работе. У меня ещё косметолог, надо спешить.

– И после этого вы расстались? – спросила я.
– Да. И больше она не приезжала ко мне.

Закончив работу, Сан Саныч долго и шумно мыл руки.

– Боялась продолжения?
– А шут её знает. Такая женщина – не поймёшь. Кстати, я уже почти не помню её лица, после тридцати лет полной слепоты всё моё «внутреннее кино» погасло.
– Жаль, интересная была история. Вы переживали?
– Переживал, но недолго. Через год я женился на девушке, которая меня выбрала, правда, не на массаже. Она ехала на велосипеде и врезалась в меня – мы оба упали. Так и познакомились. Дети у нас растут, дом подняли с нуля. Терраса есть. Я и правда сижу там по утрам, пью кофе, слушаю море. Всё предугадала моя учительница.

Массажист рассмеялся.

– Или дала установку?
– Может, и установку, но хорошую, правильную. О такой установке другие всю жизнь мечтают. И я ей тысячу раз благодарен, что не потащила меня в Москву. Каждое тёплое утро, когда вдыхаю морской воздух, говорю про себя: «Спасибо тебе, Людмила». Интересно, жива она? Двадцать лет прошло. Но если жива, я уверен, что до сих пор красавица.

Светлана ЛОМАКИНА,
г. Ростов-на-Дону
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №44, ноябрь 2017 года