СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Любовь, измена Статус девушки, ждущей парня из армии
Статус девушки, ждущей парня из армии
15.11.2017 18:23
СтатусОсенью 1980 года наша группа потеряла сразу трёх студенток. Нет, они не вылетели из-за несданной сессии и не перевелись в другое учебное заведение. Три наши однокурсницы, Люда, Люда и Люба, проводили парней в армию.

Нынче проводы на срочную службу – это чаще всего пьянка-гулянка и вечер воспоминаний уже отслуживших старших братьев, отцов, дедов, соседей и далее по списку. Прекрасный пол необходим лишь в качестве антуража – приятного, но не обязательного. А в те почти былинные времена приглашение девушки на проводы приравнивалось к официальной помолвке.

Естественно, поведение и сам облик солдатской невесты менялись в одночасье. Вчерашняя заводила, егоза и хохотушка превращалась в бледную особу, склонную к томным вздохам и внезапным горьким слезам. Даже самые строгие преподаватели ставили милосердный трояк вместо заслуженной пары, когда слышали горячий шепоток старосты:
– У неё парень в армии. Давно писем не было. Переживает.

Одна из Люд на лекциях завела привычку писать возлюбленному письма, обильно орошая их слезами, а поскольку строчки, написанные шариковой ручкой за тридцать пять копеек, не хотели расплываться, купила чернильную и вечно ходила с фиолетовыми пальцами. Другая Люда выпрашивала у подруг вещички понаряднее, каждую неделю бегала в салон фотографироваться и отправляла снимки жениху, служившему в городе, который славился красотой своих девушек.

– Чтобы не забывал, что у него своя есть, – объясняла ревниво.

А Люба вовсю интриговала против бывшей зазнобы своего солдата, поскольку та явно жалела, что дала ему отставку.

Но к статусу «проводила парня в армию» окружающие со временем привыкли и уже не находили в нём ничего интересного. В письмах от любимого раздражали грамматические ошибки и отсутствие знаков препинания. А бессердечные преподаватели прямо заявляли, что любовь любовью, а учиться нужно, и что за одни только красивые глаза никто диплома им не даст.

Тут ещё подружки сообщили, что Серёга демобилизовался. Ушёл служить тощим длинношеим шкетом, а вернулся та-а-аким парнем с та-а-акой фигурой! Солдатская невеста решалась сходить вечерком к танцплощадке – нет, не плясать, она хранит верность своему возлюбленному, а просто посмотреть через ограду.

Возле танцплощадки её встретили с радостью. Никому и в голову не пришло упрекать девушку в том, что ей захотелось развеяться. Появился и Сергей и произнёс вроде бы ничего не значащие слова:
– Ух, какая ты стала!

Но от этого сладко защемило в груди и мурашки побежали по коже.

А на следующий день прибежали подружки с целым ворохом историй, о которых раньше почему-то молчали. Историй о том, как одна тоже вот ждала-ждала, а он написал, что останется на сверхсрочную, чтобы заработать на свадьбу, и сгинул, даже матери не пишет. Другая ждала-ждала, а он вернулся с женой и ребёнком. А третья ждала-ждала и дождалась. Он вернулся и удивился: «Неужели и впрямь честно ждала? Не верю! Докажи». Она и доказала. А он, гад такой, сказал: «Ну и дура. Два года жизни потеряла». И тут же женился на другой – страшной, как атомная война, но за ней машину давали.

Эти разговоры медленно, но верно разъедали всю самоотверженность невесты солдата. К тому же Серёга затеял в доме ремонт и повёз её в город помочь выбрать обои. И всё подшучивал: тебе, мол, на них смотреть, не прогадай. И мама его такая ласковая с ней, золотишко своё показывает, приговаривая: «Это моей невестушке достанется». Не то что вечно надутая Колькина мамаша.

Весна сменилась знойным летом, а на Серёгином мотоцикле так удобно добираться до чистеньких безлюдных пляжей, где случилось то, что и должно было случиться, когда парень в одних плавках и девушка в одном только символическом купальнике слишком долго остаются наедине. И в далёкую воинскую часть полетело покаянное письмо. «Наши чувства были детской ошибкой».

Люда, Люба, а за ними и вторая Люда прошли все эти этапы, не упустив ни одного, и сменили статус «ждущей парня из армии» на положение замужней дамы, ждущей ребёнка. И опять возле них хлопотала вся группа, помогая преодолевать токсикоз и нашёптывая преподавателям:
– Вы же понимаете, в каком она состоянии!

Конечно, случались истории и со счастливым финалом. Да хоть бы и в нашей группе! Тамара Демьянова вдруг появилась с обручальным кольцом.

– Томка, как?! Ты же и не встречалась ни с кем!
– А он в армии был. Месяц назад вернулся, расписались.

Но у неё это как-то совсем неинтересно получилось.

В общем, тема ожидания из армии мне близка, и совершенно понятно, почему Михаила я слушала очень внимательно. С ним мы познакомились на семинаре, куда меня загнало начальство. Семинар оказался мало того что не совсем по моему профилю, так ещё и нудный до изумления. Я – человек опытный, меня и двухчасовым докладом первого помощника второго заместителя министра не сломаешь. Однако тут подобрались лекторы с такой удивительной дикцией, что им в программе «Спокойной ночи, малыши» цены бы не было! Спали бы не только зрители, но и операторы в студии.

Это ещё полбеды. А настоящей бедой стал сидевший рядом мужчина, который уже через пятнадцать минут начал неудержимо зевать с закрытым ртом. Заразил и меня, да так сильно, что от выступивших слёз защипало в глазах, и макияж оказался под угрозой. Я тихонько встала и вышла, прижимая к лицу бумажный платочек и делая вид, будто что-то попало в глаз. А он устремился за мной, делая вид, что должен оказать первую помощь.

Отойдя подальше от конференц-зала, мы глянули друг на друга, синхронно зевнули во весь рот и рассмеялись.

– Ещё немного, и я начал бы храпеть, – признался сосед.
– А я бы свалилась со стула во сне.
– Нам надо срочно взбодриться. Где тут ближайшая кофейня?

В городе, где проходило мероприятие, мы оба оказались впервые, потому прошагали добрых пять кварталов, прежде чем нашли заведение, где кофе был натуральный и по божеской цене. По дороге познакомились, поругали начальство, пригласившее таких занудных выступающих, и начали обсуждать рабочие проблемы. И вдруг Миша замолк на полуслове, уставившись на вошедшую в кафе пару. Он – крепыш в парадной форме, она – миниатюрная куколка в светлом платье.

– Симпатичная пара, – сказала я, чтобы прервать его ступор.
– Мне этот сон два года снился, – невпопад произнёс Миша. – Всё так и должно было случиться, вот точь-в-точь.
– Какой сон? О чём вы?

Он потряс головой и несколько раз мигнул, будто отгоняя видение.

– Просто дежавю какое-то.

Достал из стаканчика салфетку, сложил её несколько раз, тщательно стыкуя кончики, и задумчиво сообщил:
– Меня забрали в армию после первого курса техникума.

Вообще-то он имел право на отсрочку. Но, отучившись год на электромеханика, понял, что с выбором профессии явно промахнулся, и, получив повестку, покорно явился в военкомат. Призывнику с неоконченным средне-специальным техническим образованием пообещали отличные перспективы и велели явиться в назначенное время. Нашлась и девушка Стелла, вызвавшаяся прийти на проводы, хоть они были едва знакомы. Лишь прибыв на сборный пункт в шесть утра, Миша понял, что наличие девушки придаёт новобранцу определённый статус, и чем она красивее, тем он выше. Стелла, как и положено невесте рекрута, утирала слёзы платочком, висела у него на шее, обещала ждать сколько нужно, в общем, соответствовала моменту на все сто процентов.

Когда автобус, увозивший призывников, тронулся в путь, сидевший рядом долговязый парень поинтересовался:
– Твоя? Ничё так, на мордочку симпотная. А я свою даже на проводы не позвал. В селе ещё, предположим, можно проследить, а в городе девка нагуляется, истаскается, а потом с претензиями: я, мол, ждала, письма писала, женись.

В армии это была излюбленная тема для дискуссий. Те, кого ждали, истово отстаивали верность и преданность своих возлюбленных, остальные безжалостно над ними насмехались, впрочем, в глубине души завидуя. А вот с письмами поначалу не складывалось. Миша написал Стелле с дороги, затем из учебки, но ответ получил только через два месяца. Девушка извинялась за долгое молчание, объясняла, что их группу загнали в колхоз на сбор помидоров. В письме была масса весёлых историй и забавные карикатуры в стиле Чижикова. Миша так хохотал, читая её послание, что в конце концов привлёк внимание сослуживцев.

– Чему это ты так радуешься? – спросил здоровяк Лазута.
– Девушка смешное письмо написала.
– Да? А ну-ка, читни. Вяха, постой на шухере, а я пока прилягу.

Через два дня о письме Стеллы знали все, и Миша стал чрезвычайно популярной личностью. Эта популярность потянулась за ним шлейфом и в воинскую часть, куда попал после окончания учебки. Суровые «деды» не школили салабона, а, льстиво улыбаясь, просили почитать особо запомнившиеся места. И даже офицеры с удовольствием подхватывали анекдоты, присланные Стелой.

– Смотри, солдат, не упусти такую девушку. Служи достойно, – советовали они, послушав очередную эпистолу.
– Есть!

Заведующий клубом перерисовывал её карикатуры для странички юмора в стенгазете. А сослуживцы удивлялись, почему она не пишет о чувствах.

– Мы решили не напрягать друг друга, – важно сообщал Миша. – За два года много чего может произойти. Я могу остыть, она может влюбиться. Зачем держать друг друга на короткой сворке?

Конечно, это не совсем соответствовало истине. Точнее, совсем не соответствовало. Миша влюблялся всё больше и больше, но Стелла в ответ на его прозрачные намёки мягко отшучивалась и предлагала отложить выяснение отношений до его возвращения.

И вот два года службы позади. Он купил на перроне букет у говорливой старушке и помчался прямиком к Стелле. На пары она уходит в восемь, у них будет тридцать минут, чтобы распланировать этот счастливый день. Перепрыгивая через две ступеньки, Миша взлетел на четвёртый этаж и постучал в дверь (девушка писала, что звонок сломался, она уже трижды пыталась купить новый, и из этого получился целый юмористический сериал, над которым ухахатывалась вся воинская часть). Но открыла не Стелла, а её мама – невысокая бледная женщина в ситцевом халатике.

– Здрасьте! Я к Стелле.

Женщина судорожно сглотнула и, поколебавшись мгновение, распахнула шире дверь.

– Вы Михаил? А я – Валентина Николаевна. Стелла вышла. В магазин. Да, в магазин за молоком. Проходите сюда. Сейчас поставим цветы в воду. А давайте я вас покормлю. Что значит «не надо»? Вы с дороги, обязательно нужно позавтракать!

Нежное пюре на молоке, сочная котлета, салат с яйцом и зелёным луком, плантация которого теснилась на кухонном подоконнике, круто заваренный индийский чай из коробочки со слоном… Как он соскучился по домашней еде!

Наевшись, Миша глянул на пластмассовые ходики «под старину», что тикали на стене. Перехватив его взгляд, Валентина Николаевна встала из-за стола, собрала посуду, поставила в мойку и молча вышла. Гость пожал плечами. Кажется, мадам со странностями. А вот если Стелла не появится через десять минут, то опоздает на пары. И встреча, о которой так мечтал, выйдет скомканная. Ничего, он проводит её в институт, забежит домой повидать родителей и дождётся окончания занятий. А потом… Миша расплылся в счастливой улыбке. Потом всё будет прекрасно!

Валентина Николаевна вернулась с коробкой, сняла крышку, и он увидел конверты со своими письмами.

– Ого, сколько я настрочил!
– Сто двенадцать, – тихо сказала женщина.
– Я письма Стеллы тоже храню. Она здорово пишет! Никто из наших таких писем не получал.

На лице женщины засветилась слабая улыбка.

– Правда? Спасибо!

Миша не успел спросить, за что его благодарят, как она, ухватившись за край стола, быстро проговорила.

– Моя дочь уже полтора года замужем. Два месяца назад у неё родился сынишка. Письма вам писала я.
– Что?! Как вы?

Валентина Николаевна взяла потрёпанный блокнот и быстро нарисовала девичью фигурку в джинсах клёш и с большой сумкой – так Стелла изображала в письмах себя. То есть, получается, совсем не Стелла, а немолодая тётка в выцветшем халате?

– Но зачем?
– Понимаете, – женщина прижала руки к груди, – Стеллочка хорошая девушка, но немного легкомысленная. Она не способна к чувствам на расстоянии. Я пыталась объяснить ей, что если уж ты проводила парня в армию, это накладывает определённые обязательства. Но у неё появился Саша… А мне казалось, что вас нужно поддержать. Тем более что вы служили так далеко от дома… – и добавила упавшим голосом: – Извините, я не хотела сделать вам больно.

Миша разорвал истерзанную салфетку на мелкие кусочки, сложил их в блюдце и, не поднимая глаз, закончил:
– Короче, вместо того чтобы гулять с любимой по весеннему городу, как эта парочка, я отправился на вокзал и набрался в каком-то шалмане до полного освинения. Явился домой в таком виде, что родители меня не узнали и открывать не хотели.
– А они догадывались, что у вас есть девушка?
– Конечно. Они сразу же поняли, что я из-за неё так напился. Начали утешать, что, мол, на твой век девчонок хватит, гляди, какой ты у нас красавчик! А я был не в силах признаться, как зло меня разыграли.
– Н-да, не позавидуешь, – вздохнула я. – Хотя, с другой стороны, Валентина Николаевна целых два года вас поддерживала. Вы же сами признаёте, что находились в армии на особом положении. Разве было бы лучше, если бы вам вообще никто не писал, по принципу «с глаз долой, из сердца вон»? Или если бы Стелла честно призналась, что полюбила другого?
– Конечно, лучше мне не стало бы, кто спорит? Но это я сейчас такой умный. А тогда был в шоке от предательства. Возненавидел всех весёлых позитивных девчонок и женился на самой унылой особе, которую только смог отыскать. У неё даже на свадебных снимках похоронное выражение лица.
– Я что-то не уловила связи.
– Ну, мне казалось, что уж кто-кто, а такая меня не разыграет.
– Не разыграла?
– Какое там! Она страдала настоящей манией преследования. Через несколько месяцев поймал себя на том, что тоже хожу оглядываясь и запираю дверь на семь замков, собираясь вынести ведро в мусоропровод. Собрал вещички и ходу.
– А со Стеллой больше не виделись?
– А зачем? Вот с Валентиной Николаевной хотел бы повидаться. Мне сейчас примерно столько же, сколько ей тогда было. Очень жалею, что от злости сжёг её письма. Но их дом давно снесли.
– И что бы вы ей сказали?
– Поблагодарил бы, что же ещё? А ещё спросил бы, почему она зарыла свой талант в землю. Ведь талантливая женщина! Может быть, из неё получилась бы вторая Тэффи.
– Думаете, на этот вопрос есть ответ?
– Не знаю. Но спросить стоило бы, – задумчиво произнёс Миша и, глянув на часы, произнёс совсем другим тоном: – Так, мы на семинар этот несчастный возвращаться будем?
– Да надо бы, а то ещё командировки не отметят.
– Тогда ещё по чашке про запас. Девушка, будьте любезны, два кофе!

Вероника ШЕЛЕСТ
Фото: PhotoXPress.ru

Опубликовано в №45, ноябрь 2017 года