Ненавязчивый сервис
21.11.2017 15:39
Ненавязчивый сервисСюрпризики

У меня есть знакомая, назовём её Маруся: прекрасная женщина, красавица, душа компании, заводила, хохотушка. Хлебосольная, мастерица на все руки, а песни поёт… Коня на скаку, в горящую избу и так далее.

Я беру её с собой на рынок – вернее, она сама напрашивается, хлебом не корми. У неё, например, талант сторговать хорошее мясо или рыбу, а то мне вечно подсовывают дрянь. Или в магазине – если предстоит выяснение отношений при возврате некачественной вещи. У Маруси прямо глаз загорается в предвкушении борьбы за справедливость и права потребителей.

Она никогда не ругается, не скандалит, не повышает голоса. Вздыхает – и тщательно, вдумчиво, многозначительно, не спеша поддёргивает и закатывает рукава. Делает это как перед трудоёмкой, но необходимой работой – чтобы не запачкаться. Этого достаточно, чтобы продавцы сбились в кучку и притихли. Они сразу чувствуют в Марусе достойного соперника.

Видимо, в процессе борьбы за справедливость она подпитывает себя энергией. Румянеет, хорошеет, молодеет, расцветает на глазах. Помните, в фильме «Вокзал для двоих»: «Ну, наглая, а? В магазине тебя оскорбляют, придёшь на рынок отдохнуть…»
Раскатывая рукава обратно, Маруся удовлетворённо замечает: «В следующий раз проблемы будут – снова меня зови».

Я-то совершенно не умею ставить себя с людьми, от которых завишу. Например, с домработницами, которых иногда приглашаю сделать генеральную уборку. Большой дом давно стал обузой, но продать рука не поднимается.

Раньше приходила тётя Маша. Я уезжала по делам, а её оставляла на целый день. По приезде меня встречал смущённый, притихший дом. Он стоял как бы потупившись, ошеломлённый непривычным, идеальным порядком. Сиял промытыми окнами глаз, парил, дышал свежестью, девственной чистотой, невинностью. Он не верил в собственную красоту, как Золушка перед балом, как преображённая свадебным нарядом дурнушка. В солнечном или электрическом свете безупречно блистало и переливалось, радовало глаз всё: от кастрюли до плинтуса, от лестничной ступеньки до висюльки в люстре.

Тётя Маша уехала к дочери в другой город. Сейчас я сама обречена бороться с пылью и грязью. Потому что тётя Маша меня избаловала и развратила. Я сравниваю приходящих женщин с тётей Машей, далеко не в их пользу.

И понимаю: настоящая, родная домработница – это находка, редчайший талант. Штучный товар. Сердце дома. Бриллиант чистой воды. Член семьи.

Какой дурак сказал, что незаменимых людей не бывает?

Прошу соседку поделиться своей домработницей, «на один разочек». Куда там. Вцепилась мёртвой хваткой. Молчит как партизанка. А ну перехвачу, переманю? Подруга называется. С другой стороны, как можно делиться членом семьи?

Женщины, которые откликаются на объявления или бывают присланы клининговой фирмой (1 кв. м – 100 руб.) – увы, это женщины по вызову. Дневные бабочки. Им надо быстро отбарабанить постылую обязательную программу и бежать к следующему клиенту.

Имитируя уборку, с грохотом двигают кресла, столики, кашпо с цветами. (О боже, опять царапины на полу!) Не жалея льют средство для мытья полов: потом три дня не выветришь. Шваброй энергично размазывают лужу посередине комнаты, чтобы пахло сыростью. Пара таких уборок – и у меня между половиц вырастет плесень. В ковре после сухой чистки скрипят крошки «Ваниша». Какая там душа.

– Вы меня извините, но вот тут у вас грязь. И тут, – несмело разоблачаю я ретивую уборщицу. Поднимаю с «чистого» пола вынесенный сквозняком пушистый комок кошачьей шерсти. Провожу пальцем между рёбрами паровой батареи – черно.

Поджимание губ, хмыканье, полупрезрительная улыбка, невнятное бурчание под нос.

– Вы что-то сказали?
– Бу-бу-бу. Языком, что ли, ей пол вылизывать…
– Что-что?
– Ничего, это я так.

Нет, распустила, испортила, изнежила меня тётя Маша. Лучшее – враг хорошего.

Ширк-ширк сухой тряпкой – нетерпеливо, с заметным раздражением. Пританцовывают, гарцуют как лошади (на следующей точке вызова клиент заждался):
– Ну, теперь чисто?

Я вынимаю купюры. Мне хочется, чтобы это чужеродное существо быстрее покинуло стены дома. Легче самой переделать огрехи.

Я не могу с видом фурии упереть руки в боки и тыкать пальцем: «Вот здесь тряпочкой извольте пройти. И здесь». Стыдно, ведь мы взрослые люди, а приходится отчитывать взрослого человека, как нашкодившую школьницу.

Тётя Маша, где ты?

Хозяйка, давай расчёт

Итак, я не умею ставить себя с людьми, от которых завишу. Со строителями, сантехниками, электриками, землекопами, автослесарями. Хотя вообще-то это они зависят от меня. Они заинтересованы, чтобы сделать всё без сучка и задоринки. Это я нанимаю их, чтобы починить сантехнику, холодильник, электрокотёл, крышу. Провести земляные работы.

Но почему снова и снова я чувствую себя перед ними как кролик пред удавом?

Я изображаю из себя деловую. Мол, не смотрите, опыта у меня ого-го. Я тёртый калач. Стреляный воробей. Меня на мякине не проведёшь. Будьте добреньки, договор об оказании услуг по пунктикам, чтобы потом никаких непоняток.

– Брось, хозяйка, – добродушно гудит бригадир Миша. – Не смеши людей. Мы тебе что, на бандитов похожи? То есть сделаем, как для себя. Делов-то…

Миша обиженно бьёт себя в гулкую широкую грудь, напирает, загоняет меня в угол, нависает, божится. И я сникаю, сдаюсь. Чувствую себя нелепой и смешной с листочком «договора». В самом деле: выкопать траншею длиной восемь метров, глубиной полтора… Делов-то.

А что матерятся… Вон, в Кремлёвском дворце со сцены поют блатняк – и ничего, народ доволен. Подтопывает ногами в такт, подпевает.

Через 15 минут Миша возникает на пороге.

– Хозяйка, мы так не договаривались. Там щебень пошёл. Зае… достало выковыривать.

Обещаю доплатить. Ещё через 15 минут – грохот швыряемых лопат и ломов, топот могучих сапог.

– Хозяйка, давай расчёт. Нах… то есть наткнулись на бетонную фуяку. На глыбу, в смысле. Мы подряжались – что?
– Что?
– Мы подряжались землю копать, а не экскаваторными ковшами вкалывать.
– Мы договаривались выкопать траншею!
– Вот сама и копай. Сколь на часах-то? О, ёп! Уже десять! Сколь там накапало?

Миша молниеносно, с бешеной скоростью калькулятора, наморщив лоб, в уме вычисляет, плюсует, умножает, накидывает, прикидывает. Со сдержанным достоинством называет сумму.

– Вы с ума сошли! Вы часу не проработали!

В ответ в три глотки поток отборной брани. Перехватывают черенки лопат, потрясают, наступают, окружают, угрожают, теснят… Да нате, нате вам ваши несчастные деньги, только отвяжитесь!

Сгрудились в кружок, сомкнув лохматые головы. Слюнявят пальцы, делят добычу. Хозяйски, натруженно, заслуженно, устало топая сапогами, троица удаляется в сторону винно-водочного.

Тот кусок бетона вечером, после работы, обвязав тросом, вытащили муж с соседом за двадцать минут.

По-видимому, Мишина бригада имела проблемы не только со мной, потому маскировалась под разными названиями. Несколько раз я звонила по другим телефонам. Поддавалась обаянию звонких, зазывных объявлений. «Муж на час!» «Делаем как себе!» «Профессионализм! Сроки! Качество! Гарантия!»

Приезжал тот же Миша со товарищи. Я в ужасе махала руками. Не они, а я готова была провалиться сквозь землю. Миша-то как раз чувствовал себя прекрасно. Уверенно, зло, весело смотрел в глаза, подмигивал: «За ложный вызов будем платить? У нас время – деньги!»

Думаете, перевелись на земле русской умельцы? Я смотрю из окна, как растёт домик у соседа. Не домик – игрушечка. Сосед неказистый, сутуленький мужичок в «куфаечке». Вылитый Василий Скуридин из фильма «В той стране» (очень, очень рекомендую). Удивляюсь: что в нём нашла красавица жена? Потом понимаю – что.

Он не может ходить спокойно – только рысью, бегом. Чувствуется, что в эти минуты не знает, куда деть руки: нелепо растопыренные, торчащие клешнями, несоразмерные его тощенькому тельцу, непривычно праздно болтающиеся без дела. Но вот добежал до топора, стамески, рубанка, пилы, лопаты, косы… И нет прекраснее, ладнее Человека Труда.

Сосед не стал нанимать строительную бригаду. Из родной деревни пригласил трёх таких же сноровистых мужичков. У нас это называется – созвать «помочь». Я посматриваю в окно, и душа моя поёт. Это не работа, а песня. Всё слаженно, продуманно, любовно. Не по дням, а по часам растёт дом – не «как для себя», а именно для себя.

Не мешайте вы русскому мужику, не душите, не грабьте – да он воспрянет, всю Россию застроит.

Мои знакомые возмечтали обзавестись домиком в новом посёлке. Но передумали, увидев, как он строится. Как прораб роется в хозяйских стройматериалах, отбирая лучшее. Потом это лучшее машинами вывозится в неизвестном направлении.

Мужички-строители шевелятся как неживые, застыли спящими царевнами. Так и хочется придать этим царевнам ускорение в пятую точку. Не на себя кропают – на чужого дядю.

За ними нужен глаз да глаз, контроль за каждым шагом – что нереально. Нужно уметь лаяться или одним взглядом ставить сачков на место, как Маруся. Но Марусь на всех не напасёшься.

Новосёлы жалуются на холод, на чёрную плесень в углах, на тухлую воду в подвале, на унитазы, в которых плавает дерьмо. Да, договор обещал гарантию десять лет. Но гладко было на бумаге. Суды, экспертизы, силы, время, нервы… Новосёлы проклинают горе-строителей, плюют на гарантию и сами кое-как исправляют недоделки.

Тридцать сребреников

Скупой платит дважды. Не дважды – трижды, четырежды. Да чего там: несоизмеримо, в десять, в сто раз больше платит.

Цены растут, поборы увеличиваются. Предъявители услуг ищут новые способы, не ударив палец о палец, пополнить карманы. Буквально делают деньги из воздуха, как лиса Алиса и кот Базилио.

До сих пор бесплатная СМС-информация о звонках подразумевалась сама собой. Когда телефон был занят или вне доступа, пропущенные звонки высвечивались. Бери и спокойно перезванивай.

Бац – и оператор объявил эту услугу платной: 30 рублей в месяц. Чтоб абонентам жизнь мёдом не казалась. То есть заваливать с утра до вечера лавиной непрошеной, никчёмной, раздражающей СМС-рекламы – это пожалуйста, это сколько угодно.
Блин, да сколько можно? За горло берут! А вот фигу вам. Принципиальный муж разозлился, пошёл в офис и официально отказался от опознавания звонков. Говорила я ему:
– Плюнь, не связывайся. Тридцать рублей каких-то.
– Ага. С каждого абонента по тридцатнику. А нас миллионы. Вот и считай.

Муж был донельзя доволен и потирал ручки. Как же, сэкономил три гривенника. И едва не потерял десятки знакомых и друзей!

Сначала они ему говорили: «Мы тебя набирали по срочному делу, было занято – почему не перезвонил?» – «Да понимаешь, – пускался в пространные объяснения муж, – у меня эта услуга отключена. Звонки не отсвечивают».

Ему, естественно, не верили.

– Ну, ну. Отключена, говоришь. Ты, если что не так, обиделся, так и скажи.

Один раз муж не перезвонил, другой, третий. И вот уже знакомый разговаривает нехотя, сквозь зубы. Другой в ответ вообще не поднимает трубку. Типа, раз ты в упор не видишь моих звонков – и я твоих не слышу и не вижу.

Помаялся муж – и снова подключился. Нате, жрите, давитесь своими тридцатью сребрениками, акулы капитализма!

Вернуть – не вернуть?

Купила я в магазине косметики питательный крем для рук. Дома выдавливаю – брызгает неприятно пахнущая водичка, потом выползает червячок крема: желтоватый, рыхлый, липкий, прогорклый. ВЕРНУ.

По закону, косметика обмену и возврату не подлежит. НЕ ВЕРНУ.

А вот возьму и напишу в надзорные органы. Нужны хозяину магазина проверки, проблемы? Был бы магазин – а статья найдётся. ВЕРНУ.

С другой стороны, раз прогоркло – значит, продукт натуральный и не напичкан консервантами. НЕ ВЕРНУ.

Но ведь просроченный жир – это канцерогены. Оно мне надо? ВЕРНУ.

Туда автобусом 20 рублей. Обратно 20. А крем стоит полсотни рублей. Плюс потраченное время. Шкурка выделки не стоит. НЕ ВЕРНУ.

А таких тюбиков у них, небось, целая партия, может, не одна коробка… Это скольких же гражданок, заботящихся о мягкости и упругости кожи рук, они надуют? Вряд ли ещё найдётся кто-нибудь принципиальный, вроде меня. ВЕРНУ.

Продавец – молоденькая девочка, беременная на последних месяцах. Расстроится ещё. Разборки, то, сё, не дай бог, преждевременные роды, осложнения. Жалко девочку. НЕ ВЕРНУ.

А какую-нибудь подслеповатую бабулю, решившую поухаживать за натруженными сморщенными ручками, – не жалко? ВЕРНУ.

Вот такой диалог с самой собой я прогнала в уме. Я прямо измучалась вся над неразрешимой дилеммой.

На всякий случай сунула тюбик в сумку. И когда была в городе, зашла в магазин. Продавец была уже другая, пожилая женщина. Она равнодушно, даже не отвинчивая пробку, поменяла тюбик.

– А где ваша напарница, девочка?
– А она у нас родила! В декрете. Теперь только года через три выйдет.

Ну и славно! Ну и дай бог!

Кто о чём, а вшивый – о бане

Только не вшивый, а блохастый. И не о бане, а о дезинсекции.

Мы тогда жили в однушке на первом этаже. Животных не заводили: в семье маленький ребёнок с аллергией. А чтобы не было скучно, у нас собирались на посиделки подружки, тоже со своими детьми.

И вот мы болтаем, вяжем свитерочки, смотрим телевизор, обсуждаем то ли «Просто Марию», то ли «Санта-Барбару». Я незаметно почёсываю спицей босые ноги.

– Странно. Комаров нет – а ноги зудят.

Тут же одна подруга, плюнув на приличия, энергично впивается ногтями и царапает лодыжки.

– И у меня засвербило. Я очень внушению поддаюсь.

Вторая, почёсывая ногу о ногу, авторитетно говорит:
– Это нервное. Передаётся, как зевота.

Вечером я собирала с пола игрушки. Смотрю – к ноге пристала какая-то чёрная точка. Решила смахнуть – а точка как брызнет! А вот ещё точка. И ещё. Так вот как выглядят блохи! Гадость какая! А ребёнок весь день на ковре!

Пропылесосила и свернула ковёр, вынесла на лоджию. Промыла пол со стиральным порошком, за неимением других дезинфицирующих средств. Время-то – девяностые, порошок и тот дефицит. Блохи помылись, повеселели, воспрянули и активизировались.

А для меня начался многосерийный коммунальный ад. В ЖЭКе сказали, что квартира – моя собственность. А стало быть, то, что в ней ходит, летает, ползает, скачет и кусается, – сугубо моя личная проблема. И вообще, уничтожение насекомых – дорогое удовольствие. К тому же всё сейчас дефицит, в том числе дезинсекционные препараты.

В СЭС мне сказали, что в стране кризис. Отдел по борьбе оптимизировали.

В администрации меня послали на три буквы, обратно в ЖЭК. Потому что отрывать серьёзных уполномоченных людей по таким пустякам – это возмутительно. Это даже оскорбительно: где администрация с глобальными задачами – а где блохи.
Блохи были в моей квартире и отлично себя чувствовали. Размножались не в геометрической, а в космической прогрессии.

Что делать? Снять чужую квартиру на время? Съёмные квартиры тоже были дефицитом. Меня перестали приглашать в приличные дома. Нас с сынишкой объявили персонами нон грата, так как мы могли оказаться переносчиками потенциальной заразы.

Тут ещё подруга по телефону рассказала, как знакомую её знакомых покусала блоха. В ранку попала инфекция – и бедняжка чуть не лишилась ноги. После такого ужастика я сама чуть не лишилась разума.

Жить захочешь – не так раскорячишься. Мои руки приобрели нечеловеческую реакцию, пальцы – ювелирную точность и сверхчувствительность. Мои глаза без специальных оптических приборов могли углядеть микроскопические, микронные, стремительно движущиеся частицы – хоть сейчас на часовой завод. Моим проснувшимся первобытным, диким, молниеносным рефлексам позавидовал бы Маугли.

«Выкусывать блох» – называл это муж. Он самоустранился от проблемы, потому что работал с утра до ночи. А я, видите ли, прохлаждалась в декрете.

А знаете, что самое трудное при ловле блох? Это их уничтожение. Они же крошечные, как остриё иголки, и абсолютно плоские. Бошки им отрывать? Попробуйте.

Я гуманно топила кровопийц в банках с водой. Банки не выбрасывала как вещдоки. Потому что в ЖЭКе мне подозрительно и резонно сказали: «Слушайте. А не плод ли это вашего буйного воображения? Соседи-то у вас не жалуются ни на каких блох».
Слева жила пара маргиналов, из чьей квартиры в вентиляционное окошко поддувало убойным спиртовым амбре. По этим соседям хоть стадо слонов пробегись – они не заметят.

Справа жила 83-летняя бабушка, постоянно забывавшая выключать газ. А блохи – они ведь тоже жить хотят.

И лишь когда я подключила СМИ и пообещала написать в Москву – о! Вот тогда ко мне явились две тётеньки в синих сатиновых халатах, в высоких резиновых сапогах и в «лепестках», вооружённые чем-то вроде краскопульта.

Они тоже были настроены скептически, пока я не предъявила им плотно закрытые банки с мелкими утопленниками. Были обработаны моя и соседские квартиры, а также подвал. Там и нашёлся источник бед, он же родильный дом и стол для насекомых. Большая дохлая крыса.

В тот же вечер атаки кровососущих гадов прекратились. Отдельные вялые поползновения случались – но это были остаточные явления. Спасибо тем, кто отважно дочитал до конца эту тошнотворную историю.

Сколько времени, сил, бессонных ночей, нервов и первых седых волос мне стоила эта ничтожная, мерзкая проблемка. И тщетно я взывала и обещала заплатить какие угодно деньги – я угодила в период безвременья, безвластия. Провалилась и зависла, как миллионы моих соотечественников, в заколдованном отрезке времени. Когда безалаберный, дешёвый советский коммунальный сервис уже приказал долго жить – а безалаберный, дорогой и вороватый капиталистический ещё не наступил.

Сейчас, когда писала про блох, опрометчиво залезла в интернет, ища информацию. До сих пор меня атакует контекстная реклама. Непрошеные яркие, весёленькие баннеры всплывают и выпрыгивают в самых неожиданных местах и в самое неподходящее время.

«Решим вашу проблему! Уничтожим клопов, тараканов, блох, муравьёв мышей с первого раза! Быстро, безопасно! Гарантия!». «Замучили насекомые? Звоните профессионалам!»

Коробочки ещё такие появились, ультразвуковые. Включаешь в сеть, и все членистоногие, чешуекрылые, хитиновые незваные жильцы в панике уползают, упрыгивают и улетают на ПМЖ к соседям.

Кто-то сравнит назойливую неистребимую рекламу с блохами. Милые мои, ничего-то вы про этих милейших насекомых не знаете, иначе бы не говорили. Не верите – спросите у профи. То есть у меня.

Крибле, крабле, бумс!

К хорошему привыкаешь быстро. И уже не замечаешь, что в банке сидишь в удобном кресле, с талончиком в руках. Ждёшь, когда приветливый женский электронный голос назовёт номер твоей очереди. А девочка оператор, улыбаясь, скажет: «Добрый день!» А прощаясь – «До свидания, всего доброго!» Да по имени-отчеству! И никаких между вами пуленепробиваемых стёкол с хрипящим микрофоном.

Как будто всегда так было, правда?

А не хотите, каких-нибудь пятнадцать лет назад, очередь до дверей, дышать нечем, давка, крики «Вас здесь не стояло»? Кондиционеры только в кабинках операционисток. Видно сквозь толстое стекло, как от ветра шевелятся их причёски. Им холодно: кутаются в накинутые тёплые кофты.

А в зале невыносимая жара и духота. Клиенты, чтобы не упасть в обморок, выскакивают на улицу глотнуть свежего воздуха.

Не помните? Короткая же у вас память.

Берём много раньше: в 1985 году мы покупали в городе домишко. Папа занял очередь к нотариусу до зари – и мы стояли, меняясь, весь день. И не в коридоре – а на кривой, деревянной дореволюционной крутой лестнице, забитой такими же бедолагами, как мы.

Нотариус – единственная на весь город – с гордо вздёрнутой головой то и дело куда-то уезжала: обслуживать лежачих. Шёпотом говорили: блатных, на дому. Забыли это золотое времечко?

А как в регистрационную палату в начале двухтысячных занимали с трёх утра? Пробиться в кабинет – уже счастье. Участники сделки, потея и благоухая валокордином, толпились вокруг стола регистраторши. Предложить присесть? Обойдётесь!

– А где справка о том, что вам выдали справку там, где должны получить справку в том, куда вы должны предъявить справку, что вы не верблюд? Ах, нет такой? Приходите в следующий раз.

Сегодня вы входите в МФЦ. Справа что-то вроде регистратуры: дают консультацию, бесплатно распечатывают бумаги. Терпеливо объясняют, какую кнопку автомата давить, в какое окошко записываться. Непонятливых бабулек под ручку ведут в нужную кабинку, усаживают на стульчик.

Слева буфет с чаем-кофе и горячими булочками. Кулер со свежей водой и горкой пластиковых стаканчиков. Вдоль стен – пухлые кожаные диванчики, в которые погружаешься, как в облака. Их уже успело порезать перочинными ножиками неистребимое племя вандалов – но ничего. Москва не сразу строилась. Наверху, на втором этаже, – нотариусы.

Ни в какой банк через дорогу бежать не нужно – касса и банкомат перед вами. Электронная очередь. Все вежливые, все спокойные, никто друг на друга не орёт, не толкается.

Фантастика! Каких-нибудь 15 лет назад вы могли такое вообразить?

А можете представить, чтобы в автобусе водитель курил, пуская клубы дыма в салон, а пассажиры помалкивали и покорно дышали никотином? А ведь такая картина наблюдалась ещё года три назад.

А чтобы кондукторша была эдакая разбитная размалёванная деваха, почти в неглиже, с грязными босыми ногами в сланцах? По дороге то и дело подсаживались её дружки и подружки. Бесцеремонно, с матерком, обсуждали свои дела на весь салон. С визгом обжимались на виду у всех – бордель на колёсах.

Динамик над головой надрывался:
Если она тебя достала,
Или ты её достал,
Если она хотела секса,
Но у тебя не встал…
– и мамочки зажимали детям уши. Было, было такое в коммерческих автобусах. Кто сейчас вспомнит?

Ровно два года назад мы с мужем и ещё десяток страдальцев-автовладельцев стояли (за неимением стульев) в крошечной конторке страховой компании. Страховичка – эдакая бледная мышь в очках – визгливо покрикивала, командовала, хамила, швыряла бумаги. Опытно так, со вкусом.

Откуда, из каких глубин советского дефицитного прошлого набралась она этих спесивых манер и словечек, умения упиваться маленькой властью?

Здоровые мужики, которые бы её одним пальчиком вышибли из кресла, угрюмо сжимали кулаки. Но молчали: придерётся к какой-нибудь букве – и будешь завтра опять с зари куковать под дверями. А я с тоской думала: «Быстро же мы возвращаемся в советское прошлое».

Нынче пришли в ту же конторку – а там, где сидела страховичка, стоят автоматы. Никакой очереди! Вводишь данные, платишь – автомат выдаёт тёплое, свежеиспечённое страховое свидетельство.

А страховички – нет!!! Будто сквозь землю провалилась, будто корова языком слизнула. Будто пришёл добрый волшебник, ткнул в злюку волшебной палочкой и произнёс: «Крибле, крабле, бумс!»

Этот добрый волшебник называется «роботизация». Жаль, автомат недолго проработал, завис и потух.

Да, выражаясь языком советских газет, мы ещё наблюдаем отдельные недостатки. Главный недостаток – нас всюду обдирают как липку. Но – заметили? – обдирают с уважением.

Чем чёрт не шутит: потихоньку научимся себя уважать – а там дозреем, научимся защищать свои права. Сначала потребительские – а там, глядишь, и гражданские. Москва не сразу строилась.

Нина МЕНЬШОВА
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №46, ноябрь 2017 года