СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля У архиепископа лопнуло терпение
У архиепископа лопнуло терпение
26.12.2017 15:44
История одного проклятия

У архиепископа лопнуло терпение– Так ты гомонишь, что больше бульбой не занимаешься? – спросил дед Семён.
– Нет, – улыбнулся я. – Теперь я большой человек. Просто ребята попросили картофельные угодья показать. А мне захотелось встретиться со старыми знакомыми. С вами вот… Сколько мы не виделись – лет десять?
– Как бы не более десяти, – покачал он головой.

Когда-то давно, в 90-х годах, я торговал картофелем. Возил его из Курской, Брянской и Белгородской областей. В этом году знакомые торговцы попросили показать, где покупал картошку, и я согласился проехать с ними по местам прежней трудовой славы. Как раз в отпуске был. Ребятам не надо искать, и мне хорошо, воскресил воспоминания.

– И где ты нонче работаешь? – спросил дед Семён.
– Сайтом занимаюсь в интернете. Статьи пишу в разные газеты. Участвую в телевизионных передачах. Телевидение, правда, местное. Опять же, на радио…
– Всё это хорошо, – одобрил он. – Ну, а работаешь ты где?

Городок С., что находится в Брянской области, – только по названию город: три четверти занимает сельская территория. Так что это самая настоящая деревенская глубинка.

– Бульба в сё лето уродилась буйная! – хвалился дед Семён, наблюдая, как мои товарищи Коля и Дима пересыпают картошку в мешки. – Самая дробная – с дитячий кулак. Идёшь по бульбовошнику, а он выше колена, душа радуется! Веришь, после того как с нас сняли проклятие, здесь с кажным годом картофан всё крупнее и крупнее. А кабаки какие стали! От земли с трудом отрываем. Помидоры, огурцы, бурак – всё ядрёное.
– Можно подумать, что у вас во времена проклятия ничего не росло, – фыркнул я.
– Расти-то росло, но как! Помидор тока завяжется, тучка набежит, дождик брызнет, и вот уже стоят чёрные будылья. Огурчик вырастет чуток, а дальше скукоживается, скривливается, такие даже кушать гребуешь. Бульба в коросте и проволочником продырявленная. Теперь всё по-другому.

О проклятии города С. я впервые услышал много лет назад, и, кстати, не от деда Семёна. Якобы в XVII веке на город была наложена церковная анафема – за повальное пьянство, драки, нередко завершавшиеся убийством, нашествие непотребных женщин, всеобщее падение нравов и, как следствие, полное равнодушие к православной вере. В общем, у тогдашнего владыки, архиепископа Лазаря Барановича, однажды лопнуло терпение, и он послал в город С. священника, который наложил на местных жителей проклятие и погасил церковные свечи.

Однажды я попросил в библиотеке города старинную рукопись под названием «Летопись самовидца», где описывались те события. Внимательно изучив её, обнаружил, что из исторического документа непонятно, действительно ли посланник архиепископа наложил проклятие или только пригрозил анафемой, если горожане не прекратят непотребства. Позже, когда познакомился с дедом Семёном и услышал от него историю об анафеме, решил блеснуть осведомлённостью. Сообщил, что читал летопись и позволю себе усомниться в реальности проклятия.

Это сейчас дед Семён – рядовой пенсионер. А лет тридцать назад он был сотрудником областного краеведческого музея, проживал в областном центре. Говорил на правильном литературном языке – правда, позже «опылился» от местных.

Дед Семён оказался более осведомлённым, чем я. Поведал о пожарах, которые начались сразу после снятия проклятия и больше десяти лет терзали город С., неоднократно сгоравший дотла. Рассказал, что в XIX веке из всех окрестных населённых пунктов только город С. остался без железной дороги. О боевых действиях, которые шли здесь во время гражданской войны. Нигде так часто не менялась власть, как в городе С. О радиоактивном облаке, которое после взрыва на Чернобыльской АЭС опустилось аккурат на город. Никакому другому населённому пункту, расположенному рядом, радиация вреда не нанесла. О том, что когда страна узнала о такой напасти, как СПИД, только в тюрьме города С. появился отряд ВИЧ-инфицированных зэков. Об урожаях, которые здесь были самыми плохими в области.

Собрав факты воедино, дед Семён сделал безапелляционный вывод: триста лет назад город всё-таки прокляли, и все эти события – результат церковной анафемы.

По правилам, анафема накладывается на семь поколений. Одно поколение – 50 лет, умножаем на семь, получаем 350 лет. Известна точная дата – проклятие было наложено в 1676 году. Значит, оно должно сойти на нет в 2026-м.

Но в начале двухтысячных инициативная группа граждан подала идею: анафему надо снять раньше, пока город совсем не загнулся. Одним из членов группы был дед Семён. Выйдя на заслуженный отдых, он поселился в деревне, перенимал местный диалект, ужасался плохим урожаям и смертельно отравленным здешним рекам. А кто должен избавить город от проклятия? Конечно, служитель церкви высокого ранга. Ведь именно её представитель наложил анафему.

В 2003 году в День города С. сюда приехал епископ Феофилакт и провёл обряд. По такому поводу на центральной площади собралось несколько тысяч человек. Толпа трижды проговорила: «Каюсь, Господи!» – после чего священнослужитель взял ведро со святой водой и стал окроплять горожан. Целование креста растянулось почти на два часа.

Так с города была снята трёхвековая анафема. Существовала она на самом деле или нет – вопрос спорный. Но тем не менее её сняли.

– Ну и что у вас изменилось после проклятия? – поинтересовался я у деда Семёна. – Кроме того, что уродились картошка с тыквой.
– Построен огромный спортивный комплекс, – стал перечислять мой собеседник. – Нигде в здешней Тмутаракани подобного нет. Местные сыр и молоко стали всероссийскими марками. Даже забугорники их ценят. В 2009 году по всей России промышленный кризис, а у нас – снижение безработицы, непонятно почему. Вернее, нам понятно, потому что проклятия боле нема. Ну, про то, что наш земеля, фермер, стал губернатором, ты и сам знаешь. В общем, по-другому мы начали жить! Намного лучше, чем раньше. Я – человек пожилой, у меня ёсть возможность сравнить.

Я всегда с трепетом воспринимал здешнюю речь. Место, где располагается город С., граничит с Украиной и Белоруссией. Какое-то время территория находилась на землях Украины, какое-то – на землях Белоруссии, много лет была под властью гетмана. Язык местных жителей – сложная смесь украинского, белорусского и казачьего диалектов. К тому же очень прилипчивая, зараза. Через две недели я сам начинал говорить «гребовать», «сё лето», «гомонить» и «ёсть». Или ещё круче – «ё». «Коля, у тебя лопата ё?» – «Конечно, ё, она в кузове».

Коля и Дима затаскивали в «КамАЗ» последние мешки с картофелем. Я подумал: если бы покупатели узнали, что бульба, как её называет дед Семён, привезена из бывшего проклятого места, – стали бы они такую картошку покупать? И решил, что стали бы. Главное, цена должна быть невысокой. А что касается анафемы, наш народ за ХХ век такое пережил, что вряд ли его чем-то испугаешь. Уж, во всяком случае, не церковным проклятием.

– Ты приезжай к нам, – сказал дед Семён на прощание. – Не пропадай. И ещё… Не хотел гомонить, но не могу удержаться. Многие жалеют, что анафему с нас сняли. Ныне мы что? Обычная сельская глубинка. Таких по России тысячи, если не десятки тысяч. А раньше были проклятым местом! Льва Толстого церковь прокляла, Степана Разина, Емельяна Пугачева. Самого Григория Распутина! Большевицкое правительство в 1918 году тогдашний Патриарх проклял! И мы как бы с ними наравне были… А теперича? Счастье обрели, а индивидуальность потеряли.
Вот и пойми этих людей.

Сергей БЕЛИКОВ,
г. Красный Сулин, Ростовская область
Фото автора

Опубликовано в №51, декабрь 2017 года