СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Любовь, измена Возмездие сейчас не помешает
Возмездие сейчас не помешает
28.12.2017 15:48
Вот почему меня называют Пастором

Возмездие сейчас не помешает– На Новый год поедем в пансионат, – безапелляционно заявил Коля. – Там все будут – и Арсен, и Пастор, и Макс с женой, и девчонки из отдела продаж.

В компании его друзей-коллег я почти никого не знала. Мне хотелось провести праздничную ночь дома, вдвоём, но Коля настоял. Сказал – мы вместе уже второй год, и ему обидно, что я сторонюсь его знакомых. Словно я ещё не окончательно решила связать с ним свою жизнь. В подтверждение слов он изобразил обиду на твёрдую четвёрку и убедительно хлопнул дверью.

В общем, мы поехали. Коля приготовил для себя особое удовольствие: он планировал похвастаться перед всеми только что купленной новой дорогущей «Хондой». Машина появилась три недели назад, но Коля ещё никому из коллег ни словом о ней не обмолвился и ездил на работу на старенькой «малышке». Честно говоря, я боялась, что его ждёт разочарование: ну почему все должны так уж удивиться? Что они, машин не видели? А с другой стороны, у мальчишек свои игрушки.

Видимо, как раз с целью произвести впечатление Коля сделал так, чтобы мы приехали позднее всех. В коллектив я влилась мгновенно. Балагур Макс в первые же полчаса после нашего приезда каким-то совершенно естественным образом заставил всех валяться в снегу. И так лихо у него это получилось, что, ещё не всех запомнив по именам, я уже со всеми нахохоталась до боли в животе и наигралась в снежки на целую зиму.

А вот с хвастовством у Коли вышла незадача. Нет, машину, конечно, заметили и вежливо одобрили, но, так сказать, без фанатизма. И некоторую досаду на лице своего парня я прочитала.

Впрочем, нашлась одна Оксана из отдела продаж, которая всё-таки проявила к обновке интерес. Уже во время вечернего застолья она вдруг очень высоким драматическим голосом, поперёк общего бурного спора о том, что случится с акулой, если она остановится – опустится на дно или перестанет дышать, – спросила:
– Николай, а боковые подушки в вашей машине есть? В дороге для меня главное – безопасность.

Коля радостно вынырнул из океанских глубин и начал перечислять, загибая пальцы, сколько в его «Хонде» этих самых подушек.

Но вскоре прерванный ихтиологический спор возобновился.

– А акула-нянька? Она же не носится как угорелая, и ничего! – горячился Макс.
– Не может у них не быть пузыря, – гнул своё Миша, прозванный почему-то Пастором. – Ведь, правда же, Оля? – обратился он за поддержкой ко мне. – Ты ведь медик, скажи!
– Никогда не удаляла гланды акуле, – отшучивалась я.

Все выпивали, закусывали, веселились, дурачились. Девчонки с хохотом раскрашивали одну из своих подруг, утверждая, что это будет Снегурочка, хотя, по-моему, из Наташи получался вылитый серый волк. Никто не тосковал по телевизору. Я посматривала на своего парня: вроде доволен. Иногда Коля брал меня за запястье, и мне казалось, что так он благодарит за согласие приехать сюда.

Вдруг Оксана закашлялась, кто-то из девчонок протянул ей стакан воды, но она довольно невежливо оттолкнула руку и заявила, что не пьёт воду без антиоксидантов. И тут же, сменив тон на более мягкий, попросила:
– Коля, будь добр, принеси – у меня в комнате на тумбочке бутылка.

И протянула моему Коле ключ с номерком. Мне это не понравилось, хотя криминала здесь нет. Коля быстро вернулся.

В зале разгорелся спор о том, есть ли смысл считать калории, искать везде антиоксиданты и лечиться гомеопатией. Тут уж я была на коне. Ко мне обращались как к эксперту, и я не без издёвки и злорадства разбивала в пух и прах аргументы поборников всей этой антинаучности, среди которых самой упёртой была Оксана. Слово «фуллерены» она произносила с таким пафосом, с каким всякие негодяи говорят «совесть».

Потерпев сокрушительное поражение, но не признав его, Оксана гордо удалилась. Сказала, что перед бессонной новогодней ночью хочет позаниматься йогой – запастись энергией.

Ну и отлично! Пастор откуда-то притащил шахматную доску, и парни устроили турнир, а потом, перебивая друг друга, начали учить меня играть. В какой-то момент я захотела похвастаться Коле, что теперь могу поставить мат двумя ладьями, – и обнаружила, что его нет. Никто не видел, куда он ушёл.

Подождав пять минут, отправилась искать. В комнате его не было, в соседнем зале тоже. Разнервничавшись и уже что-то предчувствуя, я пошла по коридору, дёргая ручки дверей. И в третьей по счёту комнате увидела своего Колю. Вместе с Оксаной. То, чем они занимались, ни в коей мере не являлось йогой, но всё-таки навевало кое-какие индийские ассоциации.

Я бросилась к себе, чтобы никто не видел моего красного лица. Почти два года! И он ещё упрекал меня, что я не определилась! А ей стоило лишь похвалить его проклятую тачку, и он поплыл. А как она с водой и ключами всё разыграла, чтобы парень узнал номер комнаты. Овца фуллереновая!

Уехать немедленно было не на чем. Такси в этой глуши, тем более в Новый год, не найти. Как ни унизительно, нужно ждать утра и возвращаться в город вместе с Колей.

Прощать я была не настроена, но всё-таки ждала, что он придёт ко мне и хотя бы попытается что-либо объяснить, извиниться. Но нет. Без пяти двенадцать ко мне пришёл один Пастор. Он не пытался меня успокоить, вообще ничего не говорил о Коле и Оксане, не звал вернуться в компанию. Просто дал понять, что всё знает, и вручил бокал с шампанским. Я замотала головой, но Пастор сказал:
– Оля, вам просто необходимо проводить старый год, – почему-то он перешёл на «вы». – Чтобы всё плохое осталось в нём. А потом встретить новый. И поедем.
– Куда? Ты не должен из-за меня всех бросать. Да и как ты поедешь после отмечания?
– В город. Знаешь, за что меня прозвали Пастором? Не пью вообще. Хотя настоящие пасторы могут себе позволить, – улыбнулся он. – А бросать мне здесь некого. Смотри на часы: пора!

Я выпила и спешно побросала в сумку и пакет свои вещи, боясь случайно прихватить что-нибудь Колино. Страшно было представить, что когда-нибудь ещё придётся с ним увидеться. Я оделась, но тут встал вопрос: как пройти через зал? Ведь, судя по всему, Коля и Оксана находятся там и празднуют вместе со всеми.

Миша, уже сходивший за своими вещами, понял моё замешательство без слов. Открыл окно, легко перелез с сумками через подоконник и крикнул:
– Давай! Тут не высоко, поймаю.

А мне было всё равно – лучше сломать ногу, чем идти через зал. Я зажмурилась и прыгнула. Миша аккуратно подхватил меня и мягко поставил в скрипнувший снег.

– Побежали!

И мы, почему-то прячась, как диверсанты в тылу врага, понеслись по сугробам к стоянке под звуки фейерверков, взрывавшихся в соседних деревнях.

Пока прогревался двигатель, Миша озадаченно оглядывался по сторонам. Отъехав, он вдруг хмыкнул и впервые заговорил о случившемся.

– Оля, как вы относитесь к справедливому возмездию?
– Сейчас бы немного не помешало, – впервые за ночь я криво улыбнулась. – И определитесь уже, на «ты» мы или на «вы».
– Ну, тогда ты получила первый новогодний подарок. Похоже, одну известную тебе новенькую «Хонду», кажется, с шестью подушками безопасности, этой ночью угнали. Во всяком случае, на стоянке её нет.
– Это ты? – со смесью ужаса и восхищения спросила я.

Миша серьёзно посмотрел на меня каким-то действительно пасторским взглядом.

– Наверное, это выглядело бы лихо. Но я не такой романтик, чтобы начинать знакомство с уголовщины. Скорее всего, местная шпана под шумок подсуетилась.

Дорога была долгая, ноги затекли, я перебралась на заднее сиденье и устроилась поудобнее. Чтобы не думала о неприятном, Миша вручил мне магнитную шахматную доску и отвлекал игрой вслепую, не отрывая взгляда от дороги и ориентируясь только на ходы, называемые мною. Разгромить меня окончательно он не успел – я уснула.

В четыре он меня разбудил. Мы ехали по городу, обгоняя снегоуборочные машины.

– Оля, – начал Миша осторожно, – если ты хочешь забрать свои вещи от… В общем, помогу перевезти.
– Да!

Я только сейчас поняла, какая это проблема – собираться завтра в присутствии Коли. Молодец Миша, что подумал об этом и не постеснялся сказать.

Быстро, по-солдатски, я собрала в Колиной квартире своё барахло. Присутствие Миши не позволяло расклеиться и дать волю ни слезам, ни ярости. Как всё-таки хорошо, что он здесь!

В подъезде бросила ключ от квартиры в почтовый ящик.

Миша захлопнул багажник и спросил:
– Ты одна живёшь?
– С мамой.

Я представила, что начнётся, если появлюсь у мамы на пороге в пять утра с опухшими красными глазами и кучей сумок в руках. Миша словно прочитал мои мысли.

– Тогда, наверное, лучше ко мне. Чтобы маму не волновать. И вообще лучше.

И так уверенно и просто он это сказал, что я сразу согласилась. И начался совершенно новый, ни на что не похожий, прекрасный год.

А Коля на следующий день, продрав глаза, звонил Мише в истерике, спрашивал, не видел ли тот, уезжая, его машину. А про меня не спрашивал.

Записала
Вера ОЧЕРЕТНЫХ
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №51, декабрь 2017 года