Прочесали лес с факелами
12.01.2018 19:58
Дедушка совсем отвык разговаривать с людьми

Прочесали лес с факеламиЗдравствуйте, дорогая «Моя Семья»! Хочу поделиться с вами одной таинственной историей, которую знаю с детства со слов старших. А произошла она ещё в дореволюционные времена.

Жил в одной деревне нашего района Ванятка, бойкий, шустрый мальчишка. Он не любил девчонок с их дурацкими играми во вьюнок, куклами, слезами и тряпками – всех, кроме Ольки. Ваня втайне считал Ольку своей невестой. Та не хуже закадычного Ванькиного дружка Яшки Сапога дралась и кусалась, засучив рукава материной кофты, взбиралась на высокую липу, плавала и ныряла, как рыба. Любила ходить за грибами и ягодами вместе с мальчишками, поэтому Ванятка прощал ей девичьи игры. И собою была, конечно, лучше всех: короткие рыжеватые косички, курносый нос и прищуренные глаза цвета неба.

Олька была дочерью пастуха, бедного и многодетного Власа. Тот жил хуже всех в деревне. Чужих коров пас, а своей не имел. И случилось так, что одна блудливая корова по кличке Пеструха отбилась от стада и ушла неизвестно куда. А принадлежала корова лавочнику Ульяну – мужику злобному и алчному до одури.

Испугался Влас: спросит Ульян с него за Пеструху, а ему и дать нечего. Отправил он всех детей, кроме годовалого Лёньки, корову искать. Кто на тракт пошёл, кто за мост, кто в деревню – вдруг дурная Пеструха в чужой сарай забрела? А Оле выпало искать беглянку в лесу.

– Олька, я с тобой! – догнал её на тропинке Ванятка. – А то вдруг волка встретишь.
– Я волков не боюсь, – вздохнула девчонка. – Ульян Петрович у тятьки избу отберёт, если мы не найдём корову.
– Зачем лавочнику ваша изба? – удивился Ванька. – У него эвон какой домина!
– Я слышала разговор, – всхлипнула Оля. – Мамка в лавку за керосином послала, а лавочник как раз с управляющим говорил. Изба ему не нужна, он на этом месте большую магазею строить хочет. Место хорошее для торговли, говорит. А у тятьки нет столько денег за корову, – и Олька снова зашмыгала носом.

Ванятке было жаль пастуха и его семью, но Ольку – жальче всех.

– Мы найдём Пеструху! – уверил подружку Ванятка. – Хочешь, я тебе свои камешки отдам? Ими играть можно.

Дети зашли глубоко в лес, минули перелоги, пересекли ручей. Стали попадаться белые грибы, но собирать их было не во что. А если честно, то и не думалось ребятам о грибах. Коровы-то нет, даже далёкого мычания не слышно. Ни шороха, ни звяканья колокольчика. Звуки стали глухими, птичьи голоса пропали. И понял Ванятка, что они уже очень долго бродят по лесу – стало темнеть и захотелось есть.

– Давай на Лисьей поляне поищем, – предложила Олька. – Если Пеструхи там нет, надо возвращаться домой. Может, её в деревне уже нашли?
– Через кладбище придётся идти, – напомнил Ваня.
– Эге, да ты никак струхнул?

Ванятка помнил, как они с Сапогом однажды потеряли на кладбище Яшкину сестру Полю, но выглядеть трусом перед Олькой он не мог.

– Кто боится-то? Сама не струхни, – и с этими словами первым пошёл к кладбищенской ограде.

Они благополучно миновали погост и очутились на поляне. Пеструхи нигде не было. Делать нечего, нужно скорее возвращаться. Шли молча. Разделили на двоих ломоть ржаного хлеба, который Ванятка нашёл в кармане.

– Сейчас напьёмся у ручья, – сказал он, почувствовав жажду, и оглянулся в поисках журчащей воды. – А где же ручей?
– Ваня, мы кругами ходим, – заволновалась Олька. – Вот этот большой камень уже три раза встречали.
– Да мало ли в лесу камней! – пожал плечами Ваня. – Сейчас найду ручей, перемахнём его, а там и до дома рукой подать.

Но ручей как сквозь землю провалился. И тут Ванятка по-настоящему испугался, понял, что они действительно заблудились. Если бы не Оля, непременно бы заревел.

Дети очень устали и присели возле камня. Продолжать поиски дальше не было никаких сил. Всё равно в подступавших сумерках почти ничего не видно.

– Не бойся, завтра найдём дорогу, – успокаивал Ванька себя и подружку.
– Я не очень боюсь темноты, – ответила Оля. – Другое страшно – вот выгонит Ульян Петрович нас из дома, и пойдём мы нищими по миру бродить, куски выпрашивать.
– Я тебе всегда кусок хлеба дам, – пообещал мальчишка. – Или даже пеклеванник с изюмом. А хочешь, будешь у нас жить? Тятя разрешит, он добрый.

Дети не заметили, как уснули, прижавшись друг к другу. Прошёл час или два, когда Олька проснулась с колотившимся сердцем от ощущения, что из темноты на неё кто-то смотрел.

– Ванятка, – девочка тихонько потрясла друга за плечо, но тот даже не пошевелился. – Ваня, здесь волк!

Однако тот продолжал крепко спать.

Из-за облака вышла луна, и стало светлее. Недалеко от них стоял высокий старик, заросший седой бородой. Одет он был в холщовую рубаху с кушаком.

– Пробудилась, дочка? Пойдём со мной, – сказал дед, почти не разжимая губ.
– А Ваня?
– И Ваня пойдёт.

Одним шагом старик перемахнул тропу и легко поднял спавшего Ванятку. Сделал знак девочке, чтобы следовала за ним, и двинул через лес. Оля едва поспевала следом.

Наконец впереди замаячил огонёк в крохотном оконце – показалась избушка с крутой крышей. Старик толкнул дверь и первым вошёл в избу. Оля оказалась в небольшой горнице со столом, лавками и печью. На лавку с овчиной старик уложил Ванюшу.

– Пусть поспит ещё, – сказал дед. – Заблудились, что ли?
– Да. Мы коровку искали. У тятьки корова из стада пропала.
– И не нашли? – усмехнулся хозяин.
– Нет… Дяденька, а ты кто?

Старик поставил перед Олькой большую кружку молока, положил ломоть хлеба.

– Ешь и пей. Молоко у Пеструхи хорошее, вкусное.
– Она нашлась! – обрадовалась Оля.
– Да вроде того, – снова усмехнулся дедушка.

Ванятка открыл глаза, подскочил от испуга. Вытаращил глаза на Ольку и на незнакомого старика за столом. Дед молчал, а Олька будто сама с собой разговаривала.

– Мне маму и тятю жалко, дяденька, – рассказывала девочка. – Шестеро нас, три брата и сёстры.
– Олька, кто это? – спросил Ваня.
– Иван, подойди сюда, – едва разжимая губы, промолвил дед.

Ваня послушно сполз с лавки и приблизился.

– Пеструху вашу я нашёл, за домом стоит привязанная, – улыбнулся в бороду старик. – А с лавочником сам побеседую, не бойтесь.
– Дядя, а почему у тебя рот едва шевелится? – решился спросить Ванька.
– Отвык, – рассмеялся старик, – редко с людьми разговариваю. Ну, идите, а то светает уже.

Впереди грузно переваливалась Пеструха, за ней следовали Олька с Ваняткой, поёживаясь от утренней прохлады.

– Оля, а кто это был?
– Не знаю, – сощурилась девочка. – Странный дед какой-то.
– Неужели лешак? – изумился Ванятка. – А я думал, он страшный, с клыками и глазищами.
– Давай никому не будем о нём рассказывать?
– Давай, – согласился Ванятка. – А то пристанут: покажи да расскажи. Я только Яшке тайну открою.

Когда Ваня с Олей не вернулись домой, в деревне поднялся страшный переполох. Все мужики отправились на поиски, прочесали лес с факелами, как гребнем. Кричали и звали, но детей не нашли.

Ульян прятал от людей глаза. На душе у сельского мироеда было неспокойно.

– У, гнида! Сам, поди, корову свёл – давно на пастуший дом облизывался, – услышал лавочник разговор мужиков и съёжился, будто от удара.

И вдруг как из-под земли появилась крутобокая Пеструха, а за нею – Ванятка с Олькой.

– Ульян Петрович, мы нашли вашу корову! – радостно закричала девочка.

Ульян не нашёлся что ответить, только улыбнулся криво.

Дети так никому и не рассказали, что с ними случилось. Заблудились, случайно нашли корову, а утром – дорогу. Только Яшке Сапогу Ванятка во всём признался, взяв с него клятву хранить молчание.

Через пару дней Ульян Петрович поехал в лес заготавливать дрова и пропал – лишь одна лошадь домой вернулась. Искали его, но так и не нашли. А через пять дней лавочник сам объявился. Говорил, заблудился по-глупому – в трёх соснах проплутал, сырые грибы ел, тем и выжил. Потом отпустил его леший. Сдержал слово. Как и обещал, «поговорил» с лавочником.

Из письма Ольги
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №01, январь 2018 года