Ёханый Бабайка
17.01.2018 15:42
Ёханый Бабайка– Ну всё, бабоньки, теперь у меня всё получится! – выкрикнула Сеня, влетая в аудиторию. – А если хорошо попросите, то и вам главный секрет расскажу.

Кира и Вика, сидевшие за первым столом, переглянулись и синхронно вздохнули, закатив глаза, что означало: «Только не это!»

Есения Баранова была притчей во языцех не только их группы, но и всего факультета иностранных языков. Она представляла собой ходячую нелепицу, начиная от несуразного сочетания претенциозного имени и простецкой фамилии и заканчивая обращением «бабоньки», от которого её безуспешно пытались отучить уже третий год.

Прямая и бесцеремонная Баранова понятия не имела о том, что такое такт и деликатность, выстраивая отношения с грацией бегемота. Полненькой Сонечке Файнберг, с детства страдавшей диабетом, советовала похудеть. Евке Ган, подрабатывавшей моделью, заявила: «До чего же ты красивой бабой была бы, если б не кривые ноги». Но и сама не обижалась на подколки, даже не подозревая, что над ней потешались.

– Как приехавшая из какого-то богом забытого села Есения умудрилась стать студенткой элитного факультета? – удивлялись девушки.
– Так у меня ж прав полно! – радостно объясняла Баранова. – Мамка померла, а мне льгота, как сироте. Батяня – чернобылец-ликвидатор, а мне послабление. Опять же, для деревенских квоты специальные есть. Это вы, городские, можете гордыми быть, а мне никто перинки не взбивает. Нужно самой в жизни пробиваться.

Профильный английский Сеня – так студентки переиначили её пышное имя – знала отлично, а от чудовищного произношения, приобретённого в сельской школе, избавилась в течение первого семестра, сутками просиживая в лингафонном кабинете. Вторым языком она выбрала финский, непопулярный из-за сложности.

– «Горячие финские парни» здесь ни при чём, – хладнокровно сообщила она тем, кто пытался её подначивать. – На немецком и французском вас – что саранчи. А на финском группа маленькая. Считай, индивидуальное обучение на шару.

А к «шаре», надо сказать, Баранова была очень неравнодушна. Соседкам по общаге сразу сказала:

– Вы, бабоньки, вещички-то не выбрасывайте зазря. Сначала мне покажите. Вам не нужны, а мне, может, и пригодятся.

Девчонки посмеивались сначала, а потом примолкли, увидев, как Сеня виртуозно поднимает «стрелки» на колготках, подклеивает обувь и перешивает без всякой машинки отданные ей вещи. Тут волан, там пара защипов, здесь кружевной воротничок, и вышедшее из моды платье приобретает совсем иной вид.

Но всё это, в том числе учёба, происходило как бы между делом. А главным для Есении был поиск мужа.

– Бабка, когда меня провожала, велела: клювом не щёлкай, ищи городского, в селе делать нечего.
– Почему же нечего? – томно склонила голову набок Вика. – Кролики, коровки, сон на сеновале…
– Какие коровки? – сурово оборвала её Баранова. – У нас в селе скотину давно никто не держит.
– Почему?
– Адский труд. Только у бабы Мани две козы осталось, так к ней все за молоком бегают, – вздохнула девушка. – А молодые это ярмо себе на шею не повесят. Да и сколько там той молодёжи! Из моего класса только трое дома остались – самые тупые. На шее у родителей сидят и спиваются помаленьку. Остальные в район подались. В области без диплома тоже ловить нечего.
– А почему они не учатся? – спросила Кира, лишь бы поддержать разговор. Вопросы сельского образования интересовали её мало.
– У кого там учиться? Каждая училка по четыре предмета ведёт.
– Ну и что? Ты, к примеру, неплохо подготовлена.
– Потому что у меня цель есть. А они дальше завтрашнего дня не заглядывают, идиоты.
– А какая у тебя цель?
– Понятно какая. Сначала была – в вуз поступить. Теперь – мужа найти годного.

С парнями Баранова действовала с тем же нахрапом. Любому, кто проявлял к ней малейший интерес, тут же сообщала, что она – девка деревенская, жениться можно, а гулять ни-ни. Батя запретил, и маманя-покойница перед смертью наказывала. Не успевал молодой человек переварить эту информацию, как Сеня начинала настойчиво интересоваться статусом и материальным положением кавалера. Надо ли говорить, что юноши, устрашённые такой стахановской целеустремлённостью, сбегали, роняя тапки.

– Баранова, ты просто первый день творения! – возмущались однокурсницы, с которыми Есения делилась своими неудачами. – Кто же парням такое с ходу вываливает?
– А как надо?
– Ну как-как, постепенно, издалека. Сначала симпатия, потом привязанность, дальше любовь и секс. А ты как думала? Без этого в наше время никто в загс не пойдёт. Хорошо бы пожить с годик вместе, проверить совместимость. И только после этого можно начать потихоньку подводить любимого к мысли о браке.
– Не, меня такое не устраивает, – поразмыслив, рубанула Есения. – Проверить, как там оно у нас получится, я не против. А вот это постепенно, полегоньку, кота за хвост тянуть – не моё. У меня подход простой. Готов к браку – вот она я, вся перед тобой. Готовлю, шью, вяжу, в доме у меня всегда чистота будет, детей нарожаю сколько надо, стариков-родителей не брошу, досмотрю. И профессия у меня перспективная, без куска хлеба никогда не останусь. Чем не жена? Ну а если парень не готов, то к чему на него время переводить? А любовь-морковь – дело наживное. Будет семья – будет и любовь.

Увы, со времён Антона Павловича Чехова, который ещё в позапрошлом веке констатировал, что негодящий жених пошёл, мало что изменилось. Не ценили они несомненные достоинства Барановой, и она целых три года маялась неприкаянной. И вот прискакала с очередным самым верным рецептом.

– И что там у тебя за секрет? – лениво поинтересовалась Кира.
– А попросить?
– Очень нужно! – фыркнула Вика. – Просить ещё тебя…
– Ладно, расскажу. А то так и помрёте тёмными и незамужними.

Есения с торжествующим видом бросила на стол популярную газету, на развороте которой красовался десяток фотографий: пары разного возраста за столом, на пляже, у фонтана, на велосипедах, просто в обнимку…

– И в чём прикол? – спросила Вика, рассмотрев снимки.
– Неужели не замечаете? – рассмеялась Есения.
– Сенька, не томи, перемена закончится.
– Разуйте глаза! – расхохоталась Баранова. – Это не братья и сёстры, а мужья и жёны, но они похожи, как две палочки «Твикса»! Тут пишут, что чем больше люди схожи внешне, тем больше нравятся друг другу и тем крепче их брак. Они даже почти не ругаются! Вот, тут пишут: «Это всё равно что ссориться с зеркалом».
– Ну и что? – пожала плечами Кира.
– Кирка, не тупи! – заорала Баранова. – Мне остаётся только найти парня, похожего на меня, и всё будет чики-пики! Так, бабоньки, в каком вы там клубе тусите? Возьмёте меня с собой.
– Ну, не знаю, – с сомнением покачала головой Кира. – Мы в пафосное место ходим. Найдётся ли там кто-нибудь для тебя подходящий?
– Вы, главное, меня туда проведите, а дальше я уже сама разберусь.

– Короче, первый бал Наташи Ростовой превратился в бенефис Олега Попова, – повествовали Вика с Кирой на следующий день после посещения ночного клуба. – Баранова безошибочно выбирала самых смазливых парней и пыталась к ним подкатиться. Они, кто мягко, кто жёстко, её отшивали. И Сенька, не теряя молодецкого задора, намечала следующую жертву. Мы даже боялись, что скандал разразится, когда наша дебютантка насела на одного томного красавчика, а в двух шагах сидела его девушка. Сеня и так, и эдак, он вежливо отнекивается, она настаивает, а девица вместе с подружками ухахатывается. Наконец спутница того симпатяги соизволила прервать этот комедийный тет-а-тет, и знаете, что сделала?
– Что? Ну что? – возбуждённо закричали заинтригованные слушательницы.
– Ничего! Только сказала, вытирая потёкшую от смеха тушь: «Я даже не ревную».
– Блин! Позорище! – загомонили подруги.
– Зато стало понятно, какие мужики привлекают нашу Есению. Знойные красавчики средиземноморского типа.
– Вроде Джигарханяна? – давясь от смеха, предположил кто-то.
– Где-то так. Только молодого, конечно. А заодно стало ясно, что с самооценкой у Барановой всё на высшем уровне. Она свято уверена, что выбранные ею мачо с ней на одно лицо.
– А ведь это драма, – задумчиво произнесла Соня Файнберг. – Чувствовать себя Памелой Андерсон, а выглядеть как свинка Пигги.
– Скорее комедия, – хмыкнула Кира.
– Это смотря с какой стороны поглядеть, Кирочка. Смотря с какой…

Есения и в самом деле красотой не блистала. Свежесть, молодость, стройная фигурка, густые волосы – всё было в наличии, а вот лицо очень портили толстый нос с круглыми, смотревшими вверх ноздрями, похожий на пятачок, и короткая верхняя губа, приоткрывавшая зубы.

Однако её однокурсницы хоть и насмешничали, но злыми не были. Потому собрались дружной компанией и повели Есению на обычную дискотеку. Высмотрели там нескольких ребят, что имели хотя бы отдалённое сходство с Сеней, и предложили ей присмотреться к ним повнимательнее. Но та категорически отказалась найти в себе общие черты с этими, как она выразилась, наверное, по-фински, кракозябрами.

Отгремела зимняя сессия, и пришла ранняя весна, доведя романтический настрой инязовок до точки кипения. Красотка Ева подцепила себе молодого прокурора и перебралась из общаги в его квартиру. Сонечка в очереди к эндокринологу познакомилась с собратом по несчастью Лёвой и вскоре обнаружила, что с ним интересно обсуждать не только качество инсулина. К маю обзавелись кавалерами даже самые неказистые однокурсницы. И только Баранова оставалась одна.

С тем и разъехались на летние каникулы. Четвёртый курс начался с производственной практики. Городские девчонки всеми правдами и неправдами остались дома, остальные на два месяца уехали на периферию. А когда в последние дни октября вернулись, то узнали, что Есения перевелась на заочный. Мобильная связь тогда только-только начинала завоёвывать рынок, потому причины, подвигнувшие Сеню на этот шаг, были неизвестны.

Вновь свиделись с бывшей однокурсницей лишь зимой, когда заочниц вызвали на сессию.

– Что, бабоньки, всё за партами сидите, грызёте неправильные глаголы? – завопила Баранова, влетая в аудиторию и бросаясь обниматься со всеми.
– Сенька! Нашлась пропажа! Куда ты исчезла?
– Так в село уехала, куда же ещё?
– А мы думали, на Лазурный Берег, – ехидно протянула Ева Ган. – А кто говорил, что в селе делать нечего?
– Так это смотря в каком. У нас там теперь жизнь кипит! Птицефабрику на два миллиона голов строить начали. И знаете кто? Финны! Они как узнали, что я финский учу, тут же работу предложили. Так что я с утра в школе, а с обеда и до ночи на стройке.
– А в школе ты что делаешь?
– Так меня же директором назначили, – заявила Баранова как о деле само собой разумеющемся. – Ефросинье Фёдоровне восьмой десяток пошёл, давно на отдых просилась. Я, правда, ещё и.о., но за этим дело не станет. Я там так развернулась, что в районо от меня уже плачут. В мою школу уже из трёх деревень детей возят, а будут из пяти. Ещё думаю пару спален к школе пристроить, вроде интерната для старшеклассников. А то уроки кончились, они домой усвистали, и вся тебе наука. А есть очень толковые ребята. Они у меня и на глазах будут, и позанимаются дополнительно.
– Ничего себе! Круто ты взялась, – заговорили восхищённо студентки.
– Да это что! Мы с Бабайкой уже и магазин открыли, а то наша лавка всего три дня в неделю работала. Собираемся и мини-пекарню соорудить, чтобы хлеб и булки из района не возить.

Её радостный спич прервала негромкая мелодия. Есения, замолкнув на полуслове, достала из сумки самый настоящий мобильный телефон, аккуратно вытянула антенну и затрещала на незнакомом языке.

– Бабайка звонит. Спрашивает, смотрела ли я оборудование для кафе, – сообщила она, закончив разговор. – Всякие там кофемолки-кофеварки, аппарат для приготовления мягкого мороженого они привезут, а мебель, холодильники здесь купим.
– А кто такой Бабайка?
– Так главный их – начальник строительства. Ну, инвестор-то дома сидит, он старенький уже. Пару раз всего приезжал. А Бабайка – его племянник, всем здесь заправляет.
– Почему Бабайка?
– А его Юхани зовут. Ну, я его в Бабайку и переделала. От «ёханый бабай». Он не обижается. Вот они, мои финны, – Баранова достала из сумки групповое фото. – Это прораб, это технолог, этот, в красной футболке, – инженер.

Но девушки смотрели только на высокого белобрысого парня, обнимавшего Есению за плечи.

– Сень, а кто это тебя обнимает?
– Так это Бабайка и есть! Чумовой парень! Говорят, финны медлительные, вроде недоспали. А этот такой заводной и такой прохиндей! «Ёси», говорит… Это меня так называет, – перебила сама себя девушка. – «Ёси, у вас тут деньги под ногами валяются. Нужно только не лениться их поднять».
– Сень, а как у тебя с ним? – лукаво подмигнула Кира.
– Что? – недоумённо уставилась на неё Баранова.
– Ну это, лямур-тужюр…
– Да вы что? Нам не до глупостей. На стройке вечный прорыв, поставщики кидают, с чиновниками бодаемся, с кафе этим затеялись, чтоб строители не бухали после работы, а культурно отдыхали. Да и местным в радость – центр цивилизации, считай! В общем-то Бабайка ко мне хорошо относится. Компьютер в школу подарил, а к сентябрю целый компьютерный класс обещает. Социально ответственный бизнес называется.
– Да погоди ты со своим бизнесом! – дёрнула её за рукав Вика. – Помнишь, ты статью нам показывала, что самые крепкие браки – между людьми, похожими друг на друга?
– А мы разве похожи?
– А ты посмотри.

Есения уставилась на фото, которое так и не выпустила из рук.

– Да ладно вам, ничего общего!
– Ты ослепла, что ли? Вы как две капли воды! И обнимает он тебя совсем не так, как хозяин наёмную служащую.
– Ой, вечно у вас какие-то глупости в голове! – решительно встряхнулась Баранова и сунула снимок в сумку. – У меня там стройка стоит, школу на беременную завучку бросила, она мне там наруководит. Тут ещё сессия эта – лишняя дырка в голове. Всё, гудбай, бебис! Я помчалась.

Кира с Викой застали Баранову через пару дней в университетской библиотеке. На столе перед ней лежали три раскрытых учебника и ворох конспектов и словарей, а сверху та самая групповая фотография. И мыслями Есения, похоже, была далеко-далеко.

Виталина ЗИНЬКОВСКАЯ,
г. Харьков, Украина
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №02, январь 2018 года