СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Жизнь и кошелёк Трудовые подвиги нашего барина
Трудовые подвиги нашего барина
04.02.2018 01:19
Передо мной сидит высококвалифицированная бесстрашная тварь

Трудовые подвиги нашего баринаЗдравствуй, дорогая «Моя Семья»! Большое впечатление на меня произвела публикация Марины Хакимовой-Гатцемайер «Просветлённые люди» (№45, 2017), посвящённая так называемым людям поколения сатори, которые смотрят на жизнь ясно и чётко, очень прагматичны. У них в разы меньше потребностей, чем у обычных граждан, но больше возможностей. Меня, как и автора заметки, волнует наше общее будущее среди всё возрастающего числа молодых сатори.

Четыре года назад я, до того двадцать с лишним лет проработавшая в государственных учреждениях, перешла в крупную частную финансовую организацию – в отдел кадров. Факультет вуза, где до этого работала, уверенно шёл к закрытию, поэтому выбирать особо не приходилось, да и не из чего, в пятьдесят-то с хвостиком. Пошла на должность заместителя начальника отдела, к своей бывшей студентке.

Всё осложнялось тем, что наш руководитель – мы звали его Барин – жил в столице и в нашей провинции бывал наездами. Абсолютно всё требовалось согласовывать с ним, вплоть до покупки туалетной бумаги.

У нас было очень-очень много бумажной работы. По штатному расписанию в отделе полагается иметь четыре человека, а числилось двое. Даже если бы нас было трое и мы вкалывали по восемь часов в день, не отрываясь от компьютеров, – наверное, и тогда бы не успевали делать необходимую работу. Но нас было двое! И уже через месяц 80–85 процентов работы повисло на мне. Дальше – больше.

Я человек непьющий, некурящий, чаи на рабочем месте по двадцать раз в день не гоняю. Работаю быстро, аккуратно, документацию и в компьютере, и на бумаге содержу так, чтобы и в моё отсутствие любой человек моментально нашёл нужный документ даже по телефонному звонку. И знаете, никогда раньше не думала, что всё это – недостатки!

По мнению нашего Барина, эффективный работник – это тот, кто «умеет быстро и правильно построить отношения с сотрудниками, быть лояльным к руководству; обладает организаторскими способностями, смелостью в принятии решений, помнит, что всегда должен быть готов взять на себя любые огрехи руководителя и любую ответственность за них – вплоть до уголовной (!), но при этом твёрдо знает, что его личный труд ничего не стоит, так как без отдела кадров всегда можно обойтись, как и без Трудового кодекса».

Уже потом я хорошо поняла, что имеет в виду Барин под каждым пунктом.

Быстро и правильно построить отношения с сотрудниками – это уметь не замечать просьб и заявлений тех, кто не имеет большого веса в глазах Барина. И уметь быстро выполнять просьбы вес имеющих. Даже если для этого надо грубо нарушить Трудовой кодекс.

Быть лояльным к руководству – заканчивать не доделанное им, оперативно предоставлять самые идиотские справки, например таблицу, где указаны возраст работников женского пола и дни, когда у них, простите, месячные. И это не затем, чтобы дать дополнительный отдых, а так, из опасения: вдруг женщина уйдёт в декрет.

Обладать организаторскими способностями – умело перекладывать свои дела на подчинённых.

Мне не суждено было проявить эти способности, ведь в отделе работали только мы с начальницей. Смелостью, как выяснилось, тоже не обладаю. Храбрый работник включал бы в трудовые договоры с женщинами пункт о ежедневном предоставлении Барину тестов на беременность. А я этого сделать ни разу не смогла, хотя ежемесячно принимала на работу 10–20 женщин и столько же увольняла.

Брать на себя ответственность за серьёзные проступки Барина я, как оказалось, тоже не готова. И если уж он увольняет по статье человека, который всего лишь однажды опоздал на работу на семь минут, – пусть сам ищет статью и потом отвечает перед трудинспекцией.
И с тем, что мой ежедневный 12-часовой труд ничего не стоит, я опять-таки никак не могла согласиться. У меня рабочий день с 10 до 19 часов с часовым обеденным перерывом. А я работала до 22–23, и на обед уходило минут 15–20. Иногда возвращалась домой и в час-два ночи. За это Барин глумливо называл меня «кадровиком шахты советских времён». Совком, проще говоря.

В коллективе было около 150 человек, и в каждом управлении трудился хотя бы один такой вот совок. Потому что ведь кто-нибудь должен неотлучно работать на своём месте, пока руководство решает великие задачи в беседке для курения, а влюблённый в начальство молодняк тусуется то в одном кабинете, то в другом – строит «правильные отношения» друг с другом.

Не буду описывать все трудовые подвиги Барина. Главным результатом явилась ликвидация нашей организации в связи с банкротством. Но это Барина нисколько не огорчило – у него ещё три десятка таких организаций, есть где развернуться.

Марина пишет в своей заметке, что юные сатори будут ходить в рванине, но заставить их делать то, чего они не хотят, невозможно. Наш Барин в рванине не ходил, но почему-то никогда не мылся – от него воняло, как от матёрого бомжа. И он тоже не делал того, чего не хотел. Например, на работу приходил ближе к трём часам дня, поэтому пик его бурной деятельности приходился на девять вечера. А сотрудники стремились уйти домой в семь, и это его очень раздражало.

Ещё не любил сразу смотреть документы, поданные ему на подпись. Например, подаст человек за месяц заявление на отпуск, а за два дня до него наш Барин наконец-то увидит бумагу и скажет, что отпуск – это награда для хорошо работающего сотрудника. И завизирует человеку отпуск не на 28 дней, а на три или вообще – один.

Он тоже, как сатори, привык употреблять минимум слов. Живёт без стереотипов, условностей и законов. Если зашёл к тебе в кабинет и захотел, извините, пукнуть – пукнет. Бывало, ему хотелось полаять по-собачьи – лаял. А если во время опорожнения в туалете его настигал телефонный звонок, то надевал штаны, выходил и коротко бросал первому встречному: «Смой!»

В общем, всё как у сатори: когда захочет – прочитает, когда захочет – ответит. Но от других требует круглосуточной готовности прочесть и ответить на весь бред, который несёт, считая себя великим философом века.

Мне неизвестно, когда канут в Лету дорогие яхты, автомобили и круизы, но пока подавляющее большинство молодых людей, которых я знаю лично, грезят именно роскошью. И ради неё готовы на всё.

Знаете, перейдя на работу к Барину, я будто попала в другой мир. Даже не так – в кошмарный сон. Раньше смотрела сериалы, где клерки трудятся в многоэтажных офисах. Но у нас при этом никого нет на рабочем месте. И все ведут бесконечные разговоры ни о чём. Или сидят в соцсетях, а где-то на заднем плане вкалывает мрачный «совок» среди этих щебечущих обаяшек. Он с тупым лицом молча всё время что-то делает, а обаяшки пьют кофе, показывают друг другу свежий маникюр, болтают о том, как весело провели выходные.

В общем, никто ничего не делает, но все сильно устают, а главное – «фирма процветает». Вот и я попала в такой сериал под названием «Совок среди обаяшек».

У меня под окном на работе была беседка, где день-деньской толклись руководители высшего ранга – курили, матерились, гоготали над анекдотами, пытались вспомнить «столицу Африки». И ни разу я не слышала, чтобы они говорили о работе. А в это время в кабинетах их ждали десятки людей с документами, ведь без подписей наших великих мыслителей останавливалась работа!

Там же приохотилась дымить и моя начальница. Застать её в кабинете можно было только два раз в день – когда приходила и снимала пальто, а также когда уходила и надевала. И как я сделала за неё работу – ей ни капельки не интересно.

Как-то раз она мне сказала: «Зачем мне сидеть и вкалывать рядом с вами, если лучше пройти по отделам и в разговорах собрать самую разную информацию, а потом выгодно подать её Барину?» Увидев мои округлившиеся глаза, добавила: «И вовсе это не стукачество, а грамотное владение информацией».

Я молча смотрела на неё и думала: вот сидит передо мной обаяшка, высококвалифицированная бесстрашная тварь, и учит меня, как жить не напрягаясь. Но при этом ей требуется образованный и грамотный заместитель, который хорошо и вовремя делал бы всю работу в отделе. И такой у неё имелся – я!

Что интересно, несмотря на частые и длительные отлучки многих руководителей, работа делалась как обычно. А я однажды отсутствовала три дня, и Барин сказал мне, что я «развалила организацию»! Кстати, я не одна такая была, со мной ещё человек шесть: стоило им заболеть или уйти в отпуск – и всё, концов не найдёшь. Но они все – «совки» из прежних времён. Когда работаешь за троих-четверых, нет времени зубоскалить. Представляете, как с нами тяжело бедным обаяшкам?

Наверное, правильно пишет Марина: дети, которые хорошо учатся, побеждают в научных олимпиадах, будут жить среди ровесников-сатори и заразятся их отношением к жизни. Ой ли? Скорее всего, не все заразятся-то, большинство, возможно, будет обслуживать этих гениальных сатори. Как бы мало они ни пили, курили, ели, в какой бы рванине ни ходили – даже этот минимум надо где-то взять! Думаю, наука не достигнет таких высот, когда виртуальный кусок хлеба, посыпанный виртуальной солью, сможет насытить такого вот интеллектуала-минималиста.

Ругайте меня. Скажите, что заметка Марины Хакимовой-Гатцемайер «не о том, а совсем о другом». Я, как «типичный совок в стане обаяшек», поняла её так. Спасибо за внимание.

Из письма Аллы Даниловой
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №05, февраль 2018 года