Кока тебя не оценил
09.02.2018 17:27
В этой квартире пристально смотрят на девушек

Кока тебя не оценилМы познакомились в самолёте. Я хотела пересесть к иллюминатору. Он же хотел совсем другого.

– Когда я смотрю на вас, то хочу любви, – начал сосед.
– А я хочу место у окна, – сказала я.

С этого всё и началось.

Место мужчина уступил, но когда проходил, коснулся рукой моих волос и не извинился. Лишь восхищённо заметил:
– Красиво!
– Спасибо, но это уже наглость, – предупредила я.
– К своей девушке прикасаться можно, – продолжил нахал.
– А с чего вы решили, что я ваша? – подивилась я такой хамской напористости.
– Просто знаю, – ответил парень. Уселся поудобнее и тут же уснул.

Летели мы из Ростова в Москву. Мой сосед похрапывал, а я… А что я? Мне было 25 лет, и жизнь казалась одним сплошным приключением.

Последний раз в столицу я ездила ещё дошкольницей. Запомнила длинную очередь в Мавзолей, конфеты-помадки и финскую колбасу. Поэтому, когда меня пригласили в столичный пресс-тур, обомлела от счастья. Надела лучшее – джинсы в дырах, таких, чтобы полколенки выглядывало, чёрную майку со стоячим воротничком и расписные кеды. Рыжие волосы, синие серёжки и задор в глазах. Такой меня впервые увидел Вадим.

– Ну что, пошли искать табличку? – спросил он, когда мы приземлились.
– Какую табличку?
– Вы ведь журналист? – угадал Вадим. – Летите на награждение конкурсантов по туризму? А я – оператор. Давайте держаться вместе, тем более у нас теперь любовь. Меня зовут Вадим Изотов. Слышали?
– Не слышала. И вы большой наглец, Вадим Изотов!
– Наглость – это издержки профессии, – пояснил мой спутник. – А вот то, что вы не слышали мою фамилию, очень странно. Но теперь запомните. На всю жизнь.

Про жизнь не знаю, но в первые часы я только и слышала: «Изотов! Изотов!» Вадим ввязывался во все разговоры, шутил, но всегда держал меня в поле зрения.

В гостинице администратор выдал два номерка, 612-й и 613-й.

– Видите, судьба нам благоволит, – шепнул новый знакомый. – Приводите себя в порядок, и пойдём гулять по столице. Я тут всё знаю, а вы, судя по всему, нет.
– Какой вы прозорливый! – обиделась я.
– Наблюдательный, – поправил Вадик. – Это большая разница.

Последний раз в отеле я была в те времена, когда двери закрывались стандартными ключами. А тут какая-то карточка. Прикладывала её и туда, и сюда, но ничего не выходило.

Вадик стоял рядом, скрестив руки на груди.

– На, колдуй! – я протянула ему кусок белого пластика.
– Говорил же: без меня ты в этом городе пропадёшь!

Он вставил карточку в ячейку под ручкой, и дверь открылась. Я густо покраснела.

Все программные мероприятия были запланированы на следующий день. Организаторы чётко дали понять, что в девять утра нужно стоять в холле при полном параде и трезвыми.

– Ты понял? – ткнула я в бок Вадима, когда мы ехали на прогулку.
– Как не понять? Не дурак. Кстати, мы уже перешли на «ты». Заметь, наш роман стремительно набирает обороты.

Вадик был красавцем. Высокий брюнет с лёгкой, едва намечавшейся сединой. Ему было чуть за 30, а уже седина. Имелась у моего коллеги ещё одна примечательная черта: один глаз был серым, а другой – зелёным. Глядя на него, я вспоминала булгаковского Воланда.

Мы гуляли, и оператор рассказывал о своей семье. Этого я не просила, но свою речь он начал со слов: «Мне кажется, тебе это нужно знать…» И я узнала, что Вадик рос без отца, у него есть двоюродный брат, который неплохо устроился в столице, а мама работает в крупном ресторане. В детстве увлекался фотографией, потом видеосъёмкой, а затем судьба его, физика по образованию, забросила на телевидение.

– Но я всегда мечтал быть шеф-поваром. Хочешь, покажу быстрый фокус-покус?

С этими словами Вадик потащил меня в кофейню. Заказал два «американо», а потом перешёл к шкафчику с пряностями. Он сыпал приправы, шутливым шепотком что-то приговаривал и только потом протянул мне стакан.

– И попробуй сказать, что это плохо! – сдвинул брови затейник.

Кофе был выше всяческих похвал. Наверное, такой и должна быть по вкусу долгожданная любовь: крепкой, сладкой, пряной и немного волшебной.

Люди на улице спешили, со стороны их поток напоминал бесконечную пятнистую сороконожку. Вдруг Вадик серьёзным тоном объявил:
– Я должен тебя предупредить. У нас в семье есть одна фишка… Одна особенность.
– Всё, пошли вываливаться скелеты из шкафов! – засмеялась я. – Ты – потомок древнего рода?
– Да, но рассказать хочу о другом, – продолжил Вадим. – Мы с мамой верим в домовых. То есть не просто верим. У нас живёт домовой по имени Кока. Всех моих девушек он проверяет на готовность войти в нашу семью. Что-то вроде фейсконтроля.
– Туповатая шутка для тридцатилетнего мужика, – я подёрнула плечами. – И нелепая. Во-первых, рассказывать сказки про домовых – глупо, а во-вторых, раз уж ты говоришь о вечной любви, постыдился бы говорить о «всех своих девушках». Их было так много?
– Двух приводил к Коке. Он их не принял, – ответил Вадик. – Но я чувствую, что ты ему понравишься.

Я смотрела на ухажёра, вытаращив глаза. Было уже не смешно.

– Ну, хорошо, – кивнула. – А как он проявляет себя, ваш домовой?

И Вадик поведал, что какого-то особенного зла Кока не приносит. Когда обижается, может спрятать вещь или разбросать мамину косметичку. А если Кока в хорошем настроении, то слушает радио – ищет на приёмнике подходящую волну. Обычно любит классику или что-нибудь мелодичное.

– А что случилось с девушками, которые не пришлись ко двору?
– Вещи по дому летали, – рассказал мой друг. – Одной на колени Кока вылил горячий чай. Но я почти уверен, что тебе это не грозит. Поэтому отложим пока эту тему. Пойдём знакомиться с Москвой!

Мы гуляли до глубокой ночи. С Вадиком было легко и приятно. На следующий день я обратила внимание, как аккуратно и тактично мой новый знакомый работает, как быстро находит контакт с героями репортажей и какие неожиданные выбирает ракурсы.
Москва нас сдружила и даже посеяла надежду, что сценарий развития отношений может быть самым приятным. В Ростов мы летели людьми, глубоко симпатичными друг другу. Так начался наш роман.

В Ростове мы практически всё время проводили вместе. Вадик был внимательным и щедрым – покупал мне букеты, конфеты и безделушки. Вечерами мы ездили на его старой «девятке» купаться на Дон. Я почти забыла о странном московском разговоре, но однажды в августовский день Вадим позвонил и сообщил, что мама ждёт нас на чай. Сказал, что заедет за мной в семь, а мне нужно купить к столу молоко и печенье.

– Может, лучше шампанское и фрукты? – не поняла я.
– Нет. Это не нам, а Коке, – уточнил Вадик.
– Какому Коке? – я уже забыла про невидимого обитателя их дома.
– Нашему домовому, – напомнил Вадим. – Я мог бы купить и сам, но Кока понимает, кто именно выбрал гостинец. Лучше ты.

Когда Вадик открыл дверь, в прихожей нас встретила высокая красивая женщина – дородная казачка, похожая на героиню «Тихого Дона». Она царственно улыбнулась и пригласила меня войти. Я протянула ей пакет с гостинцами.

– Нет, это Коке, – почти пропела мама Вадика. – У него свой столик и тарелочка. Сами налейте молока и положите рядом печенье.

Я обернулась к Вадику, но он с улыбкой подтолкнул меня в комнату. В центре стоял стол, накрытый белой скатертью: чайный сервиз, торт, конфеты и шампанское. А в углу рядом с игрушечным креслом-качалкой находился расписной столик, будто вытащенный из моего советского детства. На столике стояли красно-чёрная деревянная плошка и тарелка.

Я налила в плошку молока, а в тарелку горкой выложила печенье.

– Кока! – высоким голосом произнесла мать Вадима. – Это Светлана. Она будет дружить с Вадиком.

Я кивнула, но тут же услышала за спиной шёпот кавалера: «Поздоровайся с ним!»

– Здравствуйте, Кока, – произнесла я чуть севшим голосом и растерянно развела руками.
– Теперь можно садиться, – скомандовала мать семейства. – Шампанского?

Я не стала отказываться, ведь без шампанского понять, что здесь происходит, было уже невозможно. Меня спрашивали о том о сём, но отвечала я вяло и всё поглядывала на столик, опасаясь, что мне на голову обрушится заварочный чайник или в лицо прилетит торт. Но ничего не происходило.

Когда в квартире зазвонил телефон, мать Вадика вышла из комнаты, а я прошептала ухажёру:
– Можно я выйду на воздух? Что-то мне нехорошо.

Я и в самом деле чувствовала себя неважно.

– Мама расстроится, – помрачнел Вадик. – Давай посидим немного? И потом, Кока тебя пока не оценил.
– А он меня оценивает? – я чуть не подавилась тортом.
– Да. Смотрит. Ты разве не чувствуешь?

Я ничего не чувствовала, мне просто было страшно. Возможно, на меня давили красно-чёрные обои в комнате. Я пила чай и раздумывала, как бы поскорее слинять отсюда, но внезапно кресло в углу качнулось само по себе.

– У вас есть кот? – спросила я, наблюдая, как качалка набирает амплитуду.
– Был, но умер давно, – пояснил Вадим. – Это Кока играет. Напился молока и шалит.

До обморока мне оставалось совсем чуть-чуть. Ноги обмякли, руки теребили скатерть.
– Мне надо домой, – взмолилась я.

И тут заиграла музыка. Бетховен. Меня бросило в жар.
– Вадик, это ты включил музыкальный центр?

Вадим пожал плечами, и я поняла, что он тут ни при чём. То, что я видела, размывало все мои представления об этом мире. На ватных ногах медленно подошла к входной двери. Обувалась уже на лестничной клетке, а потом побежала.
– Куда ты?! – закричал вслед Вадик. – Он же не страшный! И ты ему понравилась!

Я неслась по переулкам, добралась до центральной улицы, присела на лавочку. Вадик меня догнал, плюхнулся рядом. Я смотрела на него, как на пациента психоневрологической клиники.

– Не знаю, что там у вас происходит, – выдохнула я наконец. – То ли вы прикалываетесь, то ли и правда у вас чертовщина творится, но всё это не очень нормально. И я не собираюсь в подобном участвовать! На этом давай поставим точку, – твёрдо решила я и направилась к автобусной остановке.
– Да погоди ты! – всполошился Вадим. – Понимаешь, у нас ведь есть шанс! Мы можем стать близкими людьми. Кока – это лучший индикатор. Просто так он не стал бы включать Бетховена. Это намёк, что он одобряет наши отношения, – всё будет отлично. Мы же с тобой люди, близкие по духу!
– Шёл бы ты куда подальше со своими духами, Вадик! – крикнула я. – У меня подозрение, что это просто ваш домашний спектакль. Мать вышла, и тут же – бах! – кресло шатается, музыка играет. И ты такой благородный: «Дорогая, домовой тебя принял!» Да вы оба ненормальные. А если это на самом деле домовой, то вы ненормальные вдвойне. Как можно жить в квартире, где творится какая-то хрень, да ещё приводить духу на смотрины девушек? Баста, Вадик!
В окно уходившего автобуса я видела, как бывший кавалер сидел на лавке, обхватив голову руками. Мне показалось, Вадик плакал.

Больше мы не общались. Вадим попросил не разглашать его тайну, и я честно держала её десять с лишним лет. Да и в этом рассказе изменила его имя и фамилию. Всё-таки Вадик по-прежнему живёт в моем городе.

Не так давно видела его в театре. Вадик сидел на пятом ряду с высокой крупной брюнеткой. Я узнала её со спины. Это была его мама.

Светлана ЛОМАКИНА,
г. Ростов-на-Дону
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №05, февраль 2018 года