СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Он приходит ко мне весь в белом
Он приходит ко мне весь в белом
13.03.2018 16:02
Мать за порог – я сразу встаю на колени

Он приходит ко мне весь в беломОт редакции. Иеросхимонах Сампсон (Сиверс), о котором пойдёт речь, – весьма противоречивая фигура. Многими отмечено, что его поучения носят откровенно неправославный характер. Однако Сампсон имеет большое число почитателей, и их поведение порой напоминает сектантство. Последователи требуют канонизации, называют отца Сампсона святым старцем и отвергают любые негативные сведения о нём. Публикуем полученное нами письмо, в котором правду трудно отличить от вымысла, с целью проинформировать читателей о существовании особого культа.

Здравствуйте, уважаемые читатели газеты «Моя Семья»! Недавно у моего любимого батюшки Сампсона (Сиверса) случилась небольшая памятная дата, и я бы хотел рассказать вам о его чудесах и молитвенной помощи, которую ощущаю каждый день своей жизни.

О батюшке Сампсоне я впервые узнал, когда мне в 2015 году попалась ваша газета. В то время казалось, что пережил большое горе, – бросила любимая девушка, с которой я почти полтора года находился в отношениях. Я ездил по монастырям, не находил себе места после потери, был у Матроны Московской, по молитвам к которой, кстати, и встретил свою любимую.

Расстались мы на пустом месте – она резко перестала со мной общаться. А до этого, хотя и жили в разных городах, любимая собиралась перебраться ко мне в Москву, мы хотели жить вместе. И когда я прочитал в вашей газете о батюшке Сампсоне, моя душа, надеясь на благополучный исход, потянулась к нему. В ближайшие выходные поехал на Николо-Архангельское кладбище, что находится неподалеку от московской станции метро «Новокосино» и железнодорожной платформы Реутово.

Так же как и матушке Матроне, старцу можно писать записочки с просьбами и опускать в специальный ящик, который стоит на его могиле сразу за крестом. Я приехал с пустыми руками – не было ни ручки, ни бумаги. Подошёл к служительнице, которая ухаживает за могилкой и продаёт свечи.

– Матушка, миленькая, не найдётся у вас бумаги? Записку хочу написать.

А она мне ласково отвечает:
– Да батюшка и без того знает, зачем ты приехал. Для него главное – что сердце у тебя не лукавое.

Но всё-таки дала мне листок и ручку. Хотите верьте, хотите нет, но как только я поднял руку, чтобы просить в записке о возвращении любимой, она на пару секунд будто окаменела и строгий голос в моей голове произнёс: «Забудь».

Как же я тогда смутился! Так и простоял пару минут с ручкой в руке и пустым листком бумаги. А ведь столько хотел написать, столько в душе скорби было!

Но всё-таки написал. Прочитал акафист возле могилки, прислонился к батюшкиному кресту. Боли в душе как не бывало. И такая лёгкость появилась, мысли стали чистыми.

А ту девушку я и правда через пару месяцев стал понемногу забывать. Боль вскоре совсем прошла. Вот так! А ведь почти год мучился. Вскоре она встретила другого парня и живёт с ним в любви и согласии. Дай Бог ей счастья.

Вернулся я от старца. Домой привёз много книжек о нём, маслице и песочек с его могилки и, конечно, много его изображений. Мама, как увидела фотокарточки, сразу расплакалась, так он ей в душу запал. «Добрый, – говорит, – сразу видно. Такой поможет».

Она очень хотела к нему попасть – совсем разболелась. Но с больными ногами на Николо-Архангельское ехать далековато, и сердце слабое.

Когда я вернулся, к вечеру прилёг на диван, закрыл глаза. И через пару минут вижу – будто сквозь туман проступает батюшка Сампсон, прямо как на фотографии. А я-то умом понимаю, что сплю. Испугался, смалодушничал. Начал насильно себя будить, и мысли в голове такие: не хочу ничего знать, боюсь, не нужно! Сразу всё исчезло. Только потом я понял, что сделал глупость. Наверное, батюшка хотел мне что-то сказать, дать какое-то утешение, а я испугался. Сколько потом ни плакал у его портрета, ни просил прощения, ни умолял, чтобы он снова мне привиделся, – старец в тот вечер так и не явился.

Когда умер отец, мы с мамой остались вдвоём и одно время сильно ругались. Приду с работы, а ей всё не так: сказал не то, ответил грубо… Я не знал, что делать. Бывало, даже уходил спать в другую комнату. Хотя после смерти папы мама не переносила одиночества, очень ждала меня с работы, писала СМС, чтобы я не задерживался, сразу шёл домой. Но вдруг что-то пошло не так, начались скандалы.

И вот ушёл я как-то спать в соседнюю комнату часов в восемь вечера, а мамка в другой комнате осталась. Оба не спали – не хотелось.

Беру книгу старца Сампсона, начинаю читать его наставления, рассматривать фотографии. Мажу себе лоб и виски маслицем от лампады, что горит на могилке батюшки. Успокаиваюсь. Чувствую – засыпаю.

Во сне вижу подворье монастыря и двух монахов. Лицо одного скрыто, а рядом с ним – батюшка Сампсон с доброй улыбкой, как на фотографиях. Я почему-то не решаюсь к нему подойти и говорю с небольшого расстояния:
– Батюшка, с мамой ругаемся. Что делать?

Старец ласково улыбается и отвечает:
– Больше не будете.

Потом добавляет:
– Кротость и смирение…

Я проснулся утром. На душе чувствовалась радость. Боже мой, какая светлая радость! Прибежал к матери, рассказал про сон, про батюшку. Плакали, просили друг у друга прощения. Да с такой детской нежностью! И куда только злость девалась? Люди, вы не поверите: с тех пор, с того самого утра, мы недели три жили как в раю – ни одной ссоры. Вот как помог старец Сампсон.

И ещё был случай в моей жизни. Стал встречаться с девушкой, чтобы забыть свою настоящую любовь. И вроде бы у нас получалось, но я чувствовал: что-то не то. Казалось, не люблю, а скорее делаю вид, что люблю. Душой уставал с этой девушкой. Бросить её не мог, а что делать, не знал.

Как-то перед сном мысленно произнёс: «Батюшка, когда с Настей расстанемся?» Долго не мог уснуть. Помню, уже перед пробуждением привиделось: сидит рядом со мной старец, могу чётко рассмотреть его лицо, одеяние. Говорит мне два слова: «Октябрь, ноябрь». И я просыпаюсь.

На дворе стоял сентябрь. В конце октября мы с этой девушкой расстались. Легко и без мучений.

Батюшка Сампсон умер в 1979 году. Он перенёс очень много страданий, лишений и всегда отзывается на молитву просящего. Каким бы грешником человек ни был. Рассказывали, что почти с каждым, кто приходил к нему на исповедь, старец стоял два часа, внимательно слушая, наставляя. Старался духовно помочь человеку, очистить его душу. И с Божьей помощью делал это.

Был у нас с мамой такой случай. Она очень сильно болела, вся моя зарплата уходила на лекарства, её пенсия – на еду. Бедная моя, любимая, терпеливо переносившая болезни. Иногда в приступе душевного уныния она закрывала лицо руками и плакала, плакала… Говорила, что устала болеть, устала от долгов. Просила себе смерти. Солнышко моё любимое. Как мне жаль тебя, родная!

Однажды в доме осталось всего 500 рублей. А до моей получки была ещё неделя, до маминой пенсии – почти столько же. Мама с трудом поднялась с постели, пошла к соседям – просить в долг хотя бы тысячу.

Она за порог – я сразу на колени, перед батюшкиным фото. Плакал, читал молитву Богородице «Всемилостивую», которую батюшке передал во сне сам преподобный Серафим Саровский. Мамы всё не было – видно, никто не давал денег. Я продолжал молиться, обещал: сделаю то-то и то-то, только помоги, батюшка! Больше не к кому обратиться, помоги!

Через пару минут приходит мамка, радостная и заплаканная. Показывает 3 тысячи рублей. Знаете, что самое удивительное – одолжила соседка, для которой и тысяча большие деньги. А она дала, и не одну!

Я помню, как радовалась мама, как я сразу побежал в магазин, аптеку. Протянули до моей зарплаты, а там уже и мамина пенсия пришла.

Однажды старец приснился мне в пол-оборота и спросил: почему ты ничего не выполняешь? Проснувшись, я вспомнил, как много пообещал ему сделать и забыл. Но потом всё-таки выполнил.

10 июля у батюшки день рождения. В тот день я отпросился с работы, поехал на Николо-Архангельское. Стояли с народом часа два в очереди, пели старцу Сампсону акафист, была очень благостная обстановка. Люди радостные, даже те, кто болен, лица у всех светлые. Будто к любимому родственнику приехали. А он и правда нам родной. Помощник наш.

Приехал я после посещения могилки домой. Увидел сон. Батюшка знает, что у меня память плохая, и снится всегда под утро.

Вижу храм, слышу, как поёт хор. Спрашиваю у матушки: «А где же батюшка?» Она мне: «Да вот же он идёт». Милые люди! Он был прямо как на фотографии, так что не поймешь – сон это или явь. Весь в белом одеянии. Подходит ко мне, даёт свои книги, диски, пишет на них: за здравие матери. И обращается ко мне, как Серафим Саровский: «Всегда радуйся, радость моя!»

Понимаете, с каким я настроением проснулся?

Совсем недавно случилось горе. 19 декабря 2017 года прямо у меня на руках умерла мама. Простились. Поехал на могилку к батюшке, просить, чтоб помолился за неё перед Господом и Царицей Небесной.

Кладбище огромное. Иду, всматриваюсь в надписи на могилках. Ни одного знакомого имени. Недалеко увидел могилу батюшки, стал пробираться через сугробы, расплакался как ребёнок, причитал:
– Батюшка, миленький, мамка-то умерла!

Три раза читал акафист старцу, стоя на коленях, пока не начало темнеть.

Вышел из оградки, свернул на тропинку, ведущую к выходу, и что-то заставило меня повернуть голову. На одной из могил прочитал мамино имя – Тамара. Это был знак: батюшка за неё помолился.

Когда прихожу с работы, ноги так болят, что ходить не могу. Помажу немного маслицем из батюшкиной лампадки, и минут через десять боль проходит. А когда не могу уснуть, кладу книгу старца себе на грудь и через пару минут засыпаю.

Был ещё случай. Как-то на работе, уж не ведаю, по какой причине, половина коллектива ополчилась на меня, всё шло к увольнению. Я не знал, что делать. В один из дней пришёл в офис раньше всех и посыпал в кабинете каждого – из тех, с кем была вражда, – песочком с могилки батюшки. Так поступал три дня.

На работе восстановились мир и покой. А всё благодаря старцу Сампсону и его молитвам перед Господом и Богородицей.

Из письма Виктора Волкова,
г. Балашиха, Московская область
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №10, март 2018 года