СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Он столько выстрадал из-за меня
Он столько выстрадал из-за меня
23.03.2018 00:00
Вот крест, который мне не хочется снимать

Он столько выстрадал из-за меняМой друг Сергей – человек широкой души. Хороший семьянин, душа любой компании, регулярно ходит в церковь. Но при этом у него есть одно чудачество, которого не понимаем ни мы, ни православный батюшка, ни Серёгина супруга.

Дело в том, что у моего друга много крестиков. Самых разных: классических русских, равносторонних греческих, ирландских с кругом посередине, квадратных, закруглённых, с вензелями, с рюшами, под старину и под модерн. Есть деревянные: кипарисовые с Афона и наши, из кедра. Формально такое «многокрестие» Церковью не запрещено. Нравится – ну и носи себе на здоровье. Хотя мой знакомый священник всё равно относится к такой страсти с подозрением: «Он хоть не все кресты сразу носит?»

Конечно, Серёга надевал кресты по очереди. Боялся потерять самый любимый, поэтому и покупал те, которые как бы не жалко.

– Понятно, – поглаживал бороду батюшка. – Всё же надо стараться с одним крестом ходить. А крестильный потерял, что ли?
– Давно. С тех пор и боится.

На самом деле Сергей тогда очень сильно переживал. Любимый крестильный крестик – маленький, серебряный с позолотой, – он по глупости посеял ещё студентом, когда пришёл на тренировку в московский бассейн «Олимпийский». Крестик то ли в бассейне с цепочки сорвался, то ли в раздевалке выпал – бог весть. Друг тогда не находил себе места. Но что можно было поделать, пришлось присматривать себе новый.

Сергей долго ходил по церковным лавкам, но не видел креста, похожего на утерянный. Так бы искал бесконечно, пока одна бабка в лавке его не спросила:
– Сынок, ты почему такой грустный?
– Да вот, крестик потерял крестильный. Ищу похожий.
– А зачем похожий? – удивилась бабушка. – Смотри, сколько вокруг разных, на любой вкус! Мой тебе совет: не ищи похожий, ищи тот, который на сердце ляжет.

Пригляделся Серый: и впрямь, ну что он себе голову морочит? Помрачение какое-то. Выбрал тот, который понравился: серебряный, квадратный, маленький. Стал носить его.

Но спустя пару лет приключилось очередное несчастье: возвращался после летней сессии на электричке и уснул. Проснулся – нет крестика. Стащили. Причём не сдёрнули, а аккуратно сняли.

– Так обидно стало, хоть плачь, – рассказывал друг. – А главное, полюбил я новый крестик едва ли не сильнее, чем первый. И вот – на тебе!
Тогда он решился обзавестись сразу несколькими крестами на случай потери или кражи. Чтобы не обидно было и чтоб поисками нового по лавкам не заморачиваться. Купил сначала один серебряный, потом другой и ещё один. Коллекция Серёгиных крестиков постепенно росла. Скоро они уже не помещались в небольшой шкатулке, специально для этого заведённой.
– Слушай, а зачем тебе столько крестов? – спросил я как-то раз друга. – Ну  два-три, это ещё понятно. Но два десятка – это перебор.
– Вовсе нет, – спорил Серёга. – Со временем я понял, что разные крестики хорошо носить под разные обстоятельства и настроение. Если приходится поработать физически, беру кипарисовый, он легче, да и потемневшее серебро чистить потом не надо. На работу – один, в церковь – другой.
– Любимый-то хоть есть?
– Знаешь, есть, – признался Серёга. – Но я и сам раньше не подумал бы, что полюблю именно такой. Оказалось, всё не так-то просто с этим выбором.

И Серёга рассказал мне странную историю.

Со временем он прикипел сердцем к одним крестикам, а к другим, напротив, охладел. Но ведь не выбросишь.

– Чаще всего носил крестик, который случайно купил в Питере, – рассказывал Серёга. – Мельхиоровый, с лазурью и огромным Всевидящим оком. Разумеется, пройти мимо такого экземпляра я не мог. Удобный, хотя слегка тяжеловат. Но ничего, это приятная тяжесть. «Вот он – крест, который мне точно не хочется снимать», – думал я после одной службы. Мельхиор со временем тускнел, но мне даже нравилось полировать его. Это тебе не серебряные кресты, похожие друг на друга.

Однако привычки Сергея никуда не пропали. Сначала он носил мельхиоровый крестик, затем стал беречь его, всё чаще оставлял дома. А потом увидел крестик своей мечты, на фоне которого меркло всё богатство Серёгиной шкатулки.

Лёгкое чернение в центре. Выделенная фигура Спасителя, слегка стилизованная под изображения раннего Средневековья. Полукруглые формы. Смесь византийского стиля с каролингским. Одним словом, чудо, а не крестик!

Прежний мельхиоровый спутник надолго перекочевал в шкатулку. Но спустя несколько месяцев рука Серёги снова извлекла его на свет божий. Приятель опять стал носить мельхиоровый крест, но от прежнего очарования не осталось и следа. Так, наверное, воссоединяются старые супруги после долгой череды измен и разочарований. Соединяются уже без любви, лишь по житейским соображениям.

– Я снова стал носить Мельхиора, но как «рабочую лошадку», – объяснял мне Сергей. – Стыдно было себе признаться, но таскал его как раз на случай, если потеряю или украдут, – теперь мне было его не жалко. И случилось! Потерял Мельхиора на даче у знакомых. Шагаю через грядки и вдруг замечаю, что цепочки на шее нет. И креста тоже. Вот тут как раз и стали происходить чудеса.

Цепочку я нашёл довольно быстро – она блестела в свежескошенной траве. Где-то рядом должен бы светлеть и крестик, но его нигде не было. Мы обыскали всю поляну, весь участок. Специально ходил смотреть на закате и на рассвете: вдруг блеснёт мой крестик под косыми лучами солнца? Но всё тщетно. Так я и отправился домой ни с чем. Впрочем, особо не переживал – уже давно перегорел к пламенному Мельхиору. В конце концов всё случилось так, как я и задумывал. Крестик выполнил свою миссию и пропал. А вот если бы на его месте оказался тот чернёный византийский, я бы себе этого не простил.

Саша, хозяин дачи, утешал меня, обещал никого не пускать на участок, а на следующих выходных перевернуть на даче всё вверх дном. Похоже, он переживал потерю гораздо сильнее меня.

– Да не парься, Сань, – вздохнул я как можно более равнодушно. – У меня ещё есть.
– Как? – не понял Сашка. – Неужели тебе совсем не жаль?
– Нет, почему же? Жаль, конечно, – вздохнул я, разве что не зевая. – Но ведь ради такого случая я его и носил. Найдётся – хорошо. Не найдётся – рыдать не будем.
– Ну ты и жук! – покачал головой приятель. – Такой крестик хороший! Я его сразу у тебя на шее заметил, интересная лазурь.

Ни через неделю, ни через две, ни вообще тем летом Великолепный Мельхиор так и не нашёлся. Я уже забыл о досадной потере, когда весной раздался звонок от Сашки.

– Серый! – кричал друг в трубку. – Ты в чудеса веришь?
– Ну верю, а что?
– Обнаружилась пропажа!
– Чего?
– Да крестик твой мельхиоровый!
– Хорошо, если так, – сказал я равнодушно.
– Ты не рад, что ли? Почему не спрашиваешь, где я его нашёл? – не унимался Санька.
– Ну и где?

Серёга не поверил своим ушам. Хозяин дачи нашёл Мельхиора под бочкой, когда сливал старую воду. Крест лежал под днищем. Как он мог туда попасть – одному богу известно.

– Я сам ничего не понимаю, – недоумевал Сашка. – На грядке, в траве, на дорожке, под деревом, даже на дне бочки – это ещё можно объяснить. Но как он заполз под бочку?
– Чудеса! – согласился Серёга. – Ладно, привози беглеца.

Эмаль за это время должна была потускнеть, но крестик совершенно не изменился.

– Нужно ли говорить, что на радостях я снова примерил находку? – продолжил рассказ Серёга. – Носил несколько дней. На душе было радостно, как в солнечный день. Но произошёл ещё один случай.

Тогда я приполз домой больным – загрипповал. Попил молока с мёдом и завалился в постель. Утром встал еле-еле. Слабость невыносимая! Полчаса сидел в туалете, потом понял, что на работу не ходок. По привычке нащупал крестик – хоп! – а его нет на месте. Ну что за невезуха?

Обыскал весь дом. Место пропажи выявилось сразу же: рядом с унитазом лежал гайтан (шнурок) – с некоторых пор я перестал доверять тонким серебряным цепочкам. Но теперь гайтан каким-то образом развязался, креста на нём не было. Детально обследовал каждый квадратный сантиметр пола в совмещённом санузле, но крестик так и не нашёл. И тут я с ужасом понял.

Боже мой, он же свалился прямиком в «очко», пока я там сидел. Больше просто некуда. И я собственными руками смыл крест в канализацию! Бедняга отправился гулять по просторам Мосводоканала. Надо же быть таким дураком! Головотяпство, плавно переходящее в кощунство.

И я снова забыл о многострадальном Мельхиоре. Потянулись длинные недели, потом месяцы, пока дочь однажды утром не протянула мне нечто знакомое.
– Пап, это случайно не твой?
Это был он!
– Где ты его нашла?
– Под холодильником.

Как крест смог попасть под холодильник, если наверняка упал в туалете? И почему его там никто не обнаружил после регулярных уборок? Я ничего не понимал.

– Однако самое страшное приключилось через год, – продолжил Сергей. – В то время я хоть и не воспылал к Мельхиору первой любовью, но стал относиться к нему по-другому. Этот крестик так много перенёс из-за меня!

Но однажды в наш дом пришла беда: умерла моя бабушка. После долгой болезни. Во время похоронной суматохи мать отозвала меня в сторону.

– Серёж, у бабушки старый алюминиевый крестик. Погнутый весь, чёрный почти. Давай повесим ей какой-нибудь поприличнее, из твоих? Ты не возражаешь?
– Нет, конечно, – согласился я. – Только вот какой?
– Ну, выбери сам, какой тебе не нужен.

Матери легко было говорить, но как тут выберешь, если все они нужны? И тут мне в голову пришла простая и гениальная мысль.

Я решил отдать бабушке именно Мельхиора. Не потому, что он был ненужным или самым простеньким в коллекции, а, напротив, по той причине, что стал одним из самых дорогих для меня. Но ведь с родным человеком и нужно делиться самым дорогим, самым выплаканным.

Я снял с себя и повесил бабушке на шею Мельхиора. Из осторожности не стал поднимать голову усопшей, просто аккуратно просунул края верёвочки под шею и положил крестик на грудь. Он улёгся на расшитой блузке бабушки. Потом мама почему-то положила в гроб и её старый крестик.

– Не спорь, – пояснила она. – Так надо. Она с ним столько лет проходила. Пусть лежит.
Я и не спорил.

Бабушку похоронили, и в нашем доме стало удивительно тихо. Больше никто не кашлял по ночам, никто не просил принести воды. Исчезли бессонные ночные вызовы «скорой», неврозы и кошмары. После похорон я частенько навещал маму – не хотел оставлять её одну. Мы начали привыкать к новой жизни.

…Тот крик я запомнил на всю жизнь. Мама кричала так, будто увидела привидение. Хорошо, что я в тот момент как раз находился дома.

– Что случилось? – я вбежал в комнату, где спала матушка.

Она сидела на кровати в ночнушке и что-то держала в руке. Это был Мельхиор, который она увидела на полу, – застрявший в щели.

Мы с мамой выдвигали версии одну безумнее другой: кто-то из родственников прошёл мимо покойницы, зацепил крестик, и тот упал. Он сам как-то выпал при переносе гроба, потом его замели, затоптали. Или, может, я в помрачении в последнюю минуту повесил на шею другой крест. Но нет, всё-таки мы прекрасно помнили, что на бабуле был именно Мельхиор.

– И как ты только смог его взять в руки после такого? – удивился я. – Не было страшно?
– Сначала было, – вздохнул Серёга. – Но потом понял: именно Мельхиор – главный крест в моей жизни. Сам он ко мне приполз, или произошла серия каких-то невероятных совпадений, уже не так важно. Главное, что теперь я с ним практически никогда не расстаюсь.

С этими словами Сергей вытащил шнурок и показал сверкающую лазурь с мельхиоровым вкраплением посередине. Всевидящее око грозно взирало на нас.

– А другие носишь?
– Те, что ещё не роздал знакомым, лежат в шкатулке, – сказал Серёга. – Кстати, тебе не нужен хороший крестик?

Илья БЕЛОВ
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №11, март 2018 года