СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Теперь стыдно идти в церковь
Теперь стыдно идти в церковь
27.03.2018 00:00
Свет вспыхнул и больше не отключался

Теперь стыдноОднажды во время работы в районной газете мне было поручено взять интервью у бывшего первого секретаря горкома партии. Это была женщина, персональный пенсионер, лет пятнадцать пребывавшая на заслуженном отдыхе. Её координаты дала мне сотрудница администрации, поддерживавшая с ней связь. Интервью запланировали в связи с тем, что приближался День работников сельского хозяйства, а бывший партийный босс, будучи первым секретарём лет двадцать, если не больше, курировала именно сельское хозяйство.

Когда я только начинала работать в газете, ничто не предвещало скорого заката правления нашей «императрицы» Екатерины. Так её за глаза называли в местных чиновничьих кулуарах, да, признаться, и в народе тоже. Властная, вездесущая, она обрушивала потоки критики на каждом заседании партактивов. Перед её грозным взором нередко съёживались и дрожали даже матёрые мужики – руководители ведущих предприятий и главные специалисты отраслей. Словно нашкодившие школяры, мямлили, лепетали что-то невнятное в своё оправдание, обещали исправиться. А потом нашу Катю нежданно-негаданно проводили на пенсию. Бывшие подчинённые произносили в её честь дежурные слащавые речи, «кадили фимиам»… Екатерина изо всех сил крепилась, говорила спасибо всем, кто её поздравлял, но в глазах проглядывались отчаяние и смертная тоска. Ведь она прекрасно понимала, что её песенка навсегда спета.

На смену ей пришёл «Варяг» – мужик немногим моложе Катерины. Его правление совпало с первыми годами перестройки. И он начал с перестановки и замены кадров по своему разумению. Обрисовал всё, что было сделано его предшественницей, исключительно в чёрных красках, охаял всех и вся, камня на камне не оставил. На партактивах лютовал так, что бывшие Катины укоризны казались теперь всем лёгкими материнскими взбучками. Варяг нарисовал новые радужные перспективы, большинству из которых, как показало время, так и не суждено было сбыться. А про Екатерину в районе все как-то разом забыли и вспомнили лишь после ухода Варяга. Её опять стали приглашать на торжественные мероприятия, награждать за прошлые заслуги почётными грамотами и ценными подарками. Впрочем, время уже было другое. Взамен одной партии появилось несколько. И на экономическую жизнь района их местные организации уже не могли оказывать влияние.

Вот в эту пору мне и было поручено сделать очерковый материал о бывшем районном руководителе.

Наша встреча состоялась в доме Екатерины. Признаюсь, я ожидала увидеть там гораздо больше интересного. А лицезрела обычную квартиру с обычной мебелью и обычными коврами, обычными сервизами и хрусталём, поблескивавшими в хорошо сохранившейся, но уже не очень модной стенке. Хозяйка встретила меня любезно, открыла коробку шоколадных конфет, разлила чай по чашкам. Однако вначале наша беседа проходила слишком официально, вопросы и ответы на них были какими-то односложными и формальными. «Сухой материал получится, – думала я. – Ничего интересного мне здесь не раздобыть. Ну ладно, что-нибудь придумаю, добавлю от себя».

А потом, теперь уже точно не помню как, наш разговор перешёл в совершенно другую плоскость. Моя собеседница оживилась, стала рассказывать о своем детстве, которое прошло в деревне, о родителях и бабушке, которая очень печалилась, когда с их церкви местные активисты сбили кресты. Некуда ей стало ходить молиться, но она продолжала делать это дома.

– А однажды я нашла в заброшенном доме небольшую, старинного письма икону, – разоткровенничалась собеседница. – Зашла туда случайно. Икону взяла с собой и показала бабушке. А та сказала, что теперь она моя и отныне эта икона всю жизнь будет оберегать меня от разных невзгод. Сказала также, чтобы я её нигде и никогда не оставляла. А в случае переезда всегда возила с собой.
– И вы выполнили бабушкин завет? – поинтересовалась я.
– Выполнила, – последовал ответ. – Правда, открыто икону никогда не выставляла, хранила её в шкафу завёрнутой в чистую тряпицу. Сами понимаете, какие тогда были времена. Но в трудные минуты иногда её вынимала, просила помочь и убирала обратно.
– И что, она вам помогала?
– Думаю, да.
– А где эта икона теперь?
– Там же, в шкафу.
– Но ведь сейчас другие времена.
– Времена-то другие, да мы во многом прежние. Ну, повешу я её на видное место, люди придут, увидят и станут меня осуждать. Скажут: поди ж ты, Екатерина перекрасилась, богомолкой стала. А бывало, за крещение детей партийцев на бюро вызывала, выговоры давала. Нет, уж лучше я буду верить в Господа по-прежнему, тайно и в душе.
– А случалось вам церкви в районе закрывать? – ввернула я новый вопрос.
– По своей инициативе никогда этого не делала, да, признаться, вообще атеистическую работу свалила на другого секретаря, которому она больше нравилась. Так что я, как Понтий Пилат, старалась отойти в сторонку и умыть руки.
– Члены вашей семьи крещёные? – не могла удержаться я от нового вопроса.
– Я и дети – да. А муж всё никак не может решиться. Тоже всю жизнь занимал ответственные должности. И вот теперь ему совестно идти в церковь. Я говорю: «Юр, иди хотя бы окрестись. Кто знает, сколько лет нам осталось жить и как ты потом предстанешь перед Вечностью»... Он вроде бы соглашается. А потом находит доводы, чтобы ничего не менять.

И в завершение нашего разговора моя собеседница рассказала такую историю:
– Как-то раз мы с мужем долго не могли заснуть, всё лежали с зажжённым светом, разговаривали, жизнь вспоминали. Я его опять стала склонять к тому, чтобы он окрестился. Муж сначала согласился, а потом стал отнекиваться. И в этот самый момент свет отключили, что в нашем городе бывает крайне редко. Я даже вскрикнула от неожиданности и приняла это за знак свыше. Говорю: вот видишь, что произошло? Иди, окрестись! И после этих моих слов свет снова вспыхнул и уже не отключался.

Из письма Зои Бондарцевой,
Московская область
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №12, март 2018 года