Ты не в сказку попала
25.04.2018 15:19
Ты не в сказку попала– Тёть Галь, не слишком ли набрались? Донесёте?
– Ничего, свой груз не тянет.

Сухонькая пожилая женщина вскинула на плечи рюкзачок, взяла в обе руки по сумке и, чуть качнувшись от тяжести, бодро пошагала к двери небольшого поселкового магазина.

– Надо же, даже помолодела. Что значит – мужики в доме! – сказала, легко вздохнув, полная рыхлая продавщица, которой совсем не шло детское имя Алёна.

Ей явно хотелось посплетничать. Ну, и мне интересно.

– Что за мужики?
– А она строиться начала. Наняла бригаду, и нет чтоб как все, попроще что-нибудь для работяг сварганить – кашу с салом, картоху с луком. А кормит, как в ресторане. Верите, по два раза в день в магазин прибегает. То сосиски дорогие, то окорочка берёт. Сейчас вот рёбрышек свиных на борщ купила и говядины на бефстроганов. Да хлеб, да масло, да овощи, ещё и эклеров на десерт. Нормально, а?
– Накормить работников – святое дело, – возразила я.
– Оно-то да, но баловать зачем? На Первомайской улице Иванские тоже строятся, так их бригада всё время ко мне мотается. С утра кефир с батоном, на обед всякие супчики в пакетиках или лапшу берут. Хозяева их только самой дешёвой «растворяшкой» обеспечивают, она кофе и не пахнет.
– Ну, так тоже не годится. Разносолы, может, и не всем по карману, но и голодными люди работать не могут.
– Вот и я о том же, – кивнула Алёна. – Нам сегодня селёдочку отменную привезли. Взвесить?

Жила Галина Петровна Высокова на одной улице с нами, но двумя кварталами ниже. Соседство дальнее, потому до сих пор мы только здоровались. А тут появился повод для разговора. Взялась я как-то с утра подкрасить после зимы калитку, вижу – бежит моя соседка.

– Здравствуйте, Галина Петровна! Как ваша стройка?
– Доламываем! – бодро ответила она, поставив сумки и вытирая раскрасневшееся лицо. – Я ведь не пристроечку затеяла, а дом с нуля. Дачка наша в шестидесятых строилась сами понимаете, что за материалы были. Слепили хатку из горбыля, глиной обмазали, вот тебе и жильё на лето. Я, пока работала, нечасто здесь бывала. Ездить неудобно, электричка раз в час…
– И отменяли их бесконечно, – предалась воспоминаниям и я.
– К тому же магазинов не было. Продукты или на себе тащи, или на соседнюю станцию мотайся. Честно говоря, считала дачу обузой и не понимала родителей. Они сюда как заезжали на майские, так до октябрьских и сидели. Огород завели на наших-то шести сотках. Хотя оно не очень им под силу было – оба сердечники. Ладно бы зелень там, лучок. Так они и тепличку для помидоров соорудили, и огурцы, и морковку, и кабачки, даже свёклу выращивали. Я злилась! «Сколько вам той свёклы на сезон нужно? Килограмм? Два? Я вам пять привезу, лишь бы вы спины не надрывали».
– С моими та же история! – поддакнула я.
– Ну да. А не стало мамы с папой, и сама на пенсию вышла – будто прозрела. Здесь же рай! Воздух, покой, птички щебечут. Землю хорошо подкормила, удобрения сейчас сказочные, так у меня и малина, и клубника, и овощи как напоказ! Раньше я этого не понимала. Важна ведь не номинальная стоимость той морковки, а это извечное чудо жизни! Бросаешь в землю ничтожное зёрнышко, мелочь, соринку, смахнёшь и не заметишь. А оно пробирается через грунт, даёт ростки, тянется к солнышку… К тому же озеро здорово почистили! Не надо ни на какое море ездить. Единственный минус – сама дача, – скорчила ироничную гримаску Галина Петровна. – Фундамент мелкий, стеночки тонкие, выстуживает её в момент. В общем, посоветовались мы с сыном, продала я свою квартирку и решила капитально строиться. Бригаду хорошую наняла. Наши, не азиаты. Пашут, как звери. И, верите ли, совсем не пьют!

Высокова бегала мимо нашей дачи дважды, а то и трижды в день. Потому сводки о ходе строительства я получала регулярно.

– Фундамент копаем, – важно сообщала она. – И погребок решили соорудить. Его, правда, в проекте нет, но хлопцы убедили, что нужно.
– Уже кладку начали, – рассказывала застройщица ещё через неделю. – Работа кипит!
– К осени успеете?
– А чего ж не успеть? Бригада работящая. Да и проект я выбрала самый простенький: три комнатки, кухонька, совмещённый санузел и веранда.

В один прекрасный день я увидела, что соседка, кроме обычных сумок с провизией, несёт коробку с красивой куклой.

– Кому это подарок? – удивилась я. – У вас ведь внуки. Да и взрослые они для игрушек.
– Ой, не спрашивайте! – воскликнула она. – У нас тут такие африканские страсти! У Валерочки, оказывается, жена пьющая. То-то, я смотрю, он угрюмый такой. А позавчера приехал с дочкой. Говорит, не могу оставить её на пьяную мать. Так я предложила, чтобы Русечка у меня побыла, пока он супругу свою в чувство приводить будет. Не годится, чтобы ребёнок такое видел, правда же?
– Тут вы правы на все сто!
– Ну вот, – подбодрилась Высокова, – девочка и на воздухе, и позанимаюсь с ней. Такой запущенный ребёнок, вы себе не представляете! Восемь лет, а читает по слогам. Я ей и книжек накупила, и игр развивающих. А кукла призом будет. Деток за каждое достижение поощрять нужно.
– Успехов на педагогической ниве!

Прошло пару недель – у Галины Петровны новое дело.

– Вы не скажете, сколько лет вашей соседке? – спросила она, зайдя во двор.
– Таисии? Сорок два – сорок три.
– Правда? А выглядит моложе, – сокрушённо сказала гостья.
– За сорок точно. Её дочка уже на третьем курсе.
– Жалко. Тогда не подходит. У меня ведь Геннадий непристроенный. Но ему всего тридцать два. Десять лет разницы, пожалуй, многовато.
– Вы в свахи записались? – подколола я.
– Да жалко ведь парня! Симпатичный, непьющий, вежливый. Я поначалу и не подозревала, что он одинокий. А он вдруг поставил палатку у меня в саду. Говорит, вы материалы дорогие завезли, вдруг кто позарится. Да и мне два часа на дорогу тратить не придётся. Я уж и не знала, как благодарить. А потом мне хлопцы признались, что в разводе он. Жена квартиру отсудила. Гена комнату в общежитии снимает. А там, сами понимаете, какие условия. Ладно, я тогда с Алёной-продавщицей поговорю. Она-то точно всех в посёлке знает.

Галина Петровна искала недорогого стоматолога для Николая, репетитора по английскому для сына Павла, взяла к себе двух овчарок Романа. В общем, стала для бригады родной матерью.

Осень в том году выдалась ранняя. Мы вернулись в город в первых числах сентября. Но за соседку я не волновалась. Дом уже был возведён, подключён к коммуникациям, а бригада занималась внутренней отделкой.

Когда мы приехали в посёлок следующей весной, я не преминула заглянуть к соседке. Аккуратный домик, крытый синей металлочерепицей, с синими же ставнями на окнах выглядел весьма презентабельно и стал истинным украшением нашей улицы. Вот только ставни были закрыты, а двор не подметён.

– Здорова ли наша Высокова? – поделилась я с мужем беспокойством.
– Увидитесь ещё. Весь сезон впереди.

Однако дни шли за днями, а дом продолжал пустовать. Я уже не знала, что и думать. Появилась соседка только в конце июня. Но в каком виде! Куда делись бодрость, задор, кокетливо подсинённая укладка и молодёжные джинсики? По залитой солнцем поселковой улочке плелась дряхлая старушка в тёмной длинной юбке и тёплой кофте.

– Здравствуйте, Галина Петровна! Что это вы с палочкой? И скучная какая-то. Как ваш дом? Как перезимовали?
– Дом? – переспросила соседка. – Плохо с домом. Обидели меня. Крепко обидели.

Я растерянно встряхнула головой и зачем-то подняла с земли брошенные грабли, будто сбираясь накинуться на обидчиков. А она вытерла платочком повлажневшие глаза и осторожно опустилась на предложенный табурет.

– Вы так интересовались, так сопереживали… Вам не стыдно рассказать, – глухим голосом, не похожим на её обычный, заговорила Высокова. – Выстроили мне дом, к октябрю все внутренние работы были закончены. Я рассчиталась, как положено, ещё и премию сверх того выплатила. Старались же люди. Дом – игрушка! Вот только сыроват. А они мне говорят: «Ничего, вы его проветривайте почаще. А как отопление включите, он и просохнет». Я так и делала. Но чем больше дом грела, тем хуже становилось. Конденсат на стенах, на полу лужицы, и запах такой неприятный, земляной. Пожаловалась сыну, он друга позвал, который в строительном институте преподаёт. Глянул и ахнул. «Тут гидроизоляция никудышная. И продухов не вижу, которые делают для естественной вентиляции». – «А что же делать?» – «Ничего. Это конструктивный брак. Сносить дом и строить новый». А на какие шиши заново строить? Я все деньги, что за свою квартиру получила, на этот дом пустила.
– Какой ужас! Нужно найти этих бракоделов, пусть переделывают за свой счёт.
– Куда там!.. Я звоню, они не отвечают. Сын по адресам поехал, что у них в паспортах значились. Никто по месту прописки не живёт. Промучилась так до Нового года и в январе в больницу загремела с воспалением лёгких. А как не загреметь, если постель к утру хоть выжимай из-за сырости. Из больницы сын к себе забрал. Нечего, говорит, в болоте сидеть, здоровье гробить. Невестка, конечно, недовольна, всё с поджатыми губками ходит. И мне радости мало. Была сама себе хозяйка, и квартиру, и дачу имела, а теперь каждую минуту думай: где стать, как сесть, чтобы не обременить, не помешать.

Я молча кивала, прикрыв рот ладонью. Жалко старушку было невыносимо.

– Как-то зиму пережили. Думаю, может, летом получше будет. Попросилась отвезти меня сюда. Зашла в дом – и в слёзы. Обои попадали, плитка ходуном ходит, двери перекосило. Опять в больнице оказалась – в предынфарктном состоянии. Старая-то дача какая бы ни была, но сухая. А в этом гробу, что за мои же деньги мне и выстроили, и по теплу жить невозможно. В комнатах плесень, сырость, только что лягушки не квакают. Вот так и осталась я на старости лет без своего угла, – развела руками Галина Петровна. – Но это ещё не самое плохое.

– Не самое? – изумилась я. – Что же может быть хуже?
– Веру в людей потеряла, – помолчав, сказала соседка. – Я ведь всегда считала: как ты к человеку, так и он к тебе. Встретила ведь я Валеру. Случайно. На улице. Столкнулись нос к носу, а он делает вид, что не узнаёт. Но я ему в рукав вцепилась. «Что ж вы наделали? Почему гидроизоляцию не положили? – спрашиваю. – Я ведь по вашей милости бомжихой стала. В доме жить нельзя!»

Думала, он усовестится, извинится. Ну, мало ли, ошиблись в чём-то хлопцы, недосмотрели. А он ощерился и смеётся мне в глаза. «В дальнейшем сто раз подумаешь, прежде чем такие договора навязывать!»

И тут я вспомнила. Невестка у меня – юрист. Она действительно составила договор, в котором детально прописала все этапы, все сроки. И штрафные санкции предусмотрела за любое нарушение. Если всё это не зафиксировать в письменном виде, объяснила, вы десять лет строиться будете. Бригада и подписала.

«Так вы это специально? Как же вы могли? Ведь я с вами по-человечески, как с родными. Гене невесту хорошую нашла. Он ведь у меня в сарайчике её и обхаживал. Закроются до полуночи, а я в пледик завернусь и дремлю на лавочке. За собачками Романа смотрела. И дочка ваша у меня всё лето прожила. Я же и кормила, и обстирывала, и с деньгами не обманула. Как вы могли обидеть старуху?»
«А ты что, бабка, думала, в сказку попала? Мы из-за этого чёртова договора полгода вкалывали как проклятые и на привязи сидели. Ни выпить, ни расслабиться. Вот и получай, фашист, гранату!»
Вырвался и ушёл.

– И как же вы теперь?
– В дом престарелых буду проситься. Сын, конечно, возражает. Но не хочу я, чтоб из-за моей глупости его семья рушилась.
– Погодите, а почему бы вашей невестке в суд не подать? Она как юрист все ходы и выходы должна знать. Ведь из-за её договора всё и случилось!
– Она считает, что я сама виновата. Нечего, говорит, было перед ними стелиться. Вот если б вы их держали в ежовых рукавицах, да за каждый косяк скандал устраивали, они бы побоялись такую подлость устроить. А так увидели, что человек интеллигентный, мягкий, вот и обнаглели.
– А как же дом?
– На продажу выставили. Честно написали, что жить в нём нельзя. Может, из-за участка кто купит. Ладно. Пойду я. Спасибо, что выслушали.

Но мне казалось немыслимым отпустить Высокову просто так.

– Галина Петровна, переселяйтесь на лето к нам! Мы в основном на выходные приезжаем. А в рабочие дни будете сами себе хозяйка. Здесь тишина, покой, воздух, соловьи поют. На пруд ходить будете.

Я завела её в дом, показала, какие удобные у нас кровати, где лежит постельное бельё, куда прячу свечи на случай отключения электричества и где находится садовый инвентарь. Галина Петровна кивала, обещала подумать, даже начала улыбаться сквозь слёзы, но гостеприимством не воспользовалась.

А к концу лета мы узнали, что Высокова скончалась, так и не успев оформиться в дом престарелых.

Виталина ЗИНЬКОВСКАЯ,
г. Харьков, Украина
Фото: Роман АЛЕКСЕЕВ

Опубликовано в №16, апрель 2018 года