СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Любовь, измена Женихи грозили застрелиться
Женихи грозили застрелиться
18.05.2018 17:35
Она и сейчас засматривается на симпатичных мужчин

Женихи грозили застрелиться– Извини, что зашёл без звонка, – твой номер телефона затерялся, – Виктор, знакомый из соседнего дома, протянул мне пластиковый пакет. – Нужна помощь. Пульт от телевизора разлетелся. Сегодня сможешь собрать? Жена и дочь к родственникам уехали, от скуки только телевизор и выручает.

Я заглянул в пакет.

– Проходи в комнату, попробую слепить.

Через час довольный Виктор прощался со мной в коридоре.

– Спасибо, сосед! У тебя ложка для обуви есть? Желательно с длинной ручкой.

Под аккомпанемент охов и ахов Виктор нагнулся, чтобы просунуть стопу в широченную кожаную тапку. На лысой макушке проступили капельки пота.

– Подагра? Может, табурет принести?
– Да нет, попробую стоя. Артрит у меня – и в голеностопах, и в коленях. Ядрёный, зараза: ни нагнуться, ни разогнуться. Десять лет мучаюсь, иногда и не рад, что живу. В бабских тапках вон по улице хожу, а что делать?
– Рановато ты что-то. К врачам обращался?
– Смотрел меня хирург, да что толку. Я так считаю: это мне за грехи наказание, а их у врачей не вылечишь.
– Чего же такого ты натворил: пил, крал по мелочи на работе, на жену руку поднимал?
– Гулял я, Саша, ох как гулял! По-чёрному, без удержу. Симпатичный был, наглый и удачливый, а ещё при деньгах – у таксистов в те времена денежки водились. Ни одной юбки не пропускал. Сколько слёз жена из-за меня пролила! Как она от меня не ушла, до сих пор не пойму. Скольких девок перепортил, обещал жениться, а у самого жена и двое детей. А абортам и счёта нет. Вот и несу теперь свой крест. Заслужил. Сколько раз я, возвращаясь домой, думал: «Всё, больше никогда! Всё равно ведь моя жена лучше всех». Но пройдёт день-два, сверкнут на дороге девичьи ножки – и всё сразу забываешь. Если ещё и выпьешь, тормоза сразу отказывают.
– А что болезнь тебе в наказание – сам придумал?
– У жены в гневе вырвалось. Она уже и забыла, а у меня её слова в сердце застряли, так с этой мыслью и живу. А боль с каждым годом всё сильнее и сильнее.
– Не ты один такой, Витя. Хочешь, расскажу случай?

После института меня распределили в одну торговую контору на должность бухгалтера. С начальницей отдела повезло: она обожала мужчин. Отпроситься на футбол с другом на пару часов раньше – без проблем. Свидание с девушкой до окончания работы – иди, но чтобы главбух не увидел.

Перед Новым годом две сотрудницы нашего отдела заболели, и мы с Анной Ивановной остались вдвоём.

– Хочешь посмотреть на меня в молодости? – неожиданно спросила начальница и вынула из сумки фотоальбом в бархатной обложке.

С плотных картонных страниц мне улыбалась красавица в модной по тем временам одежде и с замысловатыми причёсками. На многих снимках она держала под руку мужчин в офицерской форме.

– Правда, я была красивая, Саша? Теперь ничего от прежней красоты не осталось. Наказал меня Бог.
– Ну что вы, Анна Ивановна! Вы и сейчас очень даже ничего, а уж в молодости – блестящая красавица. И кавалеры вам под стать, орлы! Слышал, в прежние времена военный – как сейчас космонавт.
– Да, я только с военными встречалась, все красавцы, перспективные, при деньгах. У многих отцы – полковники и генералы, элита армии. Офицеры возле меня как пчёлы вокруг цветка жужжали… Рестораны, театры, Крым, банкеты, подарки. Подруги от зависти локти искусали.

А я женихов как заколки перебирала. Не в тот ресторан пригласил – адью. Красивый, но безродный и на Камчатку зовёт – пусть будет рад, если просто в театр со мной сходит. Вон их сколько в очереди стоит!

Так лучшие годы и прошли. Подруги давно устроили личную жизнь, детишек в садик водят, а я всё по свиданиям мотаюсь. Уже и замуж реже зовут, женатые меня всё больше в любовницы стали определять. Некоторые из отвергнутых грозили застрелиться, но смотрю – все живы-здоровы. В поредевшей очереди замелькали гражданские.

Посмотрела я как-то на себя в зеркало и ужаснулась: прежней талии уже нет, от глаз потянулись «гусиные лапки». Опустилась грудь, начали побаливать суставы. Я поняла: срочно пора замуж.

Все эти годы за мной ухаживал, да что там ухаживал – по пятам ходил бычком один парень, Петя, симпатичный, но простой работяга-литейщик. Я даже не смотрела в его сторону: как бы кто не увидел с таким мужланом. Вот за него и вышла. Послушала мать: «Ты им всю жизнь командовать будешь, да и зарплата у него больше, чем у твоего начальника. А захочешь погулять – Петю всегда вокруг пальца обведёшь».

Но вышло наоборот. Его жизнь – это пьянство, любовницы, ревность. Он словно мстил мне за свои прошлые унижения, даже ударил однажды. Но я вцепилась в него пантерой, морду расцарапала – не испугалась двухметрового амбала. После этого он кулаками не махал, всё больше с бутылочкой обнимался. Так и живём до сих пор.

Дочери в него пошли – высокие, чернявые, тяжело с их ростом будет мужей найти, но посмотрим. Приданое вот коплю. Вчера купила дочерям по ковру, пусть лежат до поры.

И начальница грустно вздохнула.

Вскоре меня перевели на работу в вышестоящую организацию в здание Госпрома, и мы перестали видеться.

Прошло тринадцать лет. Как-то раз в обеденный перерыв я вышел перекусить в ближайшем кафе. По дороге обогнал еле плетущуюся старуху в чёрном до пят одеянии, похожем на монашеское. Женщина шла, опираясь на палку.

– Саша? – услышал я за спиной.

Оглянулся. Черты сморщенного лица показались знакомыми.

– Анна Ивановна!
– Узнал? А многие не узнают.

Моя бывшая начальница походила на мрачную старуху из страшной сказки: жалкие пряди седых волос болтались по плечам, в тусклых глазах над обвисшими веками слезилась печаль. Согнувшись, она медленно переставляла ноги, как солдат почётного караула в экзотической стране. Было видно, что каждый шаг причинял ей мучительную боль.

– Ты здесь работаешь? А я в собес иду, пенсию обещали пересчитать. Муж от водки умер. А я теперь инвалид второй группы, живой труп. С каждым шагом будто иглы в суставы втыкают. Ничего не помогает. В обычной одежде ходить не могу. В балахоне немного легче: хоть рукава не давят на суставы.
– А как ваши дочери, Анна Ивановна? Замужем?
– Одна выскочила – год прожили и разбежались, имущество делят. Вторая в меня пошла: всё никак не остановится.

После очередного мучительного шага Анна Ивановна сказала:
– Воздалось мне, Саша, за женские слёзы. Сколько семей я разбила! Приличных мужиков ещё курсантами и лейтенантиками девки расхватали. А для женатых у меня был один ответ: сначала развод, а потом наша свадьба. А военным развестись – карьеру испортить. Пока он с женой разбирается и по загсам бегает, я уже с новым встречаюсь.

Сколько жён моих любовников ко мне приходило! Плакали, умоляли оставить их мужей в покое. Кольца и серьги с себя срывали, мне пихали – мол, зачем он тебе, всё равно поиграешь и выбросишь, а он так страдает, детей хотя бы пожалей…

Я смеялась им в лицо – не жалко было их совсем, на моём месте точно так же вертели бы мужчинами. А сейчас понимаю: зря я так с ними, это их слёзы высохли и колют мои суставы.

– Анна Ивановна, а если бы всё вернуть назад? – полюбопытствовал я. – Отказались бы от соблазнов?

Бывшая начальница остановилась и задумалась.

– Не знаю, Саша, не знаю. Мне перед мужским вниманием трудно было устоять. Я и сейчас на симпатичных мужиков засматриваюсь, знаешь, стар кот, а масло любит. Бывает, какой-нибудь мужчина похвалит за самую малость – а я так довольна!

Виктор опустил мрачный взгляд на порог. Я уже мысленно ругал себя за неуместный рассказ и попытался исправить положение:
– Кум мой до сих пор гуляет так, что дым коромыслом, с первого же дня, как развёлся, а уже пятнадцать лет прошло. И ничего: стройный, подтянутый, на здоровье не жалуется.

Виктор, кряхтя, переступил порог.

– Значит, ему другое суждено. Но знаешь, права твоя начальница. Если бы и мне вернуть всё назад, я бы тоже вряд ли остановился.

Александр ПШЕНИЧНЫЙ,
г. Харьков, Украина
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №19, май 2018 года