Теперь старушки притихли
07.07.2018 12:45
Поступок не так безобиден, как может показаться

ТеперьВечером к нам в квартиру пришёл молодой мужчина, показал удостоверение работника полиции, фотографию соседки с пятого этажа и стал задавать вопросы. Знаем ли мы эту женщину? Сколько лет здесь живём? Что можем рассказать о соседке? Не встречали ли в доме незнакомых людей? Не приходил ли кто-нибудь к нам в последние дни? Всё в таком духе.

Где-то после четвёртого вопроса стало понятно: с соседкой произошло нечто страшное. Я прямо спросила об этом полицейского. Он сообщил, что соседка была найдена мёртвой в своей квартире, есть признаки насильственной смерти.
После его ухода мы с мужем, огорошенные новостью, начали перебирать всё, что знали о соседке, и строить всевозможные версии случившегося.

По нашим вычислениям выходило – Валентине больше восьмидесяти. Все двадцать лет, что мы живём в этом доме, у нас с соседкой были нормальные отношения. Мы общались, поддерживали Валины разговоры в лифте, не всегда уместные, сочувствовали её бедственному положению: «Пенсия – сущие копейки, на хлеб едва хватает».

Когда у меня оказывались излишки овощей и фруктов, собирала аккуратный пакетик, относила его на пятый этаж и вешала на ручку Валиной двери.

Соседка пыталась выглядеть несчастной серой мышкой, но спрятать кипевшие внутри страсти ей порой было не так-то просто. О Валиных чудачествах ходило много легенд. Самая яркая из них гласила: когда умерла Валина мама, дочь выставила гроб вместе с покойницей на лестничную площадку и покрасила его краской.

Мы не особо верили в эти легенды. Но в том, что Валя способна на неадекватные поступки, убедились, как говорится, на собственной шкуре.

Это случилось прошлым летом. В тот день мы очень поздно вернулись домой. Все парковочные места во дворе были заняты, и мужу пришлось втиснуться в небольшое пространство между другими машинами. Заехать туда можно было только задом, при этом задние колёса оказались на бурно заросшем травой газоне, аккурат под Валиным балконом.

Утром муж пошёл заводить машину, чтобы отвезти меня и себя на работу. Подойдя к автомобилю, увидел картину маслом: на крыше и капоте лежал огромный пук травы, выдернутой с землёй. Кроме него на капоте лежало несколько кирпичей, которые оставили на поверхности автомобиля серьёзные царапины и вмятины. Пока мой муж переваривал увиденное, на свой балкон выскочила баба Валя; потрясая сухонькими кулачками, она начала выкрикивать в его адрес оскорбления.

Супруг не стал скандалить, но выяснить причину случившегося всё же не мешало, и он отправился на пятый этаж. Валя встретила палкой от швабры – ткнула ею моего мужа в грудь. Чтобы обезопасить себя от повторных и, надо сказать, неслабых тычков, он отодвинул палку в сторону. От этого движения швабры Валя с размаху села на пол и закричала на всю площадку: «Спасите, убивают!» На площадку начали выглядывать любопытные соседи. Муж понял, что адекватного ответа от Вали не дождётся, и от греха подальше ушёл.

Вечером мы ехали с работы домой и решали, что делать. Я посоветовала мужу написать заявление в полицию – не ради возмещения ущерба (что возьмёшь с человека, больного на всю голову), а чтобы предупредить рецидив. Валин поступок, чем бы он ни был продиктован, не настолько безобиден, как может показаться. Неизвестно, какая моча ударит ей в голову в следующий раз. Так пусть участковый с ней хотя бы поговорит, прочистит мозги, если это ещё возможно.

Муж написал заявление. Эксперт снял «побои» с поверхности капота. Участковый провёл с хулиганкой беседу. Валю очень удивило, что её «вполне безобидные» действия, оказывается, подпадают под статью об административном правонарушении. И что будь пострадавший кровожаднее, ей бы пришлось выплатить немалую сумму ущерба.

На этом инцидент был исчерпан и забыт. С тех пор я встречала Валентину крайне редко. Недавно столкнулись с ней в лифте, поздоровались и разошлись. Уже потом я вспомнила, что вроде бы обижена на Валю и не здороваюсь с ней после её безобразного поступка.

Были у Валентины и другие выходки, но ей всё сходило с рук. Одни соседи на неё обижались, другие крутили пальцем у виска. Вот только бедной, несчастной мышкой её уж точно никто не считал. Знали, что Валя умеет быть враждебно настроенной, мстительной и агрессивной. Угадать, какие мысли варятся в этой не совсем здоровой старческой голове, было невозможно. Поэтому старались держаться от неё подальше.

Когда в тот вечер мы с мужем обсуждали печальную новость, в моей голове крутилась одна-единственная версия случившегося: Валя в очередной раз спровоцировала кого-нибудь на скандал, и нечаянные действия обиженного ею человека стали причиной несчастного случая. Мне даже было жалко того, кто мог оказаться невольным убийцей неадекватной старушки. Представить же, что кто-либо осознанно поднял на неё руку, не хватало ни понимания, ни фантазии.

Тем больший шок вызвали подробности убийства, дошедшие до нас на следующий день. Валю нашли в ванне, наполненной водой, со следами удавки на шее и пробитой головой. Судя по всему, она там лежала не меньше двух дней, вода изначально была горячей. Кому и во имя чего понадобилось такое сотворить?

Наши дотошные тётушки разжились информацией, что главным мотивом этого ужасного убийства стали деньги. Якобы путём опроса жильцов дома удалось выяснить, что Валя имела немалые сбережения. Лет десять-пятнадцать назад она продала свою квартиру соседке напротив. Сумму выручила не ахти какую, но был заключён договор, что квартира отойдёт владелице только после Валиной смерти. А до этого старушка будет в ней жить и ежегодно получать от соседки субсидию в виде мешка картошки и чего-то там ещё. Также владелица ежемесячно вносила квартплату. Помимо этого Валя получала неплохую пенсию, которая значительно выросла после того, как старушке стукнуло восемьдесят.

Погибла Валя на девяносто каком-то году жизни. Жила, во всём себе отказывая, чтобы непонятно для кого и для чего откладывать деньги и в конце концов быть из-за них убитой. Непостижимо!

Кстати, ещё выяснилось, что в нашем же квартале в этом месяце было совершено аналогичное убийство. Узнав об этом, одинокие соседки-пенсионерки – а у нас в доме их чуть ли не треть – притихли. Опасаются за свою жизнь.

Из письма Ирины
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №27, июль 2018 года