Вечеринка в самом разгаре
25.09.2018 19:36
Монастырь не закроют, но покоя тебе не будет

ВечеринкаМой московский знакомый Олег как-то рассказывал истории из жизни своей семьи. Его с малолетства воспитывала бабушка Пелагея Петровна, ровесница XX века. Выросла баба Поля в крестьянской семье в Ярославской губернии, а в 1930-е вышла замуж и перебралась в Москву.

Пелагея Петровна воспитывалась в глубоко верующей семье. Каждое воскресенье с родителями посещала не только литургию, но и вечернюю службу, знала все церковные праздники, а до революции ходила в воскресную школу. Когда бабушка ещё была жива, она много рассказывала Олегу о церковной жизни и быте той поры. Во время гонений на церковь они с мужем тайком принимали преследуемых священников и монахов, да и простых православных. Рассказывала, что таких людей никогда в своей жизни не встречала – ни до, ни после.

«Бабушка особенно любила вспоминать одного пожилого иеромонаха, – говорил Олег. – Жил он у них недолго, а потом отправился в Среднюю Азию – говорят, в те годы там было легче скрыться от внимания советских властей. И тот монах её наставлял, чтобы ни в коем случаем не кляли власти и не злились даже на самые жуткие гонения. «Всё попущено Богом за наши грехи, за наше, в том числе и Церкви, отступничество от Него, – учил батюшка. – Мы промолчали, когда царя свергали, – вот и получаем. А раньше разве было лучше? До того дошли, что Церковь наполнилась священниками, которые и в Бога-то не верили. За то и страдаем, даже невинные. Но не бойтесь ничего: молитва сейчас – самая благодатная!»

Бабушке и другие священники рассказывали, как упали нравы перед революцией. Бывало, священник с дьяконом не служили воскресную литургию – ленились. А зачем? Сельский люд на службу тогда тоже не особо спешил – начинал подтягиваться лишь после девяти часов, а то и в полдесятого. А эти хитрецы смотрят в окошко. Когда замечали, что к церкви подходят первые прихожане, прикидывали примерно, какая часть литургии сейчас должна звучать, и начинали выводить, когда люди входили в храм: «Оглашенные, изыдите!» – или «Миром Господу помолимся». Вот какое время было!

А насчёт молитвы во времена гонений многие подвижники веры, в том числе и самые известные, подтверждали слова иеромонаха. «Такой горячей молитвы, как в лагерях и ссылках, никогда больше не было», – говорили все как один.

Тогда по стране ходило много странников, юродивых, хотя, казалось бы, откуда им взяться в сталинские да хрущёвские времена? Но именно эти люди передавали из уст в уста множество историй о жизни новомучеников и исповедников веры. Некоторые истории, особо таинственные, и сейчас мало кто знает. Одну из них бабушка Олега часто вспоминала.

Дело происходило в начале 60-х – в самый разгар хрущёвской антирелигиозной кампании. Много храмов, открытых после войны, тогда в спешном порядке закрывалось, ликвидировались монастыри, а «кукурузный гений» лично обещал показать народу по телевизору «последнего попа». И вот одному старцу, великому подвижнику, прошедшему жуткие лагеря ещё в 20-е годы, приснился удивительный сон.

Всё было как наяву. Видит подвижник суд Божий над Россией. Сидит на престоле Господь, рядом Богоматерь, ангелы, апостолы… А поблизости стоят весы. Увидел батюшка на одной чаше весов свой родной монастырь – один из последних, который тогда ещё не закрыли. На другую чашу бесы складывали хартии с перечнем грехов людских, и эта чаша сильно перевешивала. «Не можем мы спасти обитель из-за того, что грехи человеческие переполнили землю, – раздался Божий глас. – Только дела людские, которые перевесят эти грехи, смогут остановить закрытие».

Тогда старец кинул на чашу с монастырём своё монашеское одеяние. В ту же секунду взмыла вверх бесовская чаша. И хотя демоны туда накладывали тысячи и тысячи новых грехов, она даже не сдвинулась с места. Ангелы восславили Бога, а потом заплакали. «Теперь монастырь не закроют, – сказали они старцу, – но покоя тебе больше не будет. Сатана отомстит тебе за сделанное».

Так и случилось: чиновники где-то потеряли документ о закрытии монастыря за подписями членов ЦК. И попросту испугались докладывать об этом, боясь потерять работу, а то и угодить под суд. Дело по-тихому замяли, а вскоре Хрущёва сняли, и вопрос о закрытии обители временно отпал сам собой. Чудеса, да и только!

Но недолго радовался спаситель монастыря. Кто-то пустил кляузу, что старец ведёт порочную жизнь и даже развратил какую-то женщину в городе. Было возбуждено уголовное дело за изнасилование. Так монастырь снова оказался под угрозой закрытия – из-за того, что пригревает уголовников. Тогда старец решил стать добровольной жертвой. По распоряжению наместника старца лишили монашеского сана и изгнали. Все отцы еле сдерживали слёзы – никто не верил, что такой благочестивый человек мог оказаться развратником и уголовником. Плакал и наместник. Напоследок он опустился перед изгнанником на колени.

Затем исповедника вывели за стены монастыря, сорвали с него монашеское одеяние и швырнули в костёр. Братия с изумлением смотрела на невиданное дело: мантия, точно заговорённая, кружилась над языками пламени и возвращалась – упорно не хотела гореть. Лишь с пятой или шестой попытки, придерживая одеяние в огне палками, монахи её сожгли. Все понимали, что старец согласился на самое страшное для монаха – лишение иноческого звания – только ради того, чтобы успокоить врагов обители. Расчёт оказался верным: от монастыря, который провёл показательный суд над «антисоветским элементом», отстали.

Но правда всё равно одолела: советский суд полностью оправдал старца. Когда патриарх Алексий I узнал о его скитаниях, то пришёл в страшное негодование. И распорядился кратко: «Немедленно одеть монаха!»

Но больше всего Пелагее Петровне запомнился один случай из детства. «Бабушка не раз об этом вспоминала, – говорил Олег. – Это произошло за несколько лет до Первой мировой, когда бабуле было лет десять или двенадцать. Она возвращалась домой, путь лежал через старую лесосеку. И вдруг увидела, что на пеньках сидит целая компания бесов. Одни были одеты в солдатскую форму, другие – с красными флагами. Эти бесовские рожи рычали и пугали её. Но самые ужасные на вид демоны почему-то приторно улыбались. Они были облачены в немыслимые яркие наряды. Были среди них и голые бесовки в прозрачных юбках. Эти улыбчивые демоны играли какую-то жуткую музыку и распевали: «Наша власть! Наша власть! Приходит наш час, приходит надолго!»

Испугалась Пелагея, дала стрекача – только пятки сверкали. Никому об этом не рассказывала – боялась, что сочтут за сумасшедшую. Хотя тогда многие люди видели страшные предзнаменования того, что скоро произойдёт в России. Лишь после революции стала Поля кое-что понимать. Позже рассказала своей дочери о том, что видела маленькой девочкой.

«Все в семье знали эту историю, – рассказывал Олег. – Но мало ли что привидится маленькой девчонке в лесу? Никто из нас не думал, что об этом случае придётся вспомнить ещё один раз».

В 90-е годы семья Олега решила продать старую сталинскую квартиру и купить две. В одну планировалось поселить моего приятеля, в другую должны были переехать мама с бабушкой. Однако баба Поля долго сопротивлялась желанию родни распрощаться со старой квартирой – всё-таки она провела в ней целую жизнь. Но под уговорами бабушка сдалась. Предстоял визит к нотариусу.

Взяли такси, погрузили туда 90-летнюю бабу Полю и отправились в нотариальную контору. Приехали, глядят – очередь огромная. А что поделать, ждут час, другой. Мама уже предложила вернуться, чтобы бабушку не мучить, но Пелагея Петровна решила: «Приехали дело делать – значит, надо дождаться».

Они просидели часов до восьми вечера – до закрытия конторы. Нотариус и принимать уже не хотел – просил приехать завтра к открытию, обещал, что примет первыми, но из-за бабушки пожалел, задержался. Всё оформили как надо. И тут произошло нечто из ряда вон выходящее.

«Вышли мы на свежий воздух, – вспоминал Олег. – Стали вызывать такси. А рядом какой-то модный ночной клуб. Грохот, пульсирующие ритмы. Рейв-вечеринка в самом разгаре. Молодёжь в модных прикидах заходит внутрь, кто-то выходит. И тут наша бабуля в обморок упала.

Переполошились мы не на шутку, вызвали «скорую». Пока ехали в больницу, места себе не находили. Умотали бабку совсем у этого нотариуса, будь он неладен! Баба Поля тем временем пришла в себя, врачи измерили давление, сделали укол. Стало бабуле лучше, но, несмотря на наши уговоры, от госпитализации наотрез отказалась. А дома призналась: «Вышла я на улицу и вдруг услышала ту самую музыку, которую слышала девчонкой ещё тогда, на лесосеке. Тут мне и дурно стало. И молодые ребятки выглядели в точности как те бесы – с крашеными волосами, в ярких одёжках».

«Бабушка прожила с нами ещё пять лет, потом упокоилась, – поведал мой знакомый. – А ведь баба Поля упоминала не только об «электронных» бесах, но и о других, кто стоял за ними. Только их вид был настолько непотребным, что она даже описать их не могла».

Дмитрий БОЛОТНИКОВ
Фото: PhotoXPress.ru

Опубликовано в №38, сентябрь 2018 года