Безлунная судьба
23.10.2018 15:28
Женился на самой страшной девке, и не было пары счастливее

Безлунная судьбаДомна Безлунная. Имя почившей безвестной бабушки, которое я прочитал на небольшом сельском кладбище в Адыгее, втягивает в себя, как бездна. Какой она была в земной жизни? Безлунная… Может, роковой красавицей или ворожеёй? С такой фамилией впору блистать в столичном обществе, а не на кубанском хуторе. Представьте балерину Безлунную, актрису Безлунную, поэтессу Безлунную. Звучит? Звучит! Какие чувства в этой Домне бродили и во что сбраживались, какие страсти бушевали?

Две войны прошло перед её глазами – Гражданская и Великая Отечественная. Добровольческая армия Деникина отступала на Новороссийск, а потом казачков расстреливали по балкам и оврагам. А через четверть века немецкие танки пылили мимо на Туапсе и Баку. Румынские солдаты грабили кубанские хутора.

Все эти случайные люди – хорошие и плохие, добрые и злые – спешили, торопились вершить историю. Им совершенно некогда было разглядеть, что тут тоже живут люди, растят детей, помидоры, персики, виноград, доят коров, пасут овец, ловят рыбу. А они – пришельцы, прут прямо по этим людям пыльными сапогами, колёсами, танковыми траками.

Всё это бабушка Домна Афанасьевна видела своими глазами. И жила.

– Безлунная Домна? – напряг память тесть. – Да, чуточку помню. Жила такая бабулька на окраине хутора. Какая была? А никто уже и не помнит.

Тихая бабушка Домна Безлунная. Тихо жила. Тихо померла. А теперь тихо лежит на сельском погосте. Да и все тут лежат тихо. Это вам не Высоцкий и не Виктор Цой.

– Точно – тихая была бабушка Домна Афанасьевна, – подытожил тесть, что-то вспомнив. И, помолчав, добавил: – Не скандальная.
– Добрая? – попытался уточнить я.
– У нас в хуторе все люди добрые, – пояснил тесть. – Не скандальная она была, понимаешь? Не скандальная.

Людские истории здесь в большинстве простые, но именно этим и берут за душу.

Вот лежит парень лет двадцати. Был под два метра ростом. Призвали в пограничники. С китайской границы привезли в начале семидесятых в ящике полтора метра длиной. Двухметрового затолкали в полутораметровый ящик. Что там было? Не рассказали и ящик вскрыть не позволили. Так и похоронили.

Ещё парень, постарше. Как и первый – высокий. Тоже пропал в семидесятые. Ехал в машине с женой и сыном. Остановили гаишники. Что за конфликт между ними произошёл, никто не помнит. Но парень рванул с места. Гаишник сделал два выстрела вдогонку. Одним убил мальчишку, другим ранил водителя. Смертельно раненный парень сумел оторваться от погони, въехал во двор больницы и за рулём умер.

А этот, тоже молодой, выскочил на встречку и врезался в бензовоз. Сгорел, как бенгальский огонь.

Вот чертополох, подсвеченный закатом, на чьей-то заброшенной могилке. Золотой чертополох забвения. Вот семейная чета. Безногий ветеринар. Помнят его: спец был отличный, но пил. Замуж за него никто не шёл, и пил мужик всё больше, а потом повстречал самую страшную в округе девку и женился, и говорят, не было пары счастливее. А когда она умерла, ветеринар покончил с собой. И долго ещё в округе скотину было лечить некому.

А соседа, что жил через улицу, я и сам помню. Здоровенный мужик, загорелый, улыбчивый. Помню, как он вваливался поутру к нам в прихожую: «Ну и как вам наша Кубань-матушка?» Когда отмечали юбилей тестя – 60 лет, – я помогал нести самодельный праздничный стол – длиннющий, метров десять, неразборный. Пёрли мы его с соседом по улице, и мне запомнились, какие у этого мужика были могучие руки: загорелые, все в напрягшихся жилах. Спустя пару лет сосед умер во сне.

На маленьких сельских погостах нечасто находят упокоение известные люди, причастные к большой истории. Именно здесь лежит лётчик-истребитель подполковник Геннадий Николаевич Осипович, сбивший 1 сентября 1983 года печально известный южнокорейский «Боинг». Геннадий Николаевич скончался в 2015 году. Красивое надгробие из чёрного мрамора, силуэты боевых самолётов, открытое и чуточку грустное лицо военного лётчика.

Что случилось в ночь накануне Дня знаний в небе над Камчаткой и Сахалином, до сих пор не вполне ясно. Правда засекречена на 50 лет в архивах России и США. Точки зрения об инциденте полярные – от трагической ошибки, унёсшей жизни 269 невинных людей, до тщательно спланированной провокации. Совершенно очевидно, что обычный пассажирский лайнер не мог заблудиться, углубившись в воздушное пространство другой страны на 500 километров, и провести там долгое время, не отвечая на запросы диспетчеров и не реагируя на предупреждения. Но при этом совмещая траекторию полёта с американским военным спутником и искусно выполняя скоростной манёвр по уходу от сопровождения. И тела погибших не найдены.

Пилот Осипович уверял, что собственными глазами видел: салон лайнера, хорошо освещённый изнутри, был пуст. Так или иначе, выполнив приказ командования, лётчик в тот же день стал всемирно и печально известным. Наградили Геннадия скромно – орденом Красной Звезды, перевели на службу в европейскую часть страны и, присвоив очередное звание, торопливо уволили в запас.

Помню, почти до рассвета я читал десятки репортажей об этом событии, накалившем до предела отношения между СССР и Западом. Собственные выводы были коротки и состояли из двух пунктов. Первый: лётчик честно выполнил приказ при очевидном нарушении воздушных рубежей государства. И второй: трагедия пилота Осиповича в том, что он лично попал в жернова между двумя противостоявшими глобальными политическими системами. Обычный земной человек не в состоянии вынести такое испытание. Я много раз думал: а смог бы я после такого спокойно жить? А Осипович с этим грузом жил, и жил достойно, в маленьком домике неподалёку от Майкопа. А ведь это очень непросто, и… не дай бог прожить вот так каждому из нас.

Тесть вернулся домой в приподнятом настроении. Вручил мне листок с номером мобильного телефона. Это был телефон вдовы лётчика, с которой отец жены неожиданно встретился на кладбище.

Я решил встретиться с вдовой Осиповича. И не для того, чтобы ворошить прошлое. Мне хотелось узнать, как жил Геннадий Николаевич все эти годы, приближаясь к дате своего ухода, чем занимался, как менялись его взгляды на мир. Что он читал, с кем дружил, во что верил. Общался ли с сослуживцами? Как относились к нему в военкомате, в министерстве обороны?

В последних интервью Осиповича явно сквозила обида. Вспомнились слова старого друга: «Никакая женщина не способна обидеть настоящего мужчину. Обидеть настоящего мужчину способно только государство».

Дозвониться до вдовы мне так и не удалось: номер оказался несуществующим. Ошибка? А может быть, женщина сознательно пошла на это? Что ж, и в этом случае её можно понять. «Проживи незаметно», – говорил великий философ Эпикур. Очень может быть, при рождении афоризма греческий философ имел в виду как раз подобные ситуации.

Незаметно и, возможно, счастливо прожила жизнь «не скандальная» бабушка Домна Безлунная. А сколько таких Домн лежит ещё по Руси – тихих, не скандальных, безропотно пронёсших свою жизнь сквозь чёрную судьбину, войны и невзгоды? Вспомнились слова одного прозорливого батюшки, который, проезжая мимо сельского погоста, перекрестился и поклонился: «Господи Боже, сколько же тут святых людей лежит!» Его спутники изумились: «Как же так, отче? Здесь же одни крестьяне. Откуда взяться святым?» «Они святы не великими подвигами, а тем, что жили честно, по совести, – ответил священник. – Тем, что смиренно несли свой крест до конца».

Пришёл ли к вере лётчик Осипович? Жаль, не смог спросить об этом у его вдовы, но мне так кажется, что пришёл. Как же иначе? Если остаёшься жить, много раз переосмысливая ту сентябрьскую ночь, постоянно ощущая на себе невыносимое бремя людской молвы и одиночества, – как же обойтись без веры? Хотя бы без её крупицы?

Владимир ГУД,
Санкт-Петербург
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №42, октябрь 2018 года