Божественный мрак
29.10.2018 20:23
Даже представить страшно, кому мы молились

Божественный мракО Лидии Петровне мне многие рассказывали. Бывшая рьяная комсомолка, проработала всю жизнь в заводском листке. Была пламенным агитатором. А с началом новых времён стала столь же рьяной верующей. Впрочем, в искренности Лидии никто никогда не сомневался – не все, кто на 180 градусов переосмыслил взгляды, обязательно являются лицемерами.

– Да им просто деньги некуда девать, вот и все объяснения, – возмущалась однажды после службы Лидия Петровна. – Ладно бы сгнило всё – но зачем разбирать добротные старинные окна? А линолеум? Семи лет не прошло, как его меняли. Неизношенный почти. И везде плитку гадкую постелили. Представляете, какие деньжищи выбросили на ветер?
– Я к старым полам тоже привыкла, – вздохнула баба Саша, слушая речь разгневанной прихожанки. – Эти холодные какие-то.
– Холодные? – улыбнулся дядя Паша. – С них дует, что ли?
– Паша, ничего ты не понимаешь! – баба Саша погрозила пальцем старому прихожанину. – Не тот холод. Сердцу зябко. Раньше всё как-то было лучше.
– Вот и я о том же, – кивнула Лидия Петровна. – Зачем нужны эти евроремонты в храме? И, главное, кому? Нам? Или Богу?
– Лид, если честно, то на линолеум кое-где больно было смотреть, – попытался спорить дядя Паша. – Это в правом приделе он сохранился. А ты видела, какой он был истёртый у скамеек?
– Вот и подлатали бы у скамеек, – не унималась Лидия. – Положили бы новый кусок – наверняка от прежней закупки сохранились запасы. Или другим линолеумом закрыли. Не верю я, чтобы у наших монахинь совсем ничего не осталось в закромах. Нет, плитку им подавай противную. И скользкую!
– Лид, ты чего? – удивился дядя Паша. – Кто будет класть в храме на пол заплатки, да ещё из разных кусков? Всё сделали правильно – раз менять, то всё сразу.
– Ну хорошо. А старую икону Николы Угодника зачем из храма на солею унесли? – озадачила маловеров Лидия Петровна. – Намоленная, все так любили к ней прикладываться. И икону Матери Божьей – тоже. Сначала стеклом покрыли, а потом и вовсе убрали с глаз долой. Зато поставили аналои с этим блескучим софринским новьём. Сразу видно – на конвейере лепили, без души. Вроде лики, а всё равно какие-то неживые.
– Вот насчёт икон я согласен, – покачал головой дядя Паша. – Я сам любил к Чудотворцу прикладываться. Пусто стало без него.
– А всё потому, что наши батюшки в храме давно не распоряжаются, – заключила неугомонная Лида. – Владыка теперь определяет, куда каждый подсвечник поставить. Понравилось ему, видите ли, здесь всё решать. А они ему и возразить не смеют. Как будто настоятеля у нас нет. Позор просто!
– Ну а ты бы возразила владыке на их месте? – улыбнулась баба Саша. – Они же люди подневольные.
– Подневольные, не подневольные, а отцу Николаю эти пасьянсы из икон тоже надоели, – просветила Лидия Петровна. – Я сама слышала, как он говорил. И отец Иоанн недоволен…

Постепенно крохотная группка приходской оппозиции, по привычке обсудив все последнее новости, рассосалась. Но Лидию Петровну ещё долго не отпускал запал. Она даже пропустила нужный автобус, решила пройтись пешком. И всё ещё долго перекатывала в голове одну и ту же мысль: хорошо бы написать в городскую газету про последние веяния в церкви. Да написать так, чтобы выразить главное. Сказать с чувством, чтобы всех проняло до мозговой косточки.

«Не то золото, что блестит»… Нет, не так», – прикидывала в уме Лидия Петровна варианты заголовков. – Может, «Святые пятнашки»? Резковато».

Прошла неделя, а за ней другая. Рокировки церковного убранства вроде бы приостановились. Более того – в обоих приделах появились некоторые старые иконы, которые давным-давно перекочевали из храма в алтарь. Лидия Петровна даже подумывала повременить с разгромной статьёй, но в одно из воскресений невидимые враги поставили ей шах. И мат.

Служба проходила в левом приделе. Все иконы из внутреннего храма были убраны, иконостас завешен плёнкой, а в церкви возвышались строительные леса. Везде висела пыль после работы штукатуров.

– Что же это такое происходит? – перехватила после службы Лидия Петровна отца Иоанна, склонившись под благословение. – Опять ремонт?
– Иконостас по благословению владыки заказали, – пояснил батюшка. – Новый.
– А как же старый? – не поняла Лида.
– Вот уж не знаю, – уклончиво ответил отец Иоанн. – Либо в какой-нибудь строящийся храм отдадут на время, либо утилизируют. Из-за ветхости.
– Утили… Что? – глаза ревностной прихожанки округлились. – Да у кого же рука поднялась? Там же лики столетиями намолены!
– Решили – значит, так тому и быть, – развёл руками священник. – Не волнуйся ты. А те лики давным-давно чёрные от копоти – ничего не рассмотреть.

Отца Иоанна унесла стайка верующих, а Лидия Петровна ещё несколько минут стояла, пытаясь переварить только что полученную информацию.

Из храма женщина вышла в слезах. Её и без того хрупкий мир рушился, погружаясь в пыль и штукатурную крошку капремонта. Все литургии, молебны, вечерни, всенощные, все эти тихие часы, когда огоньки лампадок из-под красных и зелёных стёкол таинственно мерцали во мраке храмовых пространств, освещая тёмные иконы, словно непостижимое лицо самого Бога, – всё это неизбежно уходило в небытие. А ведь лик Творца настолько ослепительно ярок, что, как говорил святой Дионисий Ареопагит, пребывает как бы в «божественном мраке». Что же лучше свидетельствует об этом, как не тёмные иконы, которым молились наши деды, и прадеды, и ещё целая уйма поколений? Что ярче докажет правоту сердца, как не молитва, которая при взгляде на эту непостижимую темноту становится только теплее?

«Вот и отец Иоанн сдался, – не верила своим ушам Лидия Петровна. – А ведь сказано: не увлекайтесь украшательством церквей и благолепием, лучше храните веру Христову. А отченька-то наш отступил, отдал храм на поругание новым штампованным богомазам. Повесят повсюду свой сверкающий фальшивый новодел – и всё, нет больше нашего храма! Весь дух вышел».

В тот вечер Лида была так расстроена, что даже не позвонила бабе Саше. Обновленческий каток, неизбежно подминающий под себя приходы и судьбы, надвигался медленно, но неумолимо. Полночи Лида не могла уснуть. Подушка была мокрой от слёз.

Утром Лидия Петровна приняла тяжёлое решение. Она больше не вернётся в храм, где всё, что так любила, скоро будет вырвано с корнем. Как это ни прискорбно сознавать, но настала пора подыскивать новую церковь, куда ещё не докатились бесстыдные временщики, одержимые зудом бесконечного золочения и выстилания мрамором. Но пока новый иконостас ещё не возвышается Вавилонской башней над несчастным приходом, Лидия решила сходить на последнюю службу в родной церкви, лучше всего – на вечернюю. Приложиться к пока ещё висящим стареньким иконам, постоять напоследок, попытаться запомнить эту ускользающую, ноющую в сердце тишину – и проститься с ней навсегда.

Лидия Петровна сначала надела любимое праздничное платье, но потом передумала и облачилась в привычную одежду – поношенную блузку и чёрную шерстяную юбку с едва мерцающими тонкими звёздочками люрекса. Долго раздумывала: заказать ли напоследок службы, написать ли записочки? Потом решила, что лучше обойтись без привычной суеты у свечной лавки.

Церковь встретила Лидию огнями мощных ламп. Строительная бригада трудилась, судя по всему, днями и ночами. И лишь в любимом левом приделе, где уже началась вечерняя служба, всё было по-старому – спокойно и сумрачно.

Лидия постояла, вслушиваясь в слова молитв, но мысли её уносились роем обеспокоенных пчёл и бессильно шмякались о доски строительных лесов. Как же так? Неужели и этот таинственный полумрак рассеется под прожекторами очередного ремонта? На память приходили то тревожные апокалипсические картины, то коринская «Русь Уходящая».

Вечерняя служба подходила к завершению, батюшка уже закончил полиелей. Через полчаса начали расходиться немногочисленные молящиеся.

Лидия Петровна задержалась в храме. На месте снятого иконостаса зияла страшная пустота, точно открытая рана. Смотреть туда без боли было невозможно. Прихожанка постояла напоследок у старой иконы. И нечаянно услышала разговор двух монахинь и отца Николая, вышедшего из алтаря.

– Это какой-то кошмар, батюшка! – причитала молоденькая матушка. – Мы сначала и не поверили строителям, пока сами не увидели. Как же это допустили? Это же настоящий сатанизм!
– Ну, всякое могло быть, – вздохнул старенький священник. – Может, наспех принимали. Всё-таки время лихое. А может, священник в то время отсутствовал на приходе. Кто знает?
– А мы ещё раздумывали, куда лучше отдать иконостас, – добавила пожилая монахиня. – Жалели его. Слава Господи, хоть другие этого содома не видели!

Вздыхая, монахини и батюшка вышла из храма. Лидия заметила знакомую матушку, выходившую из лавки с записками.

– Мать Мария, что там за страсти творятся с нашим иконостасом? – полюбопытствовала Лидия Петровна. – Неужели решили оставить?
– Какое там! – погрустнела монахиня. – Вскрылось одно неприглядное дело. Лики-то помнишь тёмные? На иконостасе?
– Как же не помнить?
– Оказалось, наш иконостас обновляли в двадцатые годы, в самое безбожное время. Мастер заменял совсем ветхие. Что-то чистил, что-то писал. Лики потемнели от свечной копоти, а может, их специально когда-то на заказ затемнили. Мода ведь тогда была на тёмные иконы. Но самое страшное – это верхний ярус.
– Почему страшное? – не поняла Лидия.
– Когда сняли ряд икон, оттёрли от грязи немного – и… – старая монахиня перекрестилась. – Господи, помилуй нас!
– Что?
– Там были не иконы, а какие-то рожи, – повторила крестное знамение инокиня. – Карикатуры на святых. Так-то вроде и не видно, если вблизи не присмотреться – подвоха и не заметишь. Отдали заказ в двадцатые годы какому-то случайному богомазу. А тот, видно, даже верующим и не был. Решил посмеяться над «тёмными массами», вот и намалевал морды сверху. Издали смотришь: вроде благодать. Стыд-то какой! Даже представить страшно, кому мы всё это время молились. Прости нас, Господи!

Через неделю на приходе состоялась первая литургия с новым иконостасом. Но Лиды на её привычном месте больше не было. На той литургии Лидия Петровна встала поближе к солее и внимательно рассматривала в первых рядах молящихся яркие лики святых, по которым медленно полз луч утреннего солнышка.

Дмитрий БОЛОТНИКОВ
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №43, октябрь 2018 года