Бешеные деньги
21.11.2018 00:00
БешеныеТоргово-развлекательные центры, как ни крути, места магические. В начале 2000-х в пустынной зоне за пределами Московского автомобильного кольца как по взмаху волшебной палочки начали расти выставочные павильоны. Трудолюбивый восточный люд приезжал целыми поселениями, и шумный человеческий термитник не прекращал свою работу ни днём ни ночью.

Все остальные московские выставки содрогнулись. ВДНХ и «Олимпийский» сдались почти сразу, Гостиный Двор долго бился в конвульсиях, но в конечном итоге высморкался в кружевной платочек и отошёл в сторону. И лишь Экспоцентр на Красной Пресне отважно вступил в схватку. Если намечалась крупная международная выставка, то её делили шумно, с боем. Объявляли одни и те же даты, предлагали выгодные условия для участников, сулили скидки. А все, кто трудился в этом секторе, в панике хватались за голову и не знали, что выбрать.

Экспоцентр сделал ход конём и протянул ветку метро прямо к своим павильонам. А добраться до подмосковных торгово-выставочных центров можно было только по воздуху, километровые пробки на МКАДе стояли сутками, а над ними кружил вертолёт владельца гигантского торгового города, правда, не голубой, а красный.

Уж не помню, какой был год. Вышли мы с коллегами после работы и остановились в раздумье, как бы лучше поздним вечером до Москвы добраться – на дирижабле или беговом страусе. Весь персонал торгового центра что-то праздновал, звучали песни, бубны, трубы. Таксист-азербайджанец махнул рукой и весело крикнул:
– Э, праздник сегодня! У хозяина внук родился! Садитесь, дэвушки, бесплатно довезу! И вам, наверное, зарплату прибавят!

Мы, конечно, сели, но поржали.

Потом у нас открылся концертный зал, куда для начала заявился будущий президент Америки Дональд Трамп со своим конкурсом всемирной красоты. А потом наперегонки рванули отечественные эстрадные звёзды с сольными концертами, напрочь забыв о Кремлёвском дворце. Появились гостиницы, торговые центры, бутики и рестораны, яхт-клуб и океанариум – получился настоящий город! Но цены в нём были какие-то заоблачные! Казалось бы, для кого всё это роскошество придумано, для арабских шейхов? Но нет. Вокруг нашего торгового «сити» быстро разрастались коттеджные посёлки, где проживали «селяне» такого уровня, что нам и не снилось. По нашим выставочным залам прогуливались известные персоны: громогласная Ксюша, раззолочённый Филя, скромняга Прохоров и много ещё кто.

Официанты в барах стояли по стойке «смирно», не дышали и каждый час меняли белые перчатки. Тонконогие модельки порхали словно бабочки, призывно улыбались и раздавали буклетики. Нам, переводчикам, был предписан дресс-код – деловой костюм, и желательно, чтоб от фирмы «Прада».

Лично меня эта ярмарка тщеславия не раздражала, а скорее веселила. Персонажи попадались забавные и очень узнаваемые. Словно находишься внутри пьесы Островского «Бешеные деньги», где разудалое купечество гуляет с размахом.

На выставке «Яхт-шоу» мужчина с золотой якорной цепью на шее долго разглядывает дверные ручки. Изделия были итальянского производства, естественно, красивые и заковыристые.

– Это фиксаторы для кабин. Если яхта попадёт в шторм, необходима полная герметичность, – объяснила я.
– Круто! – восхитился мужик. – Я бы взял. Только тогда и яхту купить надо.

Потом глубоко задумался, что-то прикинул в уме и добавил:
– А лучше две… Сын скоро подрастёт.

Я сложила пальцы колечком и свистнула в сторону бара, где прохлаждались владелец судоверфи и инженеры. Итальянцы примчались резвыми скачками. Остаток дня мы обсуждали заказ: длину плавсредства в футах, скорость в узлах, глубину посадки и оснащение кают.

…Находиться на стенде во время мебельной выставки было тяжело, глаза резало. Оно и понятно: душевые кабины, щедро усыпанные кристаллами «Сваровски», блистали и переливались всеми цветами радуги. Дама в шубейке бережно наглаживала панели и скашивала взгляд на свои руки, где на каждом пальце сидело по колечку с брюликом, – видимо, сравнивала, что сильнее блестит.

– Прямо как настоящие, – восторженно выдохнула она. – И почём?
– Эта – пятьсот тысяч, но есть и дешевле, – отозвалась я.
– Не, дешевле не надо… Теперь только самое дорогое! Имею право!

Я даже не сомневалась, что дамочку зовут Люда, Валя или Рая, а норковая шуба в пол и всё остальное появились у неё недавно. А до этого, в середине девяностых, Люда, Валя или Рая носила на ручках не колечки, а сжимала в кулаках безразмерные клетчатые челночные сумки. Из любопытства я решила поэкспериментировать и проверить свои догадки.

– Брать надо! Цена-то плёвая, складская, оптовая. В магазине они потом реально двести процентов накрутят.
– Так ты в теме! – оживилась Люда, Валя или Рая. – Я тоже этих макаронников как облупленных знаю! Переведёшь, поможешь поторговаться? Хочу ещё туалетный столик взять, который с жемчугом натуральным.

Давно заметила: поторговаться состоятельные люди любят и делают это яростно, можно сказать, до последней трудовой копеечки. Так, один мой небедный родственник, когда приходил навещать маму в больницу, никогда не покупал бахилы за пять рублей, а доставал использованные из мусорного ведра. «Зачем лишние деньги тратить?»

…На автосалоне нарядная семейная пара приглядела на нашем стенде керамического слона. Никакой функциональной нагрузки он не выполнял, а служил исключительно для украшения экспозиции. Владелец фабрики и сам был бы рад избавиться от громоздкого чудовища, не тащить же его обратно в Италию, но подарки дарить был не намерен. Супруги трясли фабриканта, как дерево с недозрелыми грушами, в конечном итоге с тысячи долларов спустились до ста. Укутали добычу в полиэтилен, приподняли, крякнули и опустили. Зверюга оказалась тяжеленной. Фабрикант выразил желание помочь, предложил вместе дотащить слона до машины.

– Нет, не надо!!! – испуганно взвизгнула супруга и зашептала мужу: – Если он увидит, какая у нас машина, опозоримся! Мы ж торговались, как последние нищеброды!

Как ни парадоксально, торговать предметами роскоши у меня получалось легко – видимо, сказывались врождённый пофигизм и безразличие к материальным ценностям. Работать звали часто, но через какое-то время мне это поднадоело, да и времена поменялись.

Однажды я рассказывала туристам, что был в истории послереволюционной России незабвенный период под названием НЭП. Когда государство дало отмашку народонаселению – зарабатывать и богатеть, наращивать на косточках жир и мясо. Правда, продлилось это недолго, всего семь лет. Дотошные итальянцы приставали с вопросом: «А что же было дальше?» А дальше всё национализировали. Для нужд восстановления народного хозяйства и военно-промышленного комплекса. Время движется по спирали и неотвратимо возвращается именно в ту точку истории, откуда всё начиналось.

– Ольга, ты занята? Хочешь поработать?

Синьора Роберта была настоящая бизнес-леди, к долгим разговорам склонности не имела. Когда-то мы даже приятельствовали, но однажды она обидела меня процентами, и мы расстались.

– У меня на стенде какой-то детский сад. Ничего не могут, не умеют! Может, придёшь на пару дней, тебе же продавать не трудно?

Действительно, что тут трудного – продавать столики, комодики, люстры с золотым и серебряным сусальным покрытием и инкрустацией из фарфора? Товар-то ходовой и востребованный, и цена нормальная, 5–6 тысяч евро за изделие.

Деньги были нужны, и я стала собираться в дальнюю дорогу, в «Крокус-сити», где уже лет пять не была. Туда, кстати, уже и метро проложили, но километры от этого не уменьшились. На стенд из чувства противоречия я заявилась в джинсах и толстовке, на спине красовался кудлатый Цой, а на груди – провокационная надпись «Рок-н-ролл мёртв, но секс и наркотики – нет!». Роберта уже набрала в лёгкие воздух, чтоб разразиться тирадой, но тут на стенд зашла милая тётушка и, увидев меня, чуть ли не обнимать кинулась.

– Девушка, вы меня не узнаёте? Помните, в 2004 году мы с мужем мебель у вас покупали? Как раз дом достроили! Спальню и гостиную, дворцовая классика из красного дерева. Муж-то год назад умер. А сын сказал, надо интерьер обновить.

Я вовсе не помнила ни тётю, ни дворцовую классику, но утрате искренне посочувствовала и согласилась: жизнь продолжается, и надо обязательно интерьер обновлять.

Тётушка болтала со мной, как со старинной приятельницей, делилась проблемами здоровья, хвасталась успехами сына. Хороший мальчик вырос, бизнес отца не забросил! Попутно она прикупила комод, зеркало, пару напольных ваз и золочёную люстру. Только посетовала – денег мало с собой взяла, открыла кошелёчек, извлекла 300 тысяч рублей.

– Для аванса хватит? А остальное сын вечером привезёт.

В конце дня действительно появился мужчина в спортивном костюме и кедах, поинтересовался, что матушка присмотрела, быстро расплатился и продолжил оздоровительную пробежку. Правильно, здоровье превыше всего! Синьора Роберта хищно потирала ручонки, а мои юные коллеги переводчики пребывали в состоянии культурного шока.

– Она кто? На нашу преподавательницу языковедения похожа! А почему одета так скромненько?

Как было объяснить девчонкам, что прошли лихие купеческие времена. «Селяне» теперь тоже видоизменились, и встречать надо не по одёжке, а внимательно смотреть на застёжки.

Молодая семейная пара, муж и жена, как зачарованные рассматривали люстру. На белом ажурном, словно кружевном, каркасе примостились разноцветные фарфоровые райские птички, бабочки и цветочки. Я подкралась к ним со спины и заговорщицки шепнула:
– Красиво? Сама который день любуюсь!
– А почему не возьмёте? – поинтересовался супруг.
– Куда? – я трагически развела руками. Люстра по своим габаритам предполагала потолок не менее четырёх метров, и в доме, где я живу, она уместилась бы лишь в холле подъезда. Но реплику я сыграла на контрасте: мол, рада бы, да вешать уже некуда! И меня поняли правильно.
– Вот и у нас та же проблема, – закивала супруга. – Прямо хоть новый дом покупай. Если только в детскую, дочке…
– А сколько годиков принцессе?
– Уже двенадцать, – расцвела счастливой улыбкой мама, а папа, услышав, что за покупку ещё и выставочная скидка полагается, с готовностью достал портмоне. Любезно попросил пересчётом в рубли не утруждаться, он всю сумму в евро незамедлительно внесёт.

Мои юные коллеги опять охали и ахали – какие вежливые и приятные люди, даже не подумаешь, что богатеи! Возможно, девчонки не помнили кое-какие исторические нюансы… Известные купеческие фамилии, к примеру Демидовы или Строгановы, сколотив капитал, отправляли отпрысков учиться в столицу и за границу. Чтобы выросло следующее поколение образованным и воспитанным, достойным и благородным. Чтоб горя не ведали и не знали, каким потом и какой кровью родителям денежки достались.

По коридору со скоростью кометы летел мальчишка лет восемнадцати, наглухо уткнувшись носом в свой гаджет. И на полном ходу крепко впечатался лбом в колонну напротив нашего стенда, охнул и присел. Я подхватила пострадавшего за шкирку и усадила на пуфик, а ко лбу приложила фарфоровую коробочку с розочками. Мальчишка открыл глаза и в испуге уставился на столик прямо перед ним, где красовался мелкий фарфоровый шурум-бурум.

– Это что?
– Декоративные вазочки, тортницы, горки для фруктов.
– А сколько стоит?
– Смотря что тебя интересует… Пятьдесят, шестьдесят, семьдесят тысяч…
– Долларов?
– Рублей! Головой повредился? – рассердилась я. – Несёшься, дороги не разбирая!
– Ой, извините! Я ничего в этом не понимаю, – заныл мальчишка. – У нас дома мероприятие намечается. Дед сказал – сгоняй на выставку, сувениров каких-нибудь купи. Поможете выбрать?

Неделю назад в супермаркете «Пятёрочка» примерно с такой же просьбой ко мне обратился другой подросток: «Тётенька, мне мама список составила: огурцы, помидоры, молоко, масло… А я не знаю, что выбрать. Поможете?» Да какая, в принципе, разница, что мальчишке выбирать – огурцы или фарфоровые горки?

– А маме и бабушке точно понравится? – слегка сомневался пацан, шелестя дедовыми купюрами.
– Маме сколько лет, как мне? – поинтересовалась я.

Он покосился на мои модно драные джинсы, покачал головой.

– Не… ей уже сорок.

Я хмыкнула и подумала: бабушка, пожалуй, будет ближе мне по возрасту.

Синьора Роберта упаковала для малыша четыре объёмные сумки с сувенирами для всей семьи.

– Как пойдёшь? Они тяжёлые. Помочь до дверей донести?
– Нет, спасибо большое! Дед пришлёт кого-нибудь! – паренёк опять активировал гаджет и понёсся дальше, в свою долгую и счастливую жизнь.

Если вы не в курсе, под термином «прислать кого-нибудь» имеется в виду обслуживающий персонал из свиты: водители, телохранители, личные ассистенты, дизайнеры. Крылатая фраза Грибоедова «Служить бы рад, прислуживаться тошно» сейчас потеряла свою актуальность. Служивый люд исполняет свои обязанности трепетно, за чужое добро радеет, словно за своё.

Две разряженные в пух и прах дизайнерши за время выставки мне выпили всю кровь. Что им ни предложишь, всё не так! В последний день пришли вместе с женщиной в сереньком пальтишке и опять хором доказывали: «Габариты не те, цвет не тот, стиль вообще кошмар!» Нервы были уже на пределе, и я не выдержала:
– Послушайте, я что-то не понимаю. Человек за свои деньги не может купить то, что ему нравится?

Дизайнерши побледнели и замолчали. А обладательница серенького пальтишки от «Шанель» глянула на меня как на спасительницу.

– Да! Я бы весь этот гарнитур в серебре взяла. Три тысячи квадратных метров надо заполнить.

Со стенда напротив за нашим марлезонским балетом наблюдала подруга-переводчица Юля. Когда мы вышли покурить, она сказала:
– Когда я всё это вижу, у меня начинается приступ классовой ненависти. Буржуи проклятые!

Да что об этом говорить… Можно завидовать и злиться, можно упираться и карабкаться по лестнице благосостояния. Но в конечном итоге все окажутся равны. Рабочие, которые пришли на демонтаж стенда и за 2 тысячи рублей до одиннадцати вечера паковали роскошные люстры. Личные ассистенты и транспортные компании, которые дрожали за каждый фарфоровый цветочек и горько причитали: «Осторожнее! Если что-нибудь сломается, нам голову оторвут!» И счастливые обладатели домов, заводов и пароходов, которых тоже ничто не спасёт от прихода старческих болячек, потери близких, неминуемой смерти…

Роберта заплатила нормально, на этот раз не обманула, и я отправилась прогуляться по «Крокусу». Над крытым катком высокий купол сделан в виде неба, и по нему, словно живые, плыли пышные облака. Детвора радостно визжала, осваивая искусство серебряного конька. Родители в барах и кофейнях расслабленно потягивали напитки, молодёжь шныряла по магазинам. Значит, всё у нас не так уж плохо! Я тоже хотела присесть куда-нибудь отдохнуть, но потом прикинула, что мне ещё два часа добираться до дома на метро и электричке, и передумала.

Ольга ТОРОЩИНА
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №46, ноябрь 2018 года