Неутомимый деньгосос
19.01.2019 00:00
В ежовых рукавицах вас надо держать

НеутомимыйВ один прекрасный день до нас дошло, что сдаваемая квартира высасывает денег больше, чем приносит. Мы не москвичи – это в столице сдал родительское наследство и мотай на какую-нибудь Чунга-Чангу, жуй кокосы, ешь бананы, размещай в соцсети прикольные фотки и предавайся нирване.

В мужниной двушке жила молодая семья за 8 тысяч в месяц, без всяких там «плюс платежи и счётчики». Коммунальные услуги оплачивали мы, на это со свистом улетало 5 тысяч. 1,5 тысячи сжигало электричество. Квартира угловая, у пары двое маленьких детей, поэтому по углам калилось два обогревателя – мы же не изверги морозить малышей. Ну, там пелёнки-распашонки – стиралка тоже много потребляла. Компьютер, понятно, не выключался, дело молодое.

Теперь добавьте капремонт, налог, обслуживание кодового замка на двери подъезда – тоже из нашего кармана. Последней каплей стала установка общедомового прибора учёта тепла. В конце года за потери пресловутого тепла все жильцы дома доплатили круглую сумму. Причём в квартирах стоял дикий холодище. Непонятно, откуда потери: то ли чужие долги разбросали по всему дому, то ли платили за соседний магазин, в который из нашего подвала тянулись какие-то провода, кабели.

А тут перед Новым годом Дедушка Мороз из управляющей компании ещё принёс подарок – чек на счётчик ОДПУ (общедомовой прибор учёта), за его приобретение. По 80 тысяч с квартиры. Спасибо, что не сразу, растянули на восемь лет. И уж совсем мы заорали благим матом, когда на общем собрании намекнули: дескать, пока это стоимость самого счётчика, а ещё будут взимать за его установку и обслуживание.

Коммунальщики, будто осатаневшие псы, вцепились со всех сторон, и чем больше их стряхиваешь, тем злее впиваются. Караул, заживо рвут!

Решено: продаём квартиру, эту зверину алчную, пиявицу ненасытную, этот неутомимый деньгосос. Зашли на соответствующий сайт – на сто предложений продажи три объявления «куплю». Сравнить «товар» с нашим и установить адекватную цену не было никакой возможности.

Покупателю ведь что подавай? Чёткое, деловое описание квартиры. Вместо этого сайт пестрел нескончаемыми фотографиями. Продавцы демонстрируют занавески в горошек, шкафчики, коврики, торшеры и бра, включённые для уюта. Хозяюшки с гордостью показывают блеск кухонь и плит, наборы красивых кастрюль и кофейных сервизов.

Мы выставили чертёж планировки квартиры – просто и со вкусом – и написали: «Состояние жилое, требуется косметический ремонт».

Как положено, за месяц попросили молодую семью освободить жилплощадь. Они съехали стремительно и тайно, оставив ключи соседям. Почему – стало понятно, когда мы вошли в квартиру. Оставляли её свеженькую, чистенькую, – а вошли в «убитую».

Как только квартиранты сняли шторы, картины и постеры, горшки с цветами с окон, убрали ковры – обнажились следы разрухи. Картины закрывали обои в пятнах и дырах. Под коврами таились облупленные и прожжённые полы – непонятно, шашлыки здесь жарили, что ли? Кухонные шкафы в липкой черноте, страшно прикоснуться – они хотя бы о детской гигиене думали? У стола и табуретов даже ножки в потёках кофе и высохшего яичного желтка. Новая плита в панцире из остатков пригоревшей пищи и окалины, конфорки в бахроме из сажи.

Квартирантка жалобно проблеяла по телефону, что приехать из деревни не может: болен ребёнок. А я ведь не изверг, правда? Да и сама виновата, пустила сдачу квартиры на самотёк. Бывалые люди качали головами: «Всё на доверии? Ну-ну». – «Но ведь они живут практически за спасибо, совесть-то есть? Элементарное чувство благодарности?» – «Элементарное чувство распущенности ты в них взращиваешь. Если вам квартира безразлична, квартирантам тем более».

Я, конечно, размазня. Дальше порога носа не совала, конфузливо принимала денежки, завёрнутые в кипу платёжек. Шутила: «Стены, пол, потолок на месте? Слава богу!» Дошутилась.

Сдавать квартиру – целое искусство, изволь быть ласковой стервой. Но не могу же я ежемесячно делать обход: приподымать ковры, заглядывать за шторы, сдвигать горшки с цветами, принюхиваться в туалете, лазить в кухонные шкафчики, водить пальцем в ванной, двигать и пересчитывать посуду, скандалить по поводу кошки, которая метит углы и о которой не договаривались. Не могу трясти пальцем перед носом взрослых людей: а-та-та! Устраивать шмон – это так унизительно, не по-человечески! Квартиранты быстро просекли это моё раскисляйство.

«Надо было брать залог, шёлковые были бы», – посмеивались бывалые люди. Да ведь квартиранты – он молодой инженер, она учитель, дети малые – небось, от получки до получки живут, какой залог? Спасибо, что хоть деньги платили аккуратно, день в день…

Неделю я драила, отмачивала, отскребала ванну, унитаз, двери и мебель. И в такт остервенело двигавшейся проволочной мочалке подвывала: «Не делай! Добра! Не получишь! Зла! Не делай! Добра! Не получишь…»

Я по убеждениям ярый либерал и демократ, но, отжимая тряпку, вынесла вердикт: «Дрына вам хорошего, а не доверие. В ежовых рукавицах вас держать. Только язык страха понимаете».

Мысленно провела параллель между разгромленной квартирой и государством. Граждане (мы с мужем) доверили квартиру (маленькое государство) квартирантам в аренду (временную власть). И вот что сделало отсутствие учёта и контроля. Стоим и хлопаем глазами среди ободранной, растерзанной и вынесенной квартиры. Разбиты столовый и чайный сервизы, исчезли многие книги, пропал мешочек с дедовскими медалями и орденами, который муж, видите ли, забыл в шкафу.

Мы на распутье. Затеять ремонт? Увы, нет времени: конец года, у мужа на работе аврал. Или продавать как есть, но намного дешевле? Бывалые люди советуют: сделайте «косметику на продажу», тяп-ляп, для вида. Наймите самую дешёвую бригаду. Уценённые обои, тонкий одинарный пластик в окна, некондиционную краску на пол, которая сойдёт через месяц. Неважно, ведь квартира уже будет продана, не самим жить. Главное – пустить пыль в глаза, чтобы человек вошёл и глазу было приятно. Как пишут в объявлениях на сайте: «Чисто, уютно, заезжай и живи».

– Это нечестно. И потом, покупатели не дураки.
– Покупатели дураки. Им подавай, чтобы сверху блестело, чтобы красивая обёртка была.

Пошёл народ, начались смотрины.

– Вот вы написали: отличная планировка. А чем она отличная?
– Комнаты в разные стороны и далеко друг от друга. Коридор широченный, хоть на велосипеде катайся. Квартира – «распашонка», такие ценятся на рынке.
– Да? Мы и внимания не обращали. И зачем нам кататься на велосипеде по коридору? «Распашонка» какая-то…
– Ну как же, – терпеливо вразумляли мы. – Представьте, что обычно предлагают: кухня, гостиная, спальня – все окна в одну сторону. Бюджетный вариант. И называют сие недоразумение двухкомнатной квартирой. Хотя на самом деле это одна длинная комната, разделённая перегородками. Через стенки все шорохи слышны.
(Кстати, у директора громадного комбината Катерины Тихомировой из фильма «Москва слезам не верит» такая же унылая планировка.)
– Странно, мы даже не задумывалась. Ой, да тут у вас работы непочатый край.
– Так у нас и скидка приличная. Сделаете ремонт на свой вкус.
– Знаете, – вздыхают, – мы хотим, чтобы уж на всё готовое. Чтобы рук не пачкать, заехать и жить.

Следующей прибежала маленькая женщина. За минуту успела заглянуть во все углы.

– У меня сыновья, два лба, всё в телефонах сидят. Что вы, они не будут заниматься ремонтом, сами понимаете, нынешняя молодёжь… Может, сами хотя бы мало-мальский ремонтик сделаете?
– Да ведь потом им всё равно придётся переделывать под себя.
– Им? Им кроме компьютера ничего не надо. До сих пор уверены, что отвёртка – это апельсиновый сок с водкой.

Ещё звонок.

– Нас устраивает ваша квартира по описанию. А почему так дёшево?
– Требуется ремонт.
– Вань, там требуется ремонт! Ой, нет, знаете, нам вариант с ремонтом не подходит.

А голос в трубке знакомый-знакомый.

– Лена, ты?

Я знаю эту бездетную пару. Иван – вахтовик, она – продавец в круглосуточном магазине, сутки через двое. Входя в квартиру, Лена сбрасывает сапоги и прямо в пальто спешит в комнату. Жадно, на ходу, будто речь идёт о жизни и смерти, хватает пульт, чтобы не пропустить очередной сериал. Не отрывая взгляда от экрана, переодевается. Не отрывая взгляда от экрана, ужинает. У них всегда раздвинута софа, можно удобно обложиться подушками, и есть куда поместить тазик для семечек и тазик для шелухи. Сидят двумя холмиками, лузгают семечки. Изредка делятся отрывистыми репликами.

– Это он чё сказал, Вань?
– А она чё? Вот коза!

Сериалы следуют один за другим, супруги только успевают переключать каналы. До половины третьего ночи мерцает голубым светом их окно.

Они тоже не хотят пачкать рук, и у них нет времени на ремонт. Впрочем, чего я лезу со своим уставом в чужой монастырь.

Уже готовы поддаться советам бывалых людей, сделать псевдоремонт на продажу, покрасить в красивый цвет на скорую руку. И тут появляется деятельная девушка, как выяснилось, петербурженка – покупает квартиру для тёти.

– Ах, какая чудная планировка! – тут же на листке прикидывает, с чего начать ремонт и во сколько обойдётся.
– У нас на примете есть хорошие маляры, – предлагаю я.
– Зачем? За отпуск мы с тётей сами всё сделаем. Хоть и не специалисты, но обои-то поклеить сумеем. Вы только этот стол не выбрасывайте, ладно? Будем с него потолки шпаклевать, штукатурить, с проводкой разбираться. Мужчин в доме нет, мы привычные, «я и лошадь, я и бык…». А с вас скидочка щедрее, да?

А ещё говорят, горожане белоручки. Ударили по рукам, дело решилось в полчаса. А не появись петербурженка, боюсь, до сих пор ходили бы сонные покупатели-экскурсанты, глазели по углам, придирались ко всему и изо всех сил искали оправдание, чтобы не купить квартиру.

Петербурженка торопит, срочно вывозим и раздаём в добрые руки мебель. Подали объявление: «Отдадим полированную стенку производства СССР. Самовывоз». Никто не откликнулся, ни один человек! Мы поняли почему.

В выходные муж разбирал её целый день. Постукивал молотком, ковырял пассатижами, выкручивал десятки проржавевших, вросших, рассыпавшихся в пальцах шурупов. Под конец рассвирепел и уже кусками выдирал заднюю фанеру – только гайки и винтики по комнате летали. Знакомый потом похвалил: «Молодец твой муж. Я свою разбирал неделю». Вот что значит советское качество, на века!

Видимо, советские инженеры-конструкторы из многочисленных НИИ полагали, что новосёлы, их дети и внуки осядут в квартирах на столетия. Что люди в принципе не обмениваются, не съезжаются, не разъезжаются, и с адским трудом собранное, подогнанное, опилочное, клеевое чудо будет стоять нерушимо на своём месте до скончания веков.

– Надеюсь, хотя бы сейчас появились квартиры со встроенной мебелью? – с отчаянием возопил муж.

Действительно, как было бы здорово: подхватился, в одну руку – невесомый любимый туалетный столик, в другую – пуфик, под мышку корзинку с мелочью, и в новое жилище.

А вот фигушки. Мебельные магазины до сих пор под завязку забиты корпусными шкафами-купе, многосекционными стенками-гробами: тяжеленными, под купеческую старину, под красное дерево, с золочёными витыми ручками. Неистребима в русском человеке любовь к громоздким вещам, шумным переездам и сборкам-разборкам. Отсюда поговорка: три переезда равны одному пожару.

Вспотевшие, тяжело дышавшие после расправы с бедной, верой и правдой служившей стенкой, мы откупорили термосы и сели перекусить. И вдруг стали вспоминать, как в своё время добывались все эти шифоньеры, ковры, хрусталь, сервизы.

«Чтобы всё было как у людей, чтобы было что на стол поставить, в шкаф повесить» (фильм «Родня»).

Тогда мебель и утварь являлись смыслом жизни, за ними годами стояли в очередях, вычёркивали в календаре дни, раз в месяц тревожная перекличка: а вдруг кто помрёт? Жалко, конечно, но на одного человека ближе к заветной покупке. И как светились глаза и сами собой разъезжались в широченной счастливой детской улыбке губы: доста-а-али!

Вот она, воплощённая мечта, сверкающая полировкой красавица, а в ней непременно хрусталь и сервиз – не для еды, упаси бог! Ковёр – не на полу, с ума сошли, что ли, ногами такую ценность топтать? Только на стену! И гости ходят, словно по музею, завистливо-уважительно выспрашивают: как да где, да когда, да через кого, да почём…

Помните бессмертный диалог из «Иронии судьбы»?

– Это мой гарнитур, польский.
– Восемьсот тридцать рублей.
– И двадцать сверху.
– Я дал двадцать пять.

Сейчас, как выяснилось, те гарнитуры не нужны даже даром, даже в огород – возни не оберёшься, на сборщиков, грузчиков и перевозку больше потратишь.

А вот этот сервиз свекровь вынимала любовно, дважды в год, на Рождество и Пасху. Трепетно протирала фланелькой каждое блюдце, каждую чашку, и ставила пирамидкой на место. Нынче те чашки-тарелки неохотно, за копейки принимают в комиссионке: не жалко на счастье бить на свадьбах. Переоценка ценностей, переосмысление действительности, перестановка приоритетов.

Зато сейчас многие с ностальгией вспоминают советские здоровые продукты. Я задумываюсь: что лучше? Стоять в километровых очередях за натуральной едой, теряя время, деньги и облик человеческий? Толкаться и лаяться: «вас тут не стояло»? Или с достоинством прогуливаться по великолепным супермаркетам с корзинкой и капризничать: хочу – это возьму, хочу – то, а хочу – третье. Разницы нет: и то, и другое, и третье – резиновое и пластмассовое. И на вкус, и по содержанию, и по консистенции.

Хорошо бы, конечно, чтобы и натуральное, и без очередей. Но у нас в стране такой потребительский пасьянс как-то всё не складывается. Чтобы он сложился, надо, наверно, стать инициативными и неугомонными, как моя петербурженка. Тормошить, теребить, требовать. Не ходить растерянными экскурсантами по квартире (стране) и кривить губу: то не так и это не эдак, а решиться на действие, наконец. Вылезти из одеял, спрыгнуть с дивана, выбросить семечки и выключить ящик. И не быть такой кислятиной, как я, позволяя терзать, гадить и грабить собственную квартиру.

Петербурженку, кстати, зовут Люда. Мы с ней подружились и частенько перезваниваемся.

Нина МЕНЬШОВА
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №3, январь 2019 года