Есть установка: восхищаться
16.03.2019 00:00
«Лучше бы денег дала, старая сволочь»

Есть установкаЗдравствуй, любимая «Моя Семья»! Больно и стыдно за своё Отечество, в котором честные и добросовестные люди, профессионалы теперь не в почёте.

Очень хорошо помню начало девяностых, когда многие с удовлетворением говорили: «Теперь всё будет частное, а хозяин-частник плохого работника держать не станет, и всё вокруг заблестит и засияет!» И уже через несколько лет у нас в провинции территория «заблестела и засияла» битым стеклом, пустыми пластиковыми бутылками, глубокими лужами и клумбами, заставленными машинами.

Потом и в нашем захолустье появились большие фитнес-центры и супермаркеты с огромными заасфальтированными площадями, похожими на армейские плацы: ни цветочка, ни кустика, всё вырублено. Экономия на дворниках – плац-то убирать проще.

Рядом со многими частными заведениями-учреждениями – переполненные мусорные баки и урны. Снова экономия. Частник сам себе хозяин, первые три года его вообще не трогай. А потом он сменит название – и вот оно, новое предприятие, не со всякой проверкой придут. Есть, конечно, частные организации с зелёными насаждениями, дорогими фонарями и мраморными скамейками, но и там, и здесь изменилось главное – отношение к работнику.

Особенно тяжело женщинам, и вдвойне – разведённым. Мало кто из современных руководителей считает, что такие сотрудницы имеют право голоса. Конечно, в крупных городах это менее заметно, да ведь мегаполисы-то – не вся Россия!

За какие-нибудь несколько лет всё встало с ног на голову. Кричать на пожилого работника, оскорблять его при всём коллективе теперь даже модно. Наберёт в фирму какой-нибудь «эффективный менеджер» бесполезных родственников и длинноногих безмозглых девиц, делающих пять ошибок в одном слове, а на десяток таких «золотых» работников возьмёт одну «рабочую лошадь», желательно умную, стрессоустойчивую и совершенно безропотную – и упивается потом возможностью безнаказанно самодурствовать и нарушать любые этические нормы и законы.

Но «рабочие лошади» тоже хотят уважения к своему труду. Только вряд ли этого дождутся пожилые одинокие сотрудницы, за которых в нынешние дни никто не заступится. Их можно открыто гнобить, унижать, всячески умалять результаты их труда – и даже присваивать! – недоплачивать, заставлять вкалывать сверхурочно бесплатно под предлогом их мнимой неорганизованности и тупости.

Мне приходилось работать в офисе такой пожилой «рабочей лошадью», одной на пятьдесят молодых. Когда становилось невозможно терпеть насмешки молодёжи, я переставала делать вид, что не замечаю этого, и говорила: «Не спешите плевать в пожилых. Вы умеете обращаться с компьютером и другой техникой, но пожилые могут то, чего не можете вы. Достаточно на час отключить электричество, и всё, вы беспомощны. А я сосчитаю, напишу, проанализирую очень многое с помощью ручки, бумаги и обычных счётов с «косточками».

Одна из моих подруг, тоже бывшая вечная отличница, рассказывала, как с ней обращался начальник, её одноклассник, который в школе двух слов связать не мог. Однако подругу вырастила мама-разведёнка, а того одноклассника – папа-начальник, командовавший продовольствием всего города.

Начальник-одноклассник приносил моей подруге черновики приказов и других документов с кучей ошибок. Естественно, она их в черновике не исправляла и не говорила об этом в отделе, но на компьютере текст приказов набирала без ошибок. Начальник терпел недолго. В очередной раз ворвался в кабинет и c возмущением потребовал, чтобы подруга напечатала всё так, как он написал: «не» с глаголами – слитно, «а» вместо безударных «о», никаких запятых… Она молча подчинилась. Но кто-то из «повыше начальника стоящих» прочёл документ и изумился. Закончилось тем, что подруга получила выговор и часовую нотацию, в конце которой, вы только представьте, ей вручили орфографический словарь!

Правда, после этого, когда она грамотно набирала тексты документов, начальник уже не приходил с требованиями «всё исправить».

У меня за плечами три высших образования, все дипломы – с отличием, и по всем специальностям я работала. Так уж вышло: где-то не получалось, переучивалась и трудилась дальше. Не пью, на перекуры не бегаю, более двадцати лет педагогического стажа, в том числе и в вузе. Слова в общении с коллегами и учащимися подбирала так, чтобы не обидеть. Наверное, у меня получалось, иначе бывшие ученики не предлагали бы мне сейчас помощь.

Я на пенсии, но, чем могу, помогаю родителям, ведь лекарств надо много. Пригодился первый диплом – работаю в ветеринарной аптеке. Ещё ни разу никому не нагрубила, но сама с высокомерным отношением покупателей столкнулась не раз.

Однажды зашёл мужчина лет сорока и спросил «ендростил». Я никогда не смеюсь над людьми, произносящими с ошибками «неродные» названия. Показала ему коробочку с энроксилом, спросила: это? Нет. В общем, из десятка лекарств на основе энрофлоксацина не подошло ни одно. Покупатель сказал мне, что я ничего не соображаю в своём деле. Посоветовала ему посетить другие ветаптеки, возможно, там найдётся нужное лекарство.

Через пару часов обозлённый мужчина вновь влетел в наше помещение, разговаривая по телефону, – было понятно, что он даёт указания своим подчинённым. Не прекращая разговора, ткнул пальцем в пузырёк энроксила на витрине, швырнул на прилавок деньги, вырвал у меня из рук покупку и удалился. Представляете, как работается подчинённым с таким вот руководителем?

Часто получается так, что начальство по-разному относится к женщинам в коллективе, в зависимости от возраста и – что немаловажно – должностей, которые занимают их родственники.

Серенькая незаметная мышка, которую студенты вообще не воспринимают, быстро становится первым заместителем директора. А потому что её муж – важный чин в ГАИ, а у директора два сына-шалопая и такой же внук за рулём.

Преподаватель психологии на открытом уроке путает типы темпераментов, материал урока полностью взят из интернета. Но есть установка директора – восхищаться, ведь папа «психологини» – сварщик, он много чего сделал и ещё сделает в директорском хозяйстве.
Кандидат психологических наук пишет в журнале «интиллект», «теоритически», «кагнетивный». Но её сын работает в ФСБ, поэтому директор учебного заведения с ней крайне почтителен.

Сейчас нередко пишут: между пожилыми и молодыми нет взаимопонимания, потому что слишком велик разрыв в экономической, политической, культурной жизни. На это хочется сказать: у большинства народов принято уважать пожилых независимо от того, понимаешь ты их или нет, принято ценить опыт, мудрость. Ну пусть все работающие старики честно выскажутся, к кому из них относятся не с нарочитым, а с неподдельным уважением. Есть ли такие, кто ни разу ещё не плакал от хамства молодых? Ау, откликнетесь!

Моя бывшая студентка, молодая начальница, у которой мне довелось ходить в заместителях, во время работы любила почаёвничать и поболтать. Она неплохо знала моих дочь и зятя, интересовалась, как у того с работой, – знала, что он любит выпить и то и дело вылетает с места. Когда начальница в очередной раз спросила о моём зяте, я ответила, что он как раз собирается на собеседование. И она с такой ехидцей мне сказала: «Ну, у вас же столько лет педстажа, посоветовали бы ему что-нибудь».

Я заметила, что сама с советами не лезу, но, поскольку зять спросил, что ему там говорить, посоветовала заранее обдумать свои основные характеристики и попробовать произнести их вслух – как ответы на общепринятые вопросы.
Молодая моя усмехнулась: «Вот вы ему это сказали, а он вас выслушал и подумал: лучше бы денег дала, старая сволочь».

Я спокойно ответила, что денег уже дала – на проезд в другой город и обратно (на собеседование), на телефон (для бесперебойной связи), на обед и ужин (в один конец ехать три часа) и на новую рубашку. Но потом много раз вспоминала эти её слова: «Лучше бы денег дала, старая сволочь».

Эта молодая начальница много чего у меня спрашивала. Например, какой по счёту месяц октябрь. Или сколько в нём дней. Или сколько будет 28 плюс 60. Разумеется, ответы на эти вопросы она могла найти самостоятельно, но ей не хотелось. Я отвечала, а в её глазах читала вот это самое: «Лучше бы ты взяла и всё сделала сама, старая сволочь».

Можно заподозрить меня в зависти к её молодости и длинным ногам, но нет, не завидую. Старой я себя не чувствую, лицо у меня ещё и помоложе (только взгляд выдаёт возраст), а ноги точно не короче.

Пройдёт время, и сегодняшние молодые начальники станут пожилыми, только это будут уже другие пожилые. Все – звёзды, все никому ничего не должны. И кого они будут пожирать? Друг друга, как пауки в банке?

Из письма Аллы Даниловой,
г. Бузулук, Оренбургская область
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №11, март 2019 года