Небушко их закрыло
03.05.2019 00:00
У людей церковный праздник, а вы материтесь

НебушкоКогда сгущаются сумерки, а над вечерним Енисеем начинает клубиться первый туман, на кухне у Владлена Михайловича хочется сидеть вечно. Мой старый красноярский знакомый исходил своими рыбацкими броднями десятки местных рек – и больших, и маленьких. Рыболов первоклассный, вот только годы берут своё. А по молодости часто ходил в походы, сплавлялся на байдарках, неделями кормил гнуса в тайге.

– Кстати, насчёт моих любимых таёжных животных, – просвещал меня Владлен Михайлович, когда мы с мужем в очередной раз гостили у него в Красноярске. – Тебе, Олеся, просто необходимо попробовать настоящую кашу с таёжным мясом. Без этого опыта ты никогда не станешь настоящим туристом.
– Что это за «таёжная каша»? – не поняла я. – С дичью, что ли? Или с кабаниной?

Муж под столом ударил меня ногой.

– Нет, не с кабаниной, – поправил Владлен Михайлович. – С настоящим таёжным мясом. Это когда в тайге варишь кашу на костре, а вокруг тебя тучи гнуса. Он везде – и в глазах, и на лице, и в каше тоже. Вот и получается «таёжная каша с мясом».

Мужики смеялись, а я обиженно сопела. Владлен Михайлович достал папиросу, закурил.

– Смех смехом, а столько гнуса, как к северо-западу от Бахты, я ещё нигде не видел. Просто непроницаемое марево, прямо висит в воздухе. Все обычно на правый берег Енисея рвутся. Подкаменная Тунгуска, плато Путорана, горная тайга, красота… А левый берег низменный, леса да болота, глазу не за что зацепиться. Туристы были – и прошли. А вот как приходится людям, которые в тех местах живут и работают, я до сих пор с трудом представляю.

Давно это было. Может быть, году в семьдесят восьмом или семьдесят девятом, но точно до Олимпиады. Сагитировал меня знакомый на рыбалку как раз в места под Бахтой. Я в отказ – далековато, только теплоходом до Бахты несколько суток, а потом ещё по рекам спидометр накручивать, мне бы где-нибудь поближе.

Но знакомый упёрся: «Михалыч, ты чего такой тяжёлый на подъём? Там есть речки, где рыба никогда не видала человека, край непуганых идиотов! Рыба берёт на всё, что нацепишь на крючок. И не какие-нибудь линёк с щукой, а хариус и таймень! Подумай».

Хариусом, меня, конечно, не удивить, перевидал я того хариуса. А вот тайменем соблазнился. Тот, кто хотя бы раз добывал сибирскую царь-рыбу, можно сказать, не зря жизнь прожил.
Поехали вчетвером – я, мой приятель Гоша с Телевизорной улицы, его знакомый Игорёк и ещё один мужик, Миша из Ачинска. Пойти решили на двух моторках.
Прибыли на теплоходе в Бахту. Днём стояла июльская жара, а вот ночи уже прохладные, Север-то совсем близко. Названия рек – сплошная поэзия! Сургутиха, Хойба, Домота, Дубчес, Сандакчес… Вот мы и отправились вверх по течению Дубчеса. Невероятно красивая река! Вода чистая, зеркальная, рыбу на закате можно ловить голыми руками. Но это так, мелочь. Настоящая рыба ждала нас впереди.

С самого начала наша компания стала меня немного угнетать. Если в Гоше я был уверен как в себе, то с Игорьком и Мишей прежде знаком не был. Уж не знаю, насколько они великие рыболовы, зато на каждой стоянке заливали глаза так, что не припомню утра, когда мы снимались с места по графику.

Мужиков, конечно, можно понять, они вырвались на свободу из душных квартир, сбежали от жён, без конца их пиливших. Но всё-таки мы шли по реке очень медленно. До заветных заводей и бьющегося в лодке огромного тайменя ещё следовало пройти немалый путь. Конфликтовать с ребятами тоже не хотелось. Нам с Гошей оставалось лишь перекидываться понимающими взглядами.

Проблемы резко усугубились, когда Игорёк по пьяной лавочке утопил в реке свои и Мишины снасти, а также половину наших общих припасов.

– Придурок! – орал на него Миша. – Порыбачили, называется. Мне этот спиннинг из Риги привезли!
– Виноват, – хохлился с похмелья Игорёк. – Но с кем не бывает? Да и зачем ты взял свой суперспиннинг в такую даль? Надо было брать что-нибудь попроще.

Мужики чуть не подрались, мы с Гошей бросились их разнимать.

– Значит так: стоп, брейк! – крикнул Гоша. – Крючками-снастями мы поделимся, всегда берём с запасом. А вот провиант надо раздобыть. Впереди, километрах в сорока, есть поселение староверов, у них и разживёмся харчами. Только ведите себя смирно, особенно ты, Игорь.
– А что я? Я ничего, – пожал плечами горе-рыбак. – Смирно значит смирно.

Но мы плохо знали Игорька. Хотя у нас был закон – в лодках не пить, этот кент снова скооперировался с Мишкой. Долбанули спирта прямо на реке, идут за нами метрах в тридцати по фарватеру и песни орут с матюгами.

– Послал бог рыбачков, – скрипел зубами Гоша. – Чтобы я ещё хоть раз с этими…
– Не трать понапрасну нервные клетки, – посоветовал я приятелю, – лучше за рулём следи. Сейчас закупимся у староверов, запасы перекинем к нам, чтобы душе было спокойнее.
– И то верно, – кивнул Гоша.

А потом случилось самое непонятное. Мы прошли участок реки от одного притока до другого, но посёлка староверов так и не обнаружили. Больше всех недоумевал Гоша.

– Он же где-то здесь был, я в позапрошлом году у них останавливался, – говорил мой приятель, зарывшись в карты.

Солнце клонилось к закату. Надо было что-то делать, без провианта мы точно много не нарыбачим.

– Может, случайно проскочили? – предположил я.
– А пристань? А мостки? – отмахнулся Гоша. – Нет, не могли просто так проскочить, место слишком приметное.
– Давай тогда развернёмся и прочешем реку ещё раз?
– Горючку зря пожжём.
– А есть другие варианты?

Повернули обратно. Внимательно вглядывались в берег, но ни единого следа человеческого быта не заметили, посёлок словно в воду канул. Неужели заплутали, прошли каким-то другим притоком? Но Гоша сверялся с картами – вроде бы шли правильно.

Злые как черти, мы встали у левого берега, развели костёр. Припасов оставалось всего ничего, максимум два дня рыбалки – и домой. Решили, что поднимемся ещё немного вверх, порыбачим тем, что есть, – и восвояси. Затеряться на безлюдной реке, где нас даже не будут искать, удовольствие так себе.

Запасы мы благополучно подъели, выловили несколько хариусов и щук. С Игорьком и Мишей старались лишний раз словом не перекидываться, настолько напряжённой была атмосфера в лагере. Из-за пьяной дурости запороть такую многообещающую рыбалку…

Но когда уже погрузились и стали сматывать удочки, произошло кое-что ещё. Мы услышали слабый шум мотора: к нам шла лодка!

Мы с Гошей принялись отчаянно махать руками. Старая, но добротная деревянная плоскодонка наконец повернула к нам. В ней оказалось трое рыбаков в повидавших жизнь бушлатах, все бородатые.

– Бог в помощь! – поздоровались пришельцы, а увидев, что мы собираемся отчаливать, добавили: – Ангела-хранителя в дорогу!
– Вы случаем не из посёлка? – спросил я на всякий случай.
– Оттуда, откуда же ещё? – усмехнулись староверы. – Здесь больше других селений нет. А мы не успели в посёлок на Петра и Павла, мотор чинили. Только теперь вот возвращаемся.
– А мы как раз посёлок потеряли. Хотели припасы пополнить, да, видно, проскочили. Может, каким-то хитрым притоком прошли?

Рыбаки покачали головами.

– Нет здесь никаких притоков. А посёлок вон там, за поворотом реки, вёрст пять с гаком.

Мы с Гошей переглянулись.

– Вы не шутите? Три раза проходили это место, искали…
– Пошли за нами, проводим.

Впереди речную гладь рассекала лодка староверов, за ней следовали наши посудины. Минут через десять мы своими глазами увидели далёкие избы, а на пристани – лодки.

– Чертовщина какая-то, – шептал Гошка. – Будто нас кругами водило.

В посёлке купили необходимые продукты, да только теперь от них было мало толку. Отпуск наш подходил к концу, пора возвращаться. Не дождался меня Великий таймень под звёздами в неведомой и непуганой протоке.

Разбираться в досадной оплошности никому из нас не хотелось, списали случившееся на всеобщие раздражение и усталость, хотя сами в это не верили. А может, староверы лукавят и мы действительно прошли каким-нибудь хитрым старым руслом, не нанесённым на карты? Река-то ведь извилистая и непростая. Секретов у неё много.

Хотя сама эта история давно закончилась, много лет спустя она получила продолжение. У меня гостил один священник, родом из семьи со старообрядческими корнями. И когда я ему рассказал о наших злоключениях на Дубчесе, он даже крякнул от удовольствия:
– Так они же закрылись от вас, тут и думать нечего.
– Как это «закрылись»? – не понял я.
– Не в первый раз об этом слышу, – пояснил батюшка. – Почему это происходит, никто не знает, но раньше так бывало, что некоторые старообрядческие поселения при опасности как бы пропадали. Ты просто проходишь мимо, но не видишь ни домов, ни людей. Старые люди рассказывали, что и от царских властей их так Бог хранил, и от отрядов НКВД, хотя не в болотах они жили – все дома на виду.
– Ничего не понимаю, – хмыкнул я. – Да и какая от нас могла исходить опасность?
– Ты же сам сказал: шли по реке, песни пели, матерились, – объяснил батюшка. – А у них Пётр и Павел, праздник церковный. Вот небушко их и закрыло от вашей грязи.

Владлен Михайлович немного помолчал и, вздохнув, сказал:
– Об одном только жалею: тайменя тогда так и не добыл. Многих тайменей ловил потом, а вот того почему-то жалко. Не поверите, но он мне до сих пор снится. Где-то читал, что таймени живут по полвека и дольше. Может, тот таймень меня до сих пор ждёт на Дубчесе, где-нибудь в тихой протоке? Как думаете?

Олеся БАЛАКИРЕВА
Фото: PhotoXPress.ru

Опубликовано в №17, апрель 2019 года