СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Любовь, измена Клянёмся никогда не жениться
Клянёмся никогда не жениться
15.05.2019 17:01
Клянёмся11 ноября 1977 года второклассники школы №52 Толька Сутин и Сашка Логинов решили навсегда остаться холостяками. Они вышли из кинотеатра, посмотрев фильм про индейцев, главный герой которого трагически погиб, спасая возлюбленную. Легкомысленная же дамочка осталась жива и даже вполне охотно принимала ухаживания коварного убийцы.

– Сколько от девок неприятностей, – сказал Сашка, стараясь не шмыгать носом.
– Главное, было бы ради кого погибать, – согласился Толька. – Она ведь даже не очень красивая.
– А я вот решил, что никогда не женюсь, – сообщил Логинов. – Очень нужно, чтобы из-за какой-то девки меня застрелили.
– А я их вообще терпеть не могу! – воскликнул Сутин. – Меня Гурьева ещё в первом классе так чернильницей по голове треснула, три шва накладывали. Вот, глянь!

Саня уже тыщу раз видел эти шесть крохотных точечек на макушке друга, но с готовностью осмотрел боевые шрамы снова.

– А меня Коваленко циркулем в бок штрыкнула, – поделился своим опытом он.

Список претензий к прекрасному полу был столь велик и разнообразен, что его перечисления хватило до самого дома. Жили мальчишки в старинном особнячке на шесть квартир. Только у счастливчика Толика была своя комнатёнка, перестроенная из чулана, а бедолага Сашка Логинов вынужден был делить территорию со старшей сестрой Аллой. Мучился ужасно! Она его вообще ни в грош не ставит. Когда к ней приходят подружки, шпыняет так, что ему приходится спасаться в комнате у бабушки.

Зайдя во двор, друзья уселись на лавочку под старой липой и составили лаконичный обет: «Клянёмся никогда в жизни не жениться», – который, само собой, нужно было подписать кровью. Сашка утащил у бабушки пустой флакон из-под какого-то лекарства, бумажку с клятвой и побуревшими пятнышками крови сунули в бутылочку, тщательно закрыли и закопали под покосившимся чугунным столбиком непонятного назначения.

– Ты только не проболтайся никому, – сурово сказал Логинов.
– Что, даже маме нельзя? – озабоченно спросил Толька.
– Особенно маме! Ты, мам не знаешь? Они чуть что, сразу насядут: а ну, бегом женись!
– Понимаешь… Мама у меня в командировках постоянно. Я так по ней скучаю… Она приедет, обнимет, спросит: «Как ты жил без меня, сынок?» Ну, я ей всё и выложу. Очень скучаю, – повторил Толик.

Сашка Логинов замер на полуслове. Ему, залюбленному родителями, сестрёнкой, бабулей, бездетными дядьками и тётками, и в голову не приходило, что приятелю, у которого была только вечно отсутствовавшая мама да хмурый нелюдимый отчим, не хватает ласки.

– А ты знаешь что, Толян, приходи к нам, когда к Алке подружки прибегают. Они вечно целоваться ко мне лезут. И тебя поцелуют.

Сутин иронически глянул на дружка. Смуглый, синеглазый, с копной вьющихся волос Саша был хорошеньким, как картинка. Неудивительно, что девчонки его тискают. Толька же был обычным пацаном с невнятного цвета глазками и вечно облупленным носом.

– Ну да, сегодня поцелуют, а завтра жениться с ними придётся, – буркнул он.

Следующие пять лет холостяцкой жизни минули без сбоев. Девчонки лишь укрепили друзей в их решении. Они дразнились, ябедничали, даже дрались, в общем, были совершенно невыносимы.

Проблемы начались в восьмом классе. Явились мальчишки первого сентября в школу и обнаружили, что рядом с табличкой «8 Б» стояли не знакомые до последней веснушки на носу одноклассницы, а томные девицы, снисходительно взиравшие на суету у своих ног. Вместо пионерских рубашек с погончиками девчонки обрядились в кружевные и гипюровые блузки, сквозь которые соблазнительно просвечивала загорелая кожа, а небрежно расстёгнутые верхние пуговки открывали такой заманчивый пейзаж, что перехватывало дух даже у многоопытных десятиклассников.

Янка Степанова, прозванная Буратино за совершенно прямоугольный торс, обзавелась дивной фигурой. Валька Сизова, ушедшая на каникулы с мышиным хвостиком, затянутым аптечной резинкой, вернулась с водопадом локонов. Пухленькая Люда Дашко похудела, очкастую Ларису Бурмистрову совершенно преобразила тоненькая золотистая оправа и модная стрижка «гарсон»… И это была только верхняя часть айсберга. На нижнюю часть невозможно было и глянуть, не залившись жарким румянцем.

Сутин и Логинов, вернувшись с большой перемены в класс, вдруг увидели, что за их родной задней партой сидит Маринка Коваленко, чуть не уложившая когда-то Сашку в гроб своим циркулем.

– Знаете, мальчики, – задумчиво сказала она, поглаживая столешницу розовой ладошкой, – я вдруг поняла, что ни разу не сидела на камчатке. А у вас здесь ничего, уютненько. Не возражаешь, Толечка, если я один урок с тобой здесь побуду? А ты, Сашенька, садись на моё место. Не бойся, первого сентября спрашивать не будут. А если и спросят – ответишь. Ты ведь умница.

У ошарашенных друзей просто пропал дар речи. «Толечка? Сашенька? Умница?» Кто это произносит? Капризуля и плакса Коваленко?

Предатель Сутин быстро плюхнулся рядом с Маринкой, а Логинов, будто загипнотизированный, поплёлся к первой парте. «Она Толяна выбрала, наверное, из-за того, что у меня прыщи на лбу». Занятый своими переживаниями Сашка даже не обратил внимания, что рядом с ним сидит не Маринкина подружка Дашко, а спортсмен и пижон Витька Данилов. А в соседнем ряду, тоже за первой партой, примостился ещё один симпатяга их класса Серёжка Садовый. И все трое пребывали в состоянии тягостного недоумения: почему вдруг одноклассницы предпочли их невзрачных товарищей?

Бедным простодушным пацанам и невдомёк, что девчонки ещё на торжественной линейке сговорились отомстить красавчикам. За что? Да разве за семь школьных лет не наберётся причин?

Весь урок с камчатки доносились шёпот и сдавленные смешки. Англичанка даже пригрозила нарушителям влепить в дневники двойки. И будто мало было отселения лучшего друга за первую парту, предатель холостяцких идеалов ещё и попёрся провожать Коваленко! Сашка своими глазами видел, как Сутин забрал Маринкин портфель, едва они покинули пределы школьного двора.

Логинову бы злиться на изменника, а он преисполнился тревоги и сочувствия. Уж кому-кому, а Сашке прекрасно известно, что такое женское коварство. Натерпелся. Да хоть взять последний, ещё совсем свежий случай.

В пионерлагере «Звёздочка» в него втрескалась Маша Добрянина. Как белый танец на танцплощадке объявляют, со всех ног к нему летит. Ему эта песня «Лебединая верность» уже поперёк горла стояла. Конечно, Машка ничего так девчонка, аккуратненькая, и глаза, как у эльфа из мультиков. Но сколько ж можно? И так весь лагерь их женихом и невестой дразнит, а старшая пионервожатая вообще заявила:
– Самая красивая парочка за все мои лагерные года.

И вот этот златовласый эльф по-настоящему его предал! Играли они в «Зарницу». Логинов, командир «синих», выбрал отличное место для штаба. Слева – реденький сосновый лесок, справа – луг, сзади – речка. Наступайте, враги, вас тут хорошо встретят! Кто ж мог предположить, что эти гады «зелёные» отважатся полезть через заросшую крапивой и терновником канаву? Свалились как снег на голову именно в тот момент, когда Саня большую часть отряда отправил в разведку. Воспользовавшись численным преимуществом, они захватили флаг, сорвали с «синих» погоны, ещё и бока слегка намяли, пока физрук не подоспел.

Опозоренный Логинов, хромая, добрался до палатки с красным крестом. А там Добрянина с другими санитарками кудахчут над Вовкой Паршковым, который – ах, трагедия какая! – сорвал ноготь на мизинце левой руки. А на то, что у командира шишка на голове и нога подламывается, «санитаркам» начхать. Даже не глянули.

– Ладно, попробуешь ты меня на «белый танец» пригласить, – шипел себе под нос Саня, массируя пульсирующую шишку. – Специально с площадки смываться буду.

Но зря он нырял в кусты, заслышав надоевшую мелодию. Маша приглашала только Вовку, да и он от неё не отходил. Сашка мысленно благословил тот день, когда они с другом дали обет вечного холостячества, и выбросил коварного эльфа из головы.

Но у скромного Сутина, не пользовавшегося успехом у девочек, такого опыта не было, потому Саня встретил вернувшегося друга не упрёками, а сочувствием.

– Заморочила тебе Коваленко голову. Надо же, целый час продержала!
– Ничего не заморочила, – огрызнулся Сутин. – Мы о деле говорили. У них овчарка вот-вот ощенится. Такая толстая, прямо бочонок! Они вообще-то на продажу разводят, но Марина мне одного за так пообещала.
– Да кто тебе разрешит собаку завести? Тем более не болонку какую-нибудь, а овчарку. Это ж зверь!
– Забыл, что у меня же отчим на сады ездит? Всё говорит: нужна собака, нужна собака.

Друзья горячо заспорили о дрессировке, и инцидент был забыт. К тому же и девчонки вполне удовлетворились разовой акцией по усмирению красавчиков и уже на следующий день окружили их, в том числе и Сашеньку Логинова, ласковым вниманием. Теперь уже Толику приходилось напоминать о подписанном кровью обете, чтобы друг не слишком увлекался. В результате «школьные годы чудесные» прошли у друзей без серьёзных романов.

Во время учёбы в вузе ребята не раз оказывались в шаге от женитьбы, чему весьма способствовало местоположение Политеха. В двух кварталах находился Фармацевтический институт, в трёх – Педагогический, а на соседней улице вообще Институт дизайна и искусств с загадочными художницами. И все девчонки стремились во что бы то ни стало обзавестись вместе с дипломом ещё и свидетельством о браке.

Логинов и Сутин (который, кстати, ко второму курсу превратился в привлекательного высокого, широкоплечего парня) постоянно находились в центре самого лестного внимания. И не избежать бы им поездки на машине с кольцами и криков «Горько!», если бы друзья не пребывали всё время в противофазе.

Толька влюблялся до головокружения в будущую учительницу географии Наталью, а временно свободный Саня тащил друга то в горы, то в пещеры. Обойдённая вниманием студентка, само собой, давала отставку Сутину. Тем временем у Логинова появлялась миниатюрная аптекарша Юлечка, но теперь уже Толян не давал покоя приятелю.

– Сам же заставил меня расстаться с Наткой! С кем мне теперь на море ехать?

Друзья ехали на Юг вдвоём, там у Толика завязывался роман с хохотушкой Зоей, а Сашка оставался в одиночестве. Стоило Сутину бросить девушку, как Логинов обзаводился парой, и скучавший Толька уличал девицу в злонамеренном кокетстве, ведущем к измене, хотя та всего лишь пыталась понравиться лучшему другу своего парня.

Случись им влюбиться одновременно или попадись девчонки понастойчивее, может, и дрогнули бы парни. Но не сложилось. Разбив множество девичьих сердец, друзья так и остались до самой защиты диплома холостяками.

Конечно, они уже не были наивными второклассниками, закапывавшими в землю пузырёк с клятвой, но брак их всё равно пугал – теперь по экономическим причинам.

Пришли тусклые девяностые. Молодые инженеры с трудом устроились на масложиркомбинат. Работа не совсем по специальности, ездить далеко, зарплату задерживают, но всё лучше, чем на шее у родителей сидеть. Тем более что родня находилась примерно в том же положении. Сашкиной сестре Алле, вышедшей замуж за военного, вообще пришлось целый год в каптёрке при штабе прожить с грудным ребёнком.

– Тут себя не знаешь, как прокормить, где уж брать ответственность за жену и ребёнка, – мрачно рассуждали друзья.

Но вот с финансами полегчало, Сутин с Логиновым были на отличном счету, можно подумать и о браке. И тут вдруг обнаружилось, что свободные девушки как-то внезапно закончились. Их сверстницы уже замужем, а новое поколение оказалось ошеломляюще прагматичным. Для них было в порядке вещей прямо при знакомстве поинтересоваться зарплатой кавалера и размером жилплощади, а то и вовсе спросить:
– Что ты можешь мне дать в глобальном смысле?

Конечно, совсем уж без женской ласки они не остались. Были у ребят дамы сердца, но вот на жён не тянули. Санина Вера и собой хороша, и характер покладистый, но уж больно неравнодушна к алкоголю. Толькина Жанна – умная и понимающая – регулярно впадала в глубочайшую депрессию с попытками суицида. Как с такой страдалицей детей заводить?

Расстроенные мамы всё настойчивее заговаривали о внуках. А угрюмый Толькин отчим даже заподозрил друзей в нетрадиционной ориентации.

Матери мобилизовали все свои ресурсы, подняли на ноги родственниц и сослуживцев, чтобы сыновья наконец-то обзавелись семьями. Анатолий с Александром не сопротивлялись. Дело подкатывало к сорока, оставаться неженатыми было неприлично. Но и тут заколдун какой-то случился. Те женщины, которым они нравились, не подходили им. И наоборот.

– Помнишь, в юности нам нужно было, чтобы девушка и красивая, и умная, и верная, – грустно говорил Логинов. – А теперь согласны чуть ли не на любую, лишь бы не совсем крокодил и чтобы мозг не выносила.
– Да, критерии снижены до жизненно необходимого уровня, – уныло кивал Сутин.

Ушли в лучший мир мама и отчим Анатолия, оставив ему двухкомнатную квартиру в старом особнячке. Вскоре похоронил своих и Саша. Старшая сестра Алла, ставшая к тому времени генеральшей, на родительскую жилплощадь не претендовала, надеясь, что братишка хоть теперь устроит свою судьбу. Саня же вместо этого перебрался к другу, а свою квартиру сдал. Они так надеялись, что в их старинном особнячке зазвенят детские голоса. Но квартиранты попадались всё бездетные, зато порядочные и обеспеченные. Приятели благодаря доходу от сдачи жилья регулярно ездили на курорты, поправляли здоровье в санаториях, частенько заводили романы – пылкие, но безрезультатные.

Эту грустную историю я узнала от самого Анатолия Сутина. Находясь в отделении гастроэнтерологии на плановом обследовании, обратила внимание на худощавого высокого мужчину, которого никто не проведывал, кроме одного-единственного друга. Мы с Анатолием Петровичем оказались в бесконечной очереди на эндоскопию. Слово за слово, и он всё потихоньку рассказал. За две больничные недели мы немного подружились. И я познакомила его со своей подругой Ирой, которая уже пятый год вдовствовала. У Сутина, когда он её увидел, прямо глаза загорелись. А Ирина, прогуляв с ним полдня в больничном парке, неожиданно сухо сказала:
– Не греет.

Ой, как мне было неудобно говорить об этом! Но деликатный Анатолий Петрович всё понял с полуслова и только рукой махнул: мол, я и не надеялся. А ближе к ночи, когда пациенты заснули, а я вышла из палаты, чтобы порыться в интернете, он вдруг сел рядом на кургузую банкетку и сказал с лёгким смешком:
– Вы только не считайте нас психами. Мы ведь с Саней лет пятнадцать назад пытались найти тот пузырёк со злосчастной детской клятвой. Столбик-то никуда не делся, только ещё сильнее в землю врос. Обкопали со всех сторон, куб грунта вынули, честное слово!
– И не нашли? – ахнула я.
– Не нашли, – развёл руками он. – Но ведь глупо предполагать, что эта несчастная бумаженция в аптечном пузырьке повлияла на жизни двоих взрослых мужчин? Ерунда, правда ведь?

Я ждала, что Анатолий Петрович заговорит о привлекательных сторонах холостяцкой жизни: мол, ещё неизвестно, как всё сложилось бы, да в мире на три брака два развода, но даже в этом банальном утешении он себе отказал.

Виталина ЗИНЬКОВСКАЯ,
г. Харьков, Украина
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №19, май 2019 года