Спонсор
22.05.2019 16:54
СпонсорОбратиться к спонсору Илье Григорьевичу посоветовал Серёга Девяткин. После того как у Ильи Григорьевича сгорел дом, он, охваченный заботами и тревогой, ходил по деревне, находя утешение в разговорах с соседями. Уже через неделю, завидев его длинную седую бороду, похожую издали на сосульку, люди старались незаметно исчезнуть с его пути.

– Что же это такое, а? – говорил Илья Григорьевич, хватая за рукав Девяткина, бежавшего по улице. – Не при немцах живём, чтобы, значит, на старости остаться без крыши над головой.

Серёга делал вежливое лицо и, как ни торопился в магазин, терпеливо выслушивал старика.

– Опять же, страховка ихняя, – продолжал Илья Григорьевич. – Денег только на сруб хватит, а крышу, шифер, доски, гвозди откуда взять?

Серёгу с Ильёй Григорьевичем связывало давнее знакомство. В детстве он лазал к старику в сад за яблоками и, застигнутый врасплох, забирался на верхнюю ветку. Держась за раскачивавшуюся ветку одной рукой, другой он отбивался от метлы. Обтянутое штанишками мягкое место Серёги представляло заметную цель, и попасть Илье Григорьевичу не составляло труда.

– Ой, дедушка, ой, не буду больше! – кричал Серёга.
– Ага, – ликующе отвечал Илья Григорьевич, – попался! Не при немцах живём, чтобы с голоду воровать.

Встречаясь, они никогда не вспоминали о прошлом. Но с тех давних пор старик относился к Серёге насмешливо-покровительственно.

– Ты, Серёга, должен быть в курсе, – продолжал припирать Илья Григорьевич. – Может, у председателя ссуду попросить? Раньше погорельцам всегда давали.
– Не даст, – убеждённо говорил Серёга. – В колхозе теперь денег нет, сами полгода зарплату не получаем. Ты лучше спонсора поищи, они денежные.

Раньше Илья Григорьевич и слова такого не слышал. Но после объяснений Девяткина спонсор стал представляться ему в виде огромного мужика с чёрной бородой, в пудовой меховой шубе, волочившейся по земле, и скрипучих сапогах, которые при каждом шаге издавали звук, словно кто-то отдирал от забора доску. Окружённый просителями, он не расставался с бумажником и, протягивая деньги, говорил густым, как паровозный дым, басом: «Бери и помни доброту благодетеля своего Иван Иваныча Спонсорова».

– Где же найдёшь такого? – недоверчиво спрашивал старик.
– Да их в городе на колхозном рынке как собак нерезаных, – отвечал Серёга.

На следующий день Илья Григорьевич собрался ехать в город – искать спонсора. Дожидаясь автобуса, побродил по деревне, выпил колодезной воды, мелькнувшей со дна тусклым блеском. Потом забрался на заднее нагретое солнцем сиденье, и только успел расположиться, засунуть под ноги рюкзак, как автобус тронулся с места. В салоне повисла пыль, она лезла в глаза, скрипела на зубах, забивала нос, и лишь на шоссе Илья Григорьевич смог вздохнуть свободно.

Дорога шла вдоль огромного озера. Противоположного берега не было видно, озеро сливалось с небом, и можно было подумать, что оно стоит стеной. Проезжая мимо деревень, он с любопытством разглядывал избы, и они казались ему унылыми, потому что на окнах нигде не было наличников. «Если спонсор отвалит побольше, закажу Девяткину наличники», – радостно думал старик.

Потом озеро пропало, и на смену потянулись деревянные дома пригорода. Тоже без наличников, какие-то перекошенные, они не понравились Илье Григорьевичу ещё больше, точно у них у всех болели зубы. Зато в конце длинной и прямой улицы, почти не приближаясь, высился белоснежный собор с плавающим в небе золотым куполом. Когда автобус останавливался перед светофором, а рядом с ним замирали другие машины, становился слышен отдалённый торжествующе-рокочущий гул колоколов.

Под этот несмолкаемый гул Илья Григорьевич вышел на базарной площади. Перед распахнутыми воротами, через которые двумя встречными потоками двигались люди, он незаметно перекрестился. На рынке он не был лет десять и сейчас, ошеломлённый, долго бродил в толпе, вглядываясь в смуглые лица продавцов. Какая-то женщина перегнулась через прилавок и ухватила испуганного Илью Григорьевича за пиджак.

– Киви, дед, купи киви, – пронзительно, как потревоженная птица, закричала она, указывая на поднос. На подносе горкой лежало нечто очень похожее на недозрелый крыжовник, но такой невиданной величины, что у старика мелькнула мысль: каких же размеров должен быть куст, если на нём растут подобные ягоды, и хорошо бы, когда отстроится, завести такой крыжовник у себя.

Со спонсорами Илье Григорьевичу пока не везло. Может, день был такой – четверг – не базарный, но никого, даже отдалённо похожего на спонсора, он не нашёл. По лицам продавцов было видно, что эти своего не отдадут.

В мясных рядах, куда зажатого со всех сторон Илью Григорьевича увлекла толпа, бегали собаки и обнюхивали пол в поисках пищи. Старик поглядел на них с надеждой, вспомнив слова Серёги Девяткина, что на рынке спонсоров как собак нерезаных, и наличие собак вселило в него некоторую уверенность. «Если собаки есть, должны и спонсора быть», – подумал он.

Однако и из мясных рядов Илью Григорьевича вынесло ни с чем. Спонсор нашёлся в совсем неожиданном месте – возле мусорных баков, где, выжитые с рынка смуглыми продавцами, торговали картошкой местные бабки.

Тут и увидел Илья Григорьевич высокого выпившего мужчину в расстёгнутой рубашке и с большим, похожим на половинку груши, животом. Ни пудовой шубы, ни скрипучих сапог – видать, не по сезону – на спонсоре не было, и своим видом он напоминал колхозного тракториста Юрку Полуянова, у которого сроду не водилось лишней копейки. Сомнения отпали после того, как спонсор вытащил из кармана толстую пачку денег и, красуясь перед прохожими и сидевшими на ящиках бабками, загудел:
– Ну, кому отвалить? За просто так. Ну, подходи, бери, – настойчиво предлагал он.

Илья Григорьевич хотел было восхититься широкой спонсорской натурой, но восхищения как-то не получилось. С сомнением отметил он, что спонсор не просто выпивши, а пьян по-настоящему, и его всё время клонит то в одну сторону, точно он прислушивается к чему-то слева от себя, то в другую, словно прислушивается справа.

Денег никто не брал. Останавливаясь, прохожие усмехались и шли дальше, а бабки ревниво ругались:
– Кому нужны твои деньги, охламон. Небось поддельные или ворованные. Свалились, черти, на нашу голову.

Было видно, что никто не верил в серьёзность намерений спонсора. Но Илья Григорьевич хотел верить, потому что и Серёга говорил: спонсоры, если, конечно, настоящие, обязаны отдавать деньги, это для них закон. От мысли, что сейчас какой-нибудь хват возьмёт всю пачку себе, сердце у старика заколотилось.

И как в воду глядел Илья Григорьевич: из толпы вышмыгнули два мужичонка в потрёпанных пиджаках, с хитрыми, точно выглядывающими из-за угла лицами, и жадно устремились к спонсору.

Старик понял, что теряет деньги навсегда, а вместе с ними – и резные наличники. Спонсор, однако, «за просто так» отдать деньги всё-таки не захотел. Прислушиваясь к чему-то слева от себя, он погрозил мужичонкам пальцем.

– А вы сначала послужите, послужите, – глумливо сказал он.

С этими словами он поднял над собой пачку, и все, кто следил за ней, задрали головы. Мужичонки сразу поняли, что от них требуется, и стали поочерёдно подпрыгивать и загребать руками, пытаясь достать. Спонсор их подбадривал – давайте, давайте, товарищи мужики! – но всякий раз поднимал пачку ещё выше, если кто-нибудь уже был готов её схватить. Насладившись зрелищем, спонсор, видимо, чтобы утешить страдальцев, скупо отделил от пачки одну купюру и пустил её, крутящуюся, по ветру. Мужичонки, отталкивая друг друга, поднимая пыль, запрыгали с удвоенным старанием.

Илья Григорьевич смотрел на происходившее с недоумением, потом, представив и себя прыгающим с мужиками, разозлился. На миг даже промелькнуло дикое видение: как в наказание скачет и скачет он ночами по комнатам в отстроенном на спонсоровы деньги доме, задирая колени и нелепо размахивая руками, а из окна, расплющив о стекло носы и губы, за ним наблюдают хохочущие Серёга Девяткин и пузатый спонсор. «Не при немцах живём, чтобы вот так по-кобелячьи скакать. Заставь меня – наверное, со стыда бы помер», – подумал расстроенный видением Илья Григорьевич и хотел отпустить что-нибудь в адрес спонсора, но замер, почувствовав вокруг себя напряжённое молчание.

Все чего-то ждали, и по насмешливым, любопытным, осуждающим и даже, как ему показалось, презрительным взорам Илья Григорьевич понял, что ждут они одного – когда и он включится в эту странную и постыдную игру с прыжками.

– Ну, дед, чего стоишь мумией? Давай, двигай к нам на заработки, – подталкивал спонсор.

Самое обидное заключалось в том, что он безошибочно выделил Илью Григорьевича из всех случайных людей, точно наверняка знал, с какой целью старик приехал в город, и теперь как бы удивлялся – отчего этот любитель пожить на дармовщину не рвёт своего куска.

Никогда, ни при какой погоде не испытывал Илья Григорьевич в своей жизни такого стыдливого ужаса, прожёгшего его в этот миг насквозь, от головы до пят, и намертво приварившего к земле.

Так бы, наверное, и остался он стоять, приваренный, до скончания века, может быть, даже неподвижный, стал бы местной достопримечательностью, и равнодушные дворники мели бы по утрам возле его ног мусор, а продавцы-покупатели вывешивали, как на тумбу, на его пиджак объявления. Но тут из торговых рядов устремилась в их сторону знакомая из соседней деревни, бабка Саша, к которой он сватался три года назад.

Бабка Саша шла торопливо, вытягивая шею, с напряжением, ищуще вглядываясь в толпу, издали определив, что впереди происходит нечто интересное, о чём потом можно будет поведать в деревне.

Встреча с бабкой Сашей, которая укоризненно скажет: «Не ожидала я, Илья Григорьевич, увидеть тебя за таким срамным делом, а ещё свататься бегал», – не входила в планы старика, и это придало ему сил. Ноги сами понесли к выходу, по дороге он опрокинул чью-то корзину, толкнул кого-то в спину и был уже недалеко от ворот, когда услышал позади себя истошный крик:
– Вот он, вот он бежит, бородатый хрыч. Держи во-о-ора!

Один из прохожих бросился было наперерез, но, увидев перед собой почтенного старика, единственно только чрезмерно торопливо шагавшего, в недоумении остановился, не зная, что предпринять дальше. Воспользовавшись заминкой, Илья Григорьевич юркнул за ворота и поспешил прочь, рисуя в своём воображении ужасные картины: поваленные лотки, рассыпанный по земле диковинный крыжовник киви, кричащих людей, среди которых, расстёгивая на ходу кобуру и стреляя для устрашения в воздух, бегает милици­онер…

Униженный и опозоренный, ехал Илья Григорьевич домой. Дорогой он боялся поднять глаза, уверенный, что все пассажиры знают о происшествии на рынке и поглядывают на него с осуждающим любопытством.

«Старый дурак, – ругался дед, – кого послушал. Серёгу Девяткина послушал, пьянь несусветную. Посоветовал бы ещё в Америку к буржуям съездить. Погоди, Серёга, не при немцах живём. Мало я тебя в детстве метлой гонял». Неожиданная эта мысль – взять метлу и погонять насмешника – понравилась Илье Григорьевичу.

Со стороны озера наползала чёрная, с провисшим, волочившимся брюхом, грозовая туча. Быстро темнело – и в небе, и на озере. Илья Григорьевич глядел на тучу и живо представлял грядущее отмщение. Вот Серёга, испуганно озираясь, мчится по деревенской улице, поднимая маленькие облачка пыли, которые тут же относит ветром в сторону. Но метла Ильи Григорьевича неумолимо приближается, потом вдруг превращается в грозовую тучу, хлещет его по бокам и пониже спины, и Серёга, защищаясь сзади руками, с жалобным криком уносится в темнеющие поля, теряясь там среди стогов сена.

Одно было только неладно: метла Ильи Григорьевича сгорела вместе с домом. «Ну, метла – не изба, – утешал себя старик. – Вон сколь кустов вокруг. Новую соорудим, не при немцах ведь пока живём».

Владимир КЛЕВЦОВ,
г. Псков
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №20, май 2019 года