Больным можно всё
25.05.2019 00:00
Стой, медик, ровно, принимай удары

Больным можно всёОльга смотрит из окошка. За забором не спеша вскапывает огород соседский парень, Игорь. Румяный, здоровый, плотный – не ущипнёшь. По звонку будильника в шестом часу ему вскакивать не надо, встал в десять часов, свежий, отлично выспавшийся. Он относится к зародившемуся в последнее время классу «самозанятых».

Пока занят тем, что отделывает купленный ему родителями дом. Громыхает железом, стучит молотком, жужжит дрелью, шаркает кистью. Работает добротно, тщательно – на себя, не на чужого дядю. Не как эти нервные, суматошные, крикливые бригады халтурщиков: аврально набегут, наполнят дом матюгами и перегаром, сколотят сикось-накось, лишь бы хапнуть и смыться.

Летом Игорь сам подряжается в такие бригады, но, по его признанию, там постоянные пьянки, склоки, делёжки, кто в лес, кто по дрова. Гораздо спокойнее быть единоличником. Подаёт объявления в местную газету в рубрику «мастер», «муж на час», цену не заламывает. Не гнушается никакой работой – от грязной земляной до отделочной чистовой. Может собрать сруб. Ремонтирует бытовую и сантехнику, автомобили, разбирается в компьютерах. Голова золотая, руки тоже откуда надо растут.

В бревенчатой пристройке у него поют куры, хрумкают травой кролики, в полутьме блестят рубиновыми глазами. На следующий год, говорит, поросят попробует завести. Мама у него работала в системе школьного питания, так что два-три ведра отходов в день обеспечены.

Пять лет назад с дипломом инженера Игорь пришёл на завод. Устроиться туда «белым воротничком» можно было только через знакомых, но у Игоря куча грамот и патентов ещё со школы юного техника. Как молодому специалисту зарплату положили 25 тысяч, работа не бей лежачего. Это в работяги никто не хочет идти, а изнеженных сынов-дочек развелось – нарочно под них должности выдумывают. В кабинетах уже не помещаются, вынесли столы в холлы и коридоры. Сидят, перекладывают бумажки, тайком играют в «танчики» и «Ферму».

Игорь думал, работа будет захватывающая, творческая, конструкторская. А чего там творить – завод на предпоследнем издыхании. Отсиживать восемь часов, изображая деятельность, наблюдать тупость начальника – для него, непоседливого, деятельного, изобретательного, смертная скука и мука мученическая. Говорит, от неподвижного образа жизни тело затекало, началась настоящая ломка, будто кровь застаивалась, в мышцах накапливались токсины. Промаялся месяц, плюнул, ушёл с тёплого места на вольные хлеба, и вот третий год сам себе хозяин.

И сравнивает Ольга молодого соседа со своей дочерью, они почти ровесники. Дочка приезжает зеленовато-бледненькая, вечно сонная, нездоровая от дурного столовского питания. Молодая, а согнутая, как скрепка. От хронического недосыпа под глазами чёрные полукружья. Затюканная, загнанная как лошадь. Сказала, что научилась спать, стоя в очереди в столовую. Студентка медакадемии, по ночам дежурит в больнице – нарабатывает стаж.

Нянечки после четырёх дня уходят, поэтому на студентов ложатся, кроме процедур (уколы, капельницы, измерение давления и температуры, катетеризация), – ещё и кормление, горшки, подмывания, клизмы. После отбоя до двух ночи – заполнение историй болезней. Поскольку треть основных медсестричек находится в перманентном отпуске, декрете или на больничном – нагрузка двойная, а то и тройная. Оптимизация.

Утром лекции, вечером подготовка к зачётам. Иногда приходится проводить на ногах по 36 часов: куда смотрит охрана труда? Практиканты урывают на парах один-два часа дрёмы. Если честно, толком ни учёбы, ни работы.

Вот и сказывается пресловутое Положение от 14 мая 2018 года на конечном звене – пациентах. На них студенты учатся вялыми от бессонницы руками ковырять вены, бедным больным по часу не докричаться до среднего персонала, там на каждом студенте по пять палат, не дозовёшься.

Ну и схлопотала Ольгина дочка от нервной родственницы больного первую «суку» и «козу»: «Ты, коза, должна семь раз диабетику температуру мерить, а ещё, дрянь, стоишь врёшь…» То есть и раньше больные не скупились на бесцеремонные ядовитые комментарии, но, согласитесь, «коза» – это уже некоторый перегиб.

После этого дочка, поплакав в туалете, впервые задумалась: а стоит ли профессия врача таких издержек? Когда тебя оскорбляют и даже, как чеховскому Ваньке, селёдкой (кулаком) в харю тычут, а ты молчишь, стоишь с опущенными глазами. Потому что больным можно всё, «они же больные», а ты, скотина двужильная, принимай удары, стой ровно и слушай о себе правду-матку.

– Ты с ума сошла! – всполошилась Ольга. – Не вздумай бросать, самое тяжёлое позади, диплом почти на руках.
– Не волнуйся, мама, я доучусь. Но потом сделаю всё, чтобы избегать прямого контакта с ними, с этими… с больными (в голосе нескрываемое отвращение). У нас только самые-самые неудачники идут в участковые терапевты, а после удивляются… – она не договорила.

Примерно треть дочкиного курса не скрывает, что не собирается связывать будущую работу с врачебной практикой. Хотят куда-нибудь по блату в чиновники, в медицинские представительства. В крайнем случае разъезжать гастролёрами в модных нынче платных врачебных десантах, заниматься чёсом в маленьких городах и райцентрах. Если уж совсем повезёт, раскрутить собственный блог «Советует врач» и сидеть с умным видом в интернете.

В общем, здрасьте, докатились с реформами, оптимизациями, приказами и подзаконными актами – дальше некуда.

Снова Ольга возвращается мыслями к Игорю. Он, напевая и поигрывая загорелыми мускулами, запросто налегает на лопату. Щекотливый вопрос: платит ли взносы в Пенсионный фонд? Разумеется, нет, какой смысл? Не работавшему ни дня и работавшему всю жизнь пенсию рассчитывают одинаково.

Платит ли налоги? А зачем? На медицину? Лечиться даром – это даром лечиться. На платного доктора он всегда заработает. Да и не думает об этом – пышет здоровьем. Размеренная жизнь без нервотрёпки, здоровый сон, домашняя еда из натуральных продуктов, любимая работа, уверенность в завтрашнем дне. Надежда только на собственные руки, личное хозяйство – крышу над головой и кусок земли.

Главный капитал во веки вечные, а нынче особенно, – это здоровье, а его у Игоря, слава богу, девать некуда. В отличие от будущих врачей, учителей, рабочих и прочих: заморённых, заранее насторожённо готовых, что о них будут вытирать ноги, не ждущих от работы ничего хорошего, с кучей хронических болячек.

И кто из них мудро поступил? Родители Игоря, которым плевать, что соседи шепчутся – дескать, молодой, здоровый, а нигде не работает? Или Ольга, которая пыжилась и надувалась пузырьком от гордости: дочка будет врачом! А гордиться-то оказалось и нечем.

Надежда НЕЛИДОВА,
г. Глазов, Удмуртия
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №21, май 2019 года