СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Приватизировали священника
Приватизировали священника
28.05.2019 19:18
Исповедь модно одетого молодого человека

ПриватизировалиЗдравствуйте, «Моя Семья»! Я не раз читала в последнее время в газете письма о том, как трудно бывает человеку, попавшему в незнакомый храм, как часто и церковные старушки, и священники проявляют равнодушие к людям. Поневоле возникают мысли: эх, и в церкви всё не так, всё не так, как надо. Расскажу немного о том, как я научилась справляться с похожими мыслями.

В столице мне причащаться не довелось, хотя я нередко посещала московские литургии. В московских храмах очень суетно. Наверное, я бы не смогла постоянно посещать такой приход. Конечно, тут сказывается специфика столичных храмов и монастырей. Но московские батюшки – это особые священники. Наверное, к ним не стоит предъявлять наших провинциальных требований и мерить их привычной мерой.

Какого особого отношения можно ждать к верующему, пришедшему на час в огромный монастырь в центре столицы? Шум, хождение туда-сюда толп народа – как верующих, так и туристов, зашедших поглазеть и сделать селфи. И они тоже, конечно, имеют на это право – ведь пришли посмотреть на объект культуры, часто мирового значения. Но молиться там трудно, это факт.

Сразу бросаются в глаза немногочисленные местные прихожане, привычные ко всему, нередко со страдальческим выражением лица. А священники по сравнению с провинцией – более благополучные и многочисленные. Но нужно понимать: нам в этой атмосфере сложно, а им ещё труднее. Им служить всё-таки нелегко, их «cмена» не каждому батюшке по плечу.

В монастырях свои проблемы. Как правило, столичная обитель должна сама себя обеспечивать. Чего стоит только поддержание в порядке зданий, прошедших огонь, воду, время и разрушения времён социализма. Иногда у настоятеля есть богатый покровитель, а иногда нет. Но монахи столько трудятся – куда нам до них! Среди знакомых монашествующих не знаю ни одного физически здорового человека. Это последствия настоящего труда и молитвы.

Я долго искала свой приход. И однажды его нашла. Пусть он находится далеко от дома, пусть ездить туда неудобно, а зимой даже проблематично – темно и скользко. Но при всех мелких недостатках – это мой приход. Сразу подчеркну: мне не всё там нравится, иногда царапает чьё-то прохладное отношение, но в этом храме люди действительно молятся. Это главное.

У всех храмов и батюшек есть свои недостатки – а у кого их нет? Хотите совет? Когда такие мысли придут, почитайте про почти тотальное уничтожение священства как класса в 20-е и 30-е годы, расстрелы и пытки за веру во Христа – волосы дыбом встанут. И тогда сразу перестаёшь думать о чужих недостатках. Пусть лучше священники будут не такими, как надо, на дорогих машинах, только пусть служат. Далеко не каждый способен спокойно встать на место благоразумного разбойника, потому что толпа по-прежнему всегда будет кричать: «Если ты Сын Божий – сойди с креста, спаси Себя и нас».

В некоторых странах священство получает зарплату от государства, а верующие платят церковный налог. Подозреваю, что у нас введение такой нормы преждевременно. Ещё злоба в людях не остыла на «зажравшихся попов». По-прежнему золотые купола кому-то чёрный глаз слепят.

Критиковать священников легко, но лёгкость священнической жизни – мнимая. Как и среди паствы, есть богатые и бедные батюшки, причём по самым разным причинам. Если к соседу мы не предъявляем никаких моральных требований по поводу покупки дома и внедорожника, обучения детей в частной гимназии, то к священнику за это почему-то цепляемся. Плюс кому-то он показался недостаточно тактичным.

А вообще я их всех люблю. Ну, или почти всех. Иногда вижу, как человек, впервые пришедший на исповедь, шарахающийся в храме от всего, опасается косых взглядов со стороны, не знает, где встать. И вдруг он плачет под епитрахилью, потому что допекло. Такие люди сразу видны – именно они чаще всего задерживают праздничную очередь перед причастием, некстати долго исповедуются. Можно же в будний день, когда народу мало. Но он не мог ждать этого дня, ему сегодня надо.

Однажды я стояла в очереди на исповедь за одним молодым человеком, очень модно одетым. Полчаса с ним говорил иеромонах, что-то разъяснял, что-то советовал. Я сначала по привычке сильно раздражалась. Не нашёл этот случайный модник более подходящего времени! А потом задумалась: может, именно этот разговор спасёт молодого человека и он после него никого не зарежет, не прибьёт жену, не пустится во все тяжкие. Священники – истинные психотерапевты. У них огромный опыт и знание людской природы. Но с ними и общаться нужно уметь.

Ненавистные многим нахрапистые и шипящие старушки у подсвечников уходят в прошлое. Отчасти уходят по естественным причинам, отчасти – потому что многолетняя церковная жизнь и уважение к священству всё же откладывают кое-что в их пожилых головах. И они чаще всё-таки извиняются и любовно объясняют редким странно одетым людям и неправильно ведущим себя неопытным прихожанкам, в чём их ошибка. Шёпотом, деликатно и боясь огорчить любимого батюшку. На старушек я никогда не обижаюсь. Здесь всё просто – извиниться и отойти, как в автобусе. А на будущее: надеть юбку, не забыв платок, и хотя бы приблизительно изучить порядок службы. Конечно, если ты веришь в Бога и пришёл в храм.

Заметила и кое-что другое – то, что появилось буквально в последние годы. В церкви стало очень много молодых женщин и девушек, которые пришли работать в храм. Они умело продают свечи, заносят продажи в компьютерную базу, моют полы, с удовольствием носят красивые длинные юбки и дорогие нарядные шарфы на гладко причёсанных головках. Они точно знают, когда можно и нельзя встать на колени, регулярно подходят к аналою на исповеди, причащаются, почти приветливы, и у них в основном хорошее образование. И всё бы замечательно, но есть одна проблема.

Этим молодым женщинам не нужны прихожане. Им очень хорошо в любимом храме, они создали себе красивый мирок и часто ограждают любимого молитвенника-батюшку от других людей. Это не простоватые бабульки, от старательности срывающиеся на шипение и грубость, тут всё намного сложнее. Есть прихожане, и есть они. И такую невидимую границу переступить слишком трудно. Возникает как бы приход внутри прихода. А новому человеку кажется, что эти начитанные женщины – истина в последней инстанции.

Наверное, замечают это только такие мелочные и дотошные люди, как я. Но это не означает, что батюшки не молятся. Вся духовная работа в храме по-прежнему делается, что главное. И даже наблюдая за невидимым забором, выстроенным излишне ревностными прихожанками, я всё же думаю, что им было бы хуже вне храма. Пусть уж лучше строят «заборы» в церкви. Если некоторые бабушки «приватизируют Христа», по меткому замечанию отца Александра Дьяченко, то эти умные девушки «приватизируют» священников.

У меня однажды приключилась смешная история. Подхожу к одной молодой женщине, спрашиваю, будут ли поздравлять отца N. – на днях у него юбилейная дата. Она на меня так удивлённо зыркнула: «Мы – будем, да». С упором на местоимение «мы». А потом замолчала, похлопала глазами и спрашивает: «А вы что, тоже хотите поздравить?» Я мысленно расхохоталась. Ага, вот у вас-то и забыла спросить разрешения поздравить уважаемого человека, у которого исповедуюсь последние лет десять. Приехала и поздравила. Но после нескольких подобных вроде бы незначительных намёков девушек на их исключительность я езжу в храм только к Богу и священнику.

Однажды приехала в знаменитый на весь православный мир монастырь. И там слушала рассказ братии о жизни одного старца-схимонаха. В молодые годы его ждали неминуемый арест и ссылка в лагерь – тогда шли годы тотальных гонений. Вызвал молодого монаха игумен и спрашивает: «Пойдёшь в лагерь, или мы будем тебя вымаливать?» Монах ответил: «А в чём воля Божия?» И пошёл в лагеря на семь лет. Что меня поразило в том рассказе – оказывается, неизбежный ГУЛАГ можно было отменить молитвой, и человек остался бы на свободе, в монастыре. Но, возможно, случилось бы нечто другое, более страшное?

Когда мы просим Господа о близких, надо сознавать, Кого мы просим. Пока мы этого не понимаем, молитва наша – всего лишь жалкая просьба о сегодняшнем благополучии. Какая это молитва, если сам молящийся даже не вполне верит в вечную жизнь? Обращается вроде к Богу, а сам по факту в него не совсем верит? Для Бога, к которому мы обращаемся, все живы. И те, кто умер, – тоже. Мы все Его творения. Нужно понимать, что близкие уходят в вечную жизнь не просто так, а в самый благоприятный момент, определённый Богом. Когда душа человека готова для встречи с Господом.

Если кто-нибудь считает, что просить надо только о здоровье и материальном благополучии, то зачем он обращается к Богу? Так просят идолов язычники. Просить нужно о спасении и вечной жизни, об оставлении грехов. И только потом, очень робко, – о сегодняшних трудностях. Помолиться можно и своими словами – и на улице, и в транспорте. Ничего плохого в этом нет.

Иногда люди, которые только делают первые шаги в храме, по такой наивной молитве получают просимое легко и просто. Это вроде как аванс Свыше. Если молящийся на этом и остановится, не станет ходить в церковь, исповедоваться и причащаться, то могут произойти жизненные испытания. Потому что все мы очень любим быть здоровыми и богатыми.

Как-то раз в храме слушала проповедь. Батюшка сказал: когда каждый из нас осознает, что стоит на краю жизни, которая может оборваться в следующую минуту, тогда мы и будем исполнять заповеди. И подставлять правую щёку тоже. Какая разница, ударили тебя или похвалили, если ты стоишь на краю? Какая разница, что у тебя на обед, сколько комнат в твоём доме? Завтра ты уйдёшь, и нажитое тобой Бог весть кому останется. Наследники продадут, а если им не нужно – всё уйдёт чужим людям. Мы же этого упорно не понимаем, не видим.

Скоро поеду в один храм, он расположен далеко. Повезу одного близкого человека, за которого молились соборно, – он находился в больнице с риском для жизни, а перед операцией причаститься не успел. Сейчас выздоровел, и священник посоветовал подготовиться и причаститься, потому что причастие – это в том числе благодарность Богу за исполнение просьб.

Добавлю, что Господь взошёл добровольно на Крест, приняв перед этим издевательства и побои, мучительно умирал не для того, чтобы кто-то сладко ел, путешествовал и не имел забот по хозяйству. Наверное, всё-таки для чего-то другого.

Из письма Киры
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №21, май 2019 года