Интимная жажда
14.06.2019 14:56
Здесь хранится твоё любовное желание

Интимная жаждаКогда эта фотография попадается мне на глаза, я теряю душевное равновесие. Начинаются воспоминания – мучительные, нежеланные. Каждый раз хочу выбросить снимок или порвать, но неведомая сила не позволяет, и я убираю его снова с глаз долой. А через некоторое время фото, как всегда некстати, снова является, точно злосчастная карта в шулерском фокусе. И ведь на ней почти ничего нет…

Осенний вечер. Тонюсенькая рыжая полоска неба, а на первом плане берёзка, облетевшая на студёных ветрах. Ничего больше, но это для всех. А для меня – взрыв эмоций, замешательство и мигом воскресшая давняя боль.

В тот день я как помешанный шатался по посёлку. С усмешкой думал о своём заплыве в омут страстей. Шептал под нос слова моего деда: «Возраст от тридцати до сорока кобелиным не зря называют. Полная силища! Вот шалые думки и повертаются до бабёнок! Казачки такие дурости вытворяют, шо потом до смерти не могут поправить. Берегись, внучок!»

Слова твои, диду, помнил, а всё же влип. Стряслось. Накатило.

Дни и ночи заполнились мыслями о женщинах. Борьба с желаниями результата не принесла. А в чём прелесть интимной жажды? Правильно – в разнообразии, после новенькой хочется новее. Ненасытность моя лишь разгоралась. Видал, дидуня, куда меня развернуло?

Нестерпимо хотелось чего-нибудь, что ещё не было мною прочувствовано. Но где найти такую, чтобы озадачила, но ненадолго? С рассвета бродил вокруг озера и приметил тонкую берёзку. Хрупкие веточки метались на ветру. Я тогда не подозревал, что эта берёзка уже вошла в моё сознание.

У деревца я вспомнил о бывшей училке, недавно переехавшей в посёлок, такой завлекательной и манящей. Мужички в пивнушке посмеивались – мол, та баба слаба на передок. Это ещё больше возбуждало и упрощало решение моей задачки.

Нахрапом проник в её дворик, прошёл на веранду. Хозяйка вышла, застыла в дверях. Передо мной замерли огромные нежно-белые груди. В разрезе распахнутого халатика виднелась изумительная ножка. Большие серые глаза смотрели прямо на меня. Она была само желание!

Я начал лопотать бессвязно:
– Нельзя ли у вас на лето снять…

Щёки её вспыхнули.

– Знаю, зачем пришёл, не трынди, – оборвала она меня. – Живу одна, но сегодня племянница гостит. Завтра в двенадцать уедет. Жду.

Уж как пролетела коротенькая майская ночь, не помню. В полдень рванул к училке. Прелюдию она играла мастерски – заходилась в нежностях, завлекала сладостно. Так у нас всё и началось.

После первого дня на закате она привела меня к той самой берёзке на берегу озера, припала к ней щекой и выдохнула:
– Сестрица моя! Такая же одинокая.

В угаре страстей пролетела весна, сгорело лето, пришла осень. Я постоянно пил, чтобы заглушить жгучие мысли о брошенной семье. И реальность в сознании претерпела странную метаморфозу – всё походило на сновидение, в котором я был лишь хладнокровным наблюдателем. Казалось, мы с училкой опробовали всё, а насыщения не наступало, только жуткая усталость и тягостные мысли о семье терзали мою душу.

Лунными ночами мы с любовницей часто приходили к берёзке, подолгу стояли возле неё, боялись произнести вслух то, что уже витало над нами. Продолжали купаться в страсти. И случилось то, чего я не ожидал, – втюрился всерьёз.

Хилая берёзка стала символом нашей больной любви. Ушла и осень, явилась белоснежная зима. Мы бродили ночными улочками, чуяли, что разлука уже идёт след в след, но не знали, что нам делать.

Я продолжал барахтаться в больных ощущениях, подстёгивая себя вином, пока однажды ночью не проснулся от воплей. Включил карманный фонарик – луч света упёрся в мою голую партнёршу. Её за волосы волокла женщина.

Это была моя жена. Она каким-то образом всё узнала, приехала, влезла в дом и впилась в мою пассию. Долго таскала за волосы по полу, потом выскочила прочь. Я, полупьяный, всё никак не мог сообразить, что же произошло, а когда осознал, стало не по себе.

Наконец пришло постыдное и очень мучительное отрезвление. Я думал о детях и жене. А утром первой электричкой уехал домой. Пересилил себя, но не знал, сколько мучений прибавится.

Сразу понял – не могу её забыть! Ноги сами вели обратно. Но учительница не хотела продолжения, пряталась, поняв безнадёжность наших встреч. Женщины чуют раньше мужчин приближение безысходности в отношениях.

Когда приехал снова, она не впустила меня даже во дворик. Поплёлся к озеру. Долго стоял у нашей берёзки, потом присел на старую корягу, разжёг костерок, выпил прямо из горлышка. И так глубоко погрузился в свои невесёлые мысли, что не заметил подошедшего старика.

Он тихо опустился рядом на холодную траву.

– Я из Иркутска, сибиряк, – представился новый знакомый, назвавшийся Андреем Евграфовичем.

Выпили, и меня сразу потянуло на откровенный разговор. В душе была заноза, которую следовало вытащить. Я не ручался, что сумасшедший зов не поманит сюда снова.

– Как так можно жить, батяня? – спросил я старика.

Но Андрей Евграфович не удивился и даже не поинтересовался подробностями.

– Это излечимо, – сказал он. – Такая звериная привязанность – не главная болячка у двуногих, и слава богу – бывают и пострашнее. А эта поддаётся. Требуется лишь правильно поступить, и опять овладеешь собой. Оно как затмение, пришло и ушло.

Старик внимательно посмотрел на меня и тихо спросил:
– Нет ли у тебя на примете кустика или деревца, возле которого вы встречались?
– Есть, отец, такое дерево, – сказал я. – Совсем рядом, на берегу. Берёзка, гнучая такая. Мы часто под нею ночи просиживали.
– Свести берёзку требуется.
– Как свести? – не понял я.
– Память она хранит – твоё любовное желание, – пояснил дед. – А сгинет – привязке конец. Сруби её и не менжуйся, не то болезнь приключится – и каюк.

Я молчал. Но, боясь новых мучений, решил сделать, как советовал Андрей Евграфович.

Как оказался у несчастной берёзки, плохо помню. Щёлкнул затвором фотоаппарата – снял ещё живое белоствольное деревце на память. Эмоций не было. Пила трудно ворочалась в берёзовой плоти, но наконец деревце рухнуло, уткнувшись копёнкой ещё оставшихся рыжих листочков в прибрежный песок.

Я шагал сквозь небольшой перелесок к платформе. И вдруг впервые за долгие месяцы почувствовал невероятное облегчение и давно забытую радость. Не мог просто идти – бежал. И тут громко заорал:
– Я, конечно, вернусь, весь в друзьях и мечтах, я, конечно, спою – не пройдёт и полгода!

Утром ощутил себя совершенно свободным. Наваждения оставили меня. Но сразу охватил ужас, когда осознал, что со мной произошло и как тяжко всё теперь восстанавливать. Как просить прощения у жены? Как обласкать детей?

Финал истории был мучительным, но, на моё счастье, жизнетворным.

Виктор ОМЕЛЬЧЕНКО
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №23, июнь 2019 года