СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Экспедиция в поисках правды
Экспедиция в поисках правды
25.06.2019 18:53
Определённо известно, где она находится, остаётся только дойти

Экспедиция в поисках правдыДве великих русских реки текут в разные стороны: река Веры и река безверия. В междуречье толпится народ. Гадает, куда податься, по какой реке плыть. Кажется, что нет ничего проще, чем поверить в Бога. Сказать: «Ты – мой. И не будет у меня больше никого, кроме Тебя. Куда Ты, туда и я. Поехали!»

И войти в первую реку.

Но, разглядывая знакомый народ в междуречье, понимаю, что жить трудно. И поверить в Бога в этой жизни почти невозможно, не нужно, да и глупо. Всё и вся мешают, кругом враги, и масса возможностей приятно провести время. Лучше тихо плыть с большинством по другой реке и не выпендриваться.

Жизнь всегда приключение. А жизнь с Богом – приключение самое увлекательное. С тайнами, кладами, сражениями, разбитым сердцем, горькой правдой, бегством от стыда и возвращением домой. Это занятие для бездельников, которым неймётся на одном месте, или совесть неспокойна и тянет удариться в бега.

Каждое лето старинный город Вятка, он же древний Хлынов, а ныне Киров, переживает событие, именуемое горожанами «вятской Пасхой». С тем же успехом его можно было бы назвать и «вятским Исходом» или «вятским столпотворением». 3 июня население города в одночасье увеличивается тысяч на тридцать. Закрываются для автотранспорта главные улицы, горожане обсыпают тротуары и балконы. Светопреставление начинается около полудня.

Бьют колокола во всех церквах, и из Свято-Успенского Трифонова монастыря появляется процессия. Несут икону Николая Угодника. А за ней, словно просо из мешка, сыплется народ. Кто во что горазд – с рюкзаками, авоськами, детьми, жёнами и тёщами, палками, палатками и ковриками. С инвалидными и детскими колясками, в сапогах, калошах и босиком, с хоругвями, иконами и колокольчиками. Все идут за иконой.

И гул тысяч ног обрывает прежний ритм города. Вчера это была суета курятника. Сегодня – переселение муравейника, где есть чёткая цель и общее усилие десятков тысяч душ.

С удивлением и опаской глазеют горожане на разношёрстный и подозрительный в своём воодушевлении люд. Редко кто пожелает: «Спаси и сохрани». Стоят молча, вытаращив глаза. Им, похоже, страшновато – они же смотрят в зеркало. Но себя не узнают.

А народ переходит мост через реку Вятку и оставляет город. Так начинается Великорецкий крестный ход. Путешествие из Вятки в Царство Небесное. Это недалеко. Всего 150 километров пешком через леса, поля, луга, болота, сёла, скиты, городища. Сквозь комариные засады, дождь, пыль, жару, кровь, пот и боль. Впереди – святитель Николай. Если бы не он, всё действо не имело бы ровным счётом никакого смысла.

Что такое крестный ход? Организованное шествие верующих из пункта А в пункт Б. Внутренний смысл – повторение пути Иисуса Христа. Тут и ежу понятно, что повторить подобное человеку невозможно. Но народ упорно старается. Отсюда подозрение, что мероприятие со стороны немного похоже на дурдом на выезде.

Вы меня спросите: верю ли я, что, пройдя крестным ходом, повторю путь Самого Христа? Верю. В себе ли я? А какая разница? Если хотите понять, пойдёмте вместе. Обещаю: станете умирать – не брошу. Но и мешать не буду. Потому что в умирании отчасти и есть смысл Великорецкого хода.

История этого шествия удивительна. По преданию, через три года после Куликовской битвы крестьянину Семёну Агалакову из деревни Крутицы явилась икона святителя Николая Мирликийского. За какие заслуги? Да ни за какие. Нет сведений, что Семён участвовал в той битве. Про него вообще нет никаких данных, кроме имени и места жительства.
Просто он, проходя близ Великой реки, увидел в лесу свет, как от множества горящих свечей, и остановился. От страха не решился подойти к таинственному месту и пошёл дальше. Когда же возвращался, на том же месте снова узрел сияние светозарных лучей, почувствовал непреодолимое желание подойти туда. Осенив себя крестным знамением, Семён пробрался через лесную чащу и обнаружил у небольшого источника образ святителя Николая, свет же скрылся.

Икону принесли в село, и начались исцеления, а за исцелениями – поклонение образу. Потянулся народ к месту явления, на берег реки Великой. Ниточка за иголочкой. Овцы за пастухом. Говорят, к святому месту ноги сами идут, а сердце служит компасом.

Великорецкий образ ждала громкая всероссийская слава. Путешествовать по стране он начал сразу. Из села ушёл в Вятку, с обещанием каждый год возвращаться в Великорецкое на один день. Отсюда и родился ход в первых числах июня. Из Вятки ходил в Москву. А дальше и идти некуда. Царь Иоанн Васильевич Грозный в Симоновом монастыре его встречал лично. Один из приделов храма Василия Блаженного освящён в честь Великорецкой иконы Николая Чудотворца. Всё ясно и определённо. Никола Угодник – наше всё.

Хождение народа к святому месту больше не останавливалось. Ходить пешком по Отечеству в поисках Бога мы всегда умели. И даже советская власть ничего поделать с этим не смогла.
А им хоть кол на голове теши. Как партизаны, в обход, по одному или по двое, притворяясь грибниками и туристами, люди шли и шли к святителю Николаю. Хотя сама икона, таинственно явившись в четырнадцатом веке, так же таинственно исчезла в двадцатом. Никто не знает её судьбы после 1917 года. Традиция хождения прерывалась только во время войны. И ровно тридцать лет назад возродилась в прежнем виде, по маршруту восемнадцатого века.

Всё вышеописанное умещается в начальные строки 22-го псалма: Бог знает своих и ведёт их, как поводырь слепых, и они ни в чём не знают нужды. Человек ищет Бога, а Он выходит ему навстречу. Вот тебе и счастье. Вернее, путь к нему.

Чтобы дорогу осилить, человеку нужна опора. Путник находит себе палку. В сказках предлагают специнвентарь – клубок ниток. Крестоходцу опорой является молитва. Только её присутствием он отличается от соплеменников, которые в сказки не верят и Бога вспоминают вдруг, в нужде, накрытые горем или ужасом.

Без молитвы на крестном ходу делать нечего. Пустая трата времени и сил. Сказать честно, никто из нас молиться не умеет. Но молятся все, как только выходят из ворот монастыря. Тихо или громко, хором или по очереди, навзрыд, бормоча под нос, чеканя шаг, истерически, иерихонскими трубами сокрушая невидимых врагов или безмолвно. Когда находишься в этой разноголосице, нет-нет да и становится страшно. Потому что понимаешь: это душа болит в человеке, от неустроенности, одиночества, тесноты жизни, кромешной глупости. Тошно душе в человеке, потерялась она, вот и кричит на все лады: «Ау-ау!» А брось кричать – точно никуда не дойдёшь.

Каждый крестоходец несёт в себе потаённую надежду. У всякого есть заветное желание, с которым пускается в путешествие. Все идут с тем, чтобы просить. За себя, родных, близких. За идею, мечту и Царство. Просят благополучия, разрешения, избавления. Милости просят и радости. Даже когда не знают, чего просить, всё равно просят.

Вот идёт бедолага черносотенец. Чистый мученик. У него ещё перед выходом порвали все стяги и лозунги, поскольку на ходу запрещены игры в идеологию. И вот он идёт по жаре в чёрной униформе, словно закованный в латы. Хромает, дышит с трудом, но несёт флаг без древка на вытянутых руках.

– За что страдаешь, брат?
– За царя.

Я больше и не спрашиваю. А он вдруг проникается ко мне участием и сообщает:
– Потерпим, брат. А когда придём к власти, будем жидов резать…

Я смотрю на него и думаю без всякого раздражения: «Смертушка ты моя, конечно, потерпим».

На привале за селом Загарье падает в тень женщина. Ноги сбиты в кровь, живого места на ступнях нет – одни волдыри или лохмотья мозолей. Рядом двое её маленьких детей.

Мы отдаём женщине запас пластырей. От болеутоляющей таблетки она решительно отказывается:
– Как-нибудь дойду. Не знаю как… Но нельзя же себе так облегчать!

И улыбается из последних сил. Словно ждёт, что я отменю это «нельзя». Хотя его никто и не назначал. А до ночлега ещё шесть-семь часов пути, и до реки Великой ещё топать весь завтрашний день. На что она надеется?

– Если дойду, то детей моих Бог вразумит. И моих ошибок они не совершат.

В глазах женщины, кроме усталости, одна сплошная неуверенность.

«На месте злачне, тамо всели мя, на воде покойне воспита мя». Я ухватился за 22-й псалом, поскольку уверен, что он про меня. Бодро постукивая палкой о красную вятскую землю, я думал: вот, Бог дал мне жизнь, через папу и маму кормил, поил, воспитывал, ни в чём не ущемлял. Сам же оставался всегда в тени.

Первую четверть своего века я прожил в прекрасном неведении. Есть Бог или нет – и так было хорошо. Семья, достаток, шевелюра на голове и мечты. А потом всё изменилось.

Как это произошло, я не могу до конца объяснить. Однако случилось в точности то, что написано в следующем стихе псалма: «Душу мою обрати, настави мя на стези правды имени ради Своего». С душой шутки плохи. Она знает себе цену. Она изначально, с рождения, к Богу обращена и ждёт встречи с Ним.

Одна беда – ты не догадываешься об этом или даже упорствуешь в противоположном стремлении. Но Бог никогда не отказывается от Своего плана насчёт тебя. Он работает. Совесть не спит, душа томится. Она ищет правды и требует, чтобы и ты, её временный хозяин, времени не терял даром.

Вот так и случается обращение, от одной мысли: где Ты, Бог? И множества жизненных обстоятельств, готовивших тебя к главному путешествию. Крестный ход – это экспедиция в поисках правды. Когда уже определённо известно, где она, и остаётся одно – дойти ногами. И удостовериться.

Успех напрямую зависит от того, насколько быстро ты себя растратишь. А лучше – потеряешь. Усталость настигнет очень быстро. В день придётся идти по 30–40 километров. Спать ночью не более четырёх часов. Боль придёт обязательно. Жара измучит, дождь вымочит до нитки. Сердце вдруг даст себя знать. И все внутренние болячки немедленно запоют Лазаря. Экзальтированные братья и сёстры во Христе вынесут мозг разговорами о конце света и небесных видениях. Бесноватые будут выть на весь Медынский лес. Кликуши – зычными голосами предрекать гибель России. А в ответ вся собственная муть из сердца, доселе лежавшая неподвижно, полезет наружу.

Зато необыкновенно красивые люди будут плыть мимо тебя рекой. И всё это для того, чтобы наконец почувствовать свою слабость, никчёмность, беззащитность, пустоту, недостоинство. От себя ушёл – к Богу пришёл. В своих глазах умалился – в Его глазах вырос. Остался без сил – продолжаешь идти Духом.

На третий день пути выползаешь на берег реки Великой и не веришь своим глазам. И ушам не веришь. Но откуда-то точно знаешь: если ты здесь, значит, Христос воскрес. А дальше тебя венчают Царём на царство.

Случается, целый народ принимает Христа как смысл своего существования. Тогда в нём проявляется Лик Божий. В красоте лиц женских, мужских, детских. Но со временем Лик этот мутнеет, искажается и гаснет. Безверие разъедает людей, как рак. И тогда множатся кругом лица угрюмые, обозлённые, пустые. Но Лик Божий не может исчезнуть окончательно. И вот однажды, откликаясь на таинственный зов, соберутся эти угрюмые вместе и пойдут по дорогам лесным, полевым, болотистым. Перетерпят всё: боль, тоску, усталость. И Лик снова проявится в них. Мелькнёт, осветит, остановит в изумлении.

Необыкновенно красив русский народ, когда знает, зачем живёт. С горы последний раз виден Великорецкий монастырь. Мы возвращаемся в Вятку. Туман стелется по земле, не даёт очнуться от сна. Роса спит на стеблях травы. Никто её не потревожит. Утренний свет входит робко, на цыпочках.

Я лежу на земле, укрывшись плащ-палаткой, и разговариваю с Богом: «Ты всё сделал для меня. Что же сделать мне для Тебя?» И слышу ответ: «Всегда радуйся».

«И милость Твоя поженет мя вся дни живота моего, и еже вселити ми ся в дом Господень, в долготу дний».

Максим КУНГАС
Фото: Комсомольская правда/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №25, июль 2019 года