Мать леса
28.06.2019 16:57
Будет мстить обидчикам до конца жизни

Мать лесаМой друг Макс в девяностые служил офицером в Карелии на погранзаставе. Однажды он услышал от своего командира историю, какими обычно пугают непослушных детей.

– После окончания Института погранвойск меня отправили служить под Суоярви, – вспоминал приятель. – Морозы там такие, что я сразу помянул добром наших институтских наставников – пригодилась их наука. Как они гоняли нас на зимних учениях! Вот стоишь ты, молодой «дух», на дозоре, трясёшься от холода почти сутки, а согреться нечем. Правда, командиры иногда выручали. Бывало, попросишь: «Товарищ лейтенант, сигаретки не найдётся? А то окоченел совсем». Он понимающе кивнёт, достанет пачку – ведь сам когда-то через это проходил. Ты вдыхаешь тёплый дым, и он для тебя словно горячий чай.

Но события, о которых мне поведал Макс, начались жарким карельским летом.

– Начальник заставы часто вспоминал, что за несколько лет до меня служил у него один младший лейтенантик. Кажется, Лёхой его звали, – рассказывал друг. – Во время обхода участка погранцы иногда промышляли в лесу, чем бог послал. Помимо привычных ягод и грибов то зайца подстрелят, то кабана, то дичь добудут. Командование смотрело на такие «развлечения» сквозь пальцы, поскольку само не брезговало охотой в приграничной зоне – со старшим комсоставом. К тому же если добыча оказывалась большой, то с начальством полагалось делиться.

И вот однажды Лёха с солдатами наткнулся в лесу на странного медведя. Зверь выглядывал из-за коряги рухнувшего дерева. Размером с кабана, но выглядел словно медведь, которого слегка сплющили в барокамере. Мордаха круглая, а вот глаза злющие-презлющие, не медвежьи совсем. Смотреть в них страшно. И шерсть длинная, пушистая, непонятная. Лёша сразу представил шапку из неё на голове своей невесты.

– Стреляй! – скомандовал он бойцу, который находился ближе всего к коряге, и сам скинул с плеча «калашников».

Солдат перевёл автомат в положение стрельбы одиночными выстрелами и несколько раз нажал на спусковой крючок. Мимо! Пули лишь взъерошили трухлявую древесину. Однако, вместо того чтобы убежать, обитатель леса внезапно кинулся на пограничников.

– Назад! – крикнул подчинённым Лёша и дал очередь по животному.

Несколько пуль попали в цель – послышался визг, после чего раненый зверь резко сменил траекторию и наконец скрылся в чаще.

Пограничники обследовали место столкновения. Несколько крохотных лужиц крови, лохмотья длинной чёрной шерсти – и больше ничего. По кровавым следам осторожно углубились в лес, решив, что смертельно раненный зверь далеко уйти не мог – отдал концы где-нибудь поблизости. Но, пройдя метров двести, поняли, что идти дальше нет смысла – медведь уполз в глухой бурелом. К тому же это опасно: а вдруг он набросится, ведь терять ему нечего.

– Всё, уходим, – махнул рукой Лёша. – Такую добычу упустили, ёперный театр!

Вернувшись на заставу, пограничники рассказали о бое с бешеным медведем, не испугавшимся пуль. Но поначалу служивым никто не поверил. Даже начальник заставы, человек бывалый, посмеялся.

Однако последующие события заставили прислушаться к словам Алексея и его ребят.

Спустя несколько недель в лесу на пограничников напал зверь, тоже очень похожий на медведя, но какой-то приземистый. Солдаты еле отпугнули его выстрелами. Ещё через некоторое время нападение на дозорных Родины повторилось. Начальник заставы подметил закономерность: зверь нападал на пограничников лишь в том случае, когда в составе группы находился один из двоих – Лёша или его боец, который первым открыл огонь по странному медведю.

Начальник заставы приказал взводу мотострелков прочесать окрестности. Солдаты искали следы зверя несколько дней, но так ничего и не нашли. На всякий случай командир распорядился выходить на обход участков госграницы с оружием, приведённым в полную боеготовность, а Лёхе и его солдатику временно запретил покидать расположение части.
Зверь больше не появлялся – вплоть до одного случая.

После очередного обхода государственной границы бойцы привели под руки рядового, побледневшего от страха, с мокрыми штанами. Он сообщил, что столкнулся в лесу с тем самым медведем.

– Я на минуту свернул с тропы, – промямлил солдат. – Даже не отошёл, просто отвернулся к дереву. Расстегнул ширинку и чувствую, что на меня кто-то смотрит. Поднимаю глаза и вижу прямо перед собой огромную морду. Медведь, но вроде и не медведь. Череп приплюснутый, глаза светятся, а на голове белые полоски, как раскраска у индейцев. Зверь смотрел несколько секунд, потом ощерил пасть. Таких страшных больших зубов я никогда не видел. И ушёл, а меня не тронул. А я так и замер.

– После этого инцидента начальник заставы разыскал своего старинного собутыльника Юрку-карела, старожила из соседнего посёлка, – продолжил рассказ мой друг. – Фамилия у него была очень сложная, карельская, не запомнишь. Тот внимательно выслушал историю и сказал командиру: «Это не медведь, это хуахмо. Некоторые зовут её Матерью леса. По-вашему – росомаха. Но настолько огромная, как вы говорите, появляется очень редко. Когда она приходит в лес, убегают все кабаны и волки, и даже медведи стараются скрыться подальше. Нет никого, кто мог бы одолеть большую хуахмо. Будет мстить тем, кто её обидел, до конца жизни, и всегда окажется рядом. Не пускайте тех двоих солдатиков в лес. А лучше отправьте их поскорее домой».

Ещё Юрка-карел говорил, что по уму и хитрости хуахмо нет равных. Он вспомнил, как ещё в советские годы зимой приехали какие-то важные охотники на снегоходах. И наткнулись на окраине леса на росомаху. Та встреча запомнилась им на всю жизнь.

Погнали мужики росомаху в поле. Решили взять живьём и не убивать даже ради ценного меха, хотя он стоит дороже золота, потому что его не берёт ни один мороз – шерсть росомахи даже не индевеет на сильном холоде. Загнали, затравили собаками, набросили пару рыбацких сетей, а потом накрыли брезентом, крепко связали. Доставили пленницу на небольшой лесной кордон, заперли в леднике. Сами легли ночевать в избе.

Ночью росомаха высвободилась из пут, но когда поняла, что не может выбраться из застенков, прорыла мощными лапами с огромными когтями подземный ход. Когда оказалась на воле, не стала уходить в лес. Проползла по сугробам, разорвала когтями двигатели снегоходов, до которых смогла добраться. Искромсала двери, пытаясь добраться до собак. И убежала лишь после того, как вскочили люди, разбуженные лаем псов.

Как назло, рации охотники с собой не взяли. Кое-как взгромоздившись на два рабочих снегохода, мужики отправились в посёлок. Но в пути один снегоход заглох, пришлось его бросить. Кого смогли взять, те уехали на оставшемся, остальные отправились пешком. Их подобрала подмога, присланная первой партией. Те, кто шёл пешком, получили сильное обморожение. Но все они говорили, что хуже пробирающего до костей холода было ощущение, что за ними кто-то наблюдал из зимнего хвойного сумрака. Потому и отморозили руки – брели с ружьями наготове, не снимая пальцев с курков.

У солдатика, стрелявшего в хуахмо, к счастью, скоро случился дембель. Он отправился из части с другими отслужившими парнями на военном грузовике, обтянутом защитным тентом. Позже шофёр рассказал: ребята видели, как по грунтовой дороге машину какое-то время пыталась догнать росомаха, но потом отстала.

А вот с Лёхой приключилась занятная история.

Увольняться в запас из-за какой-то росомахи младший лейтенант не захотел – ему требовались стаж работы и выслуга лет. Однако начальник заставы договорился о переводе младшего лейтенанта на другое место службы, куда-то за Урал. Вот уж не знаю, бежала ли росомаха за Лёхиным грузовиком, но до нового места службы он добрался целым и невредимым.

Определили Алексея в учебный центр передавать опыт молодым бойцам. Только тогда он впервые за долгие месяцы смог вздохнуть спокойно. Никакой Карелии, никакой границы рядом. И никаких хуахмо – сюда даже самолётом из Центральной России лететь полдня.

Постепенно жуткая история об огромной росомахе стала казаться Лёхе лишь страшным наваждением. Подумаешь, встретилась в лесу бешеная особь, больное животное. Или, быть может, вовсе генетический урод, напрочь лишённый инстинкта самосохранения. Только почему он безошибочно чуял Лёху и его дозорного, а солдата, спустившего штаны в лесу, не тронул? Но, наверное, и такое поведение можно объяснить каким-нибудь отклонением.

Прошло две недели, может быть, три, прежде чем Лёха узнал новость. Курсанты, которых его коллеги тренировали в лесной полосе в окрестностях учебного центра, начали встречать росомах. Самых обычных, размером не больше крупной дворняги. Звери обычно появлялись поодиночке, реже по двое, по трое. Они не убегали, даже проявляли любопытство – молча следили с лесных опушек за упражнявшимися курсантами. При попытке прогнать рычали, но не нападали. Когда росомахи стали встречаться ежедневно, нервы у младшего лейтенанта, которому вот-вот предстояло вывести в лес свой первый взвод, не выдержали.

Он подал рапорт об увольнении и через пару дней покинул центр подготовки молодых пограничников.

– Позже он получил письмо от знакомых офицеров центра, – вспоминал мой друг. – Ребята сообщили Лёше: сразу же после того, как он уехал, нашествие росомах прекратилось, будто и не было.

Дмитрий БОЛОТНИКОВ
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №25, июнь 2019 года