СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Поляна любви находится в другом месте
Поляна любви находится в другом месте
20.09.2019 15:46
Каждый ребёнок знает эту жуткую историю

Поляна любвиВ детстве почти каждое лето я отдыхал в пионерлагере предприятия, где работали родители. Иногда меня отправляли в другие лагеря, закреплённые за иными организациями, если удавалось выбить путёвку в чужом профкоме. «Пришлым» это разрешали неохотно. Но вот что меня поражало – практически в каждом лагере была своя легенда о каком-нибудь таинственном месте. Часто эти легенды выдумывали сами воспитатели в целях укрепления дисциплины. Например, в одном лагере дети очень боялись Белого Сторожа, и каждый ребёнок знал эту жуткую историю.

В самых первых пионерлагерях канализации не существовало, отдыхающие и персонал пользовались обычными деревянными туалетами. Однажды ночью сторож лагеря, будучи навеселе, зашёл в нужник, присел и провалился – ветхие доски не выдержали солидного веса. Выбраться из ямы бедолага не смог. Спустя какое-то время он начал являться по ночам в белом плаще, обходил территорию – и не дай бог попасться ему на глаза.

Разумеется, эту байку запустил в массы какой-нибудь мудрый вожатый, чтобы детишки не убегали в лес после отбоя. Но некоторые истории имели куда более древнее происхождение. Сами названия ласкали слух: «Дерево чёрного монаха», «Пень желаний», «Клятвенный камень» и, разумеется, «Поляна любви» – место, где исполняются мечты настоящих влюблённых. Повзрослев, я узнал, что похожими «полянами» славилось множество пионерлагерей по всей стране, но свою поляну не забуду никогда, потому что мне повезло стать одним из немногих, кто приоткрыл её настоящую тайну.

Поляна находилась на дальнем краю леса, окружавшего наш лагерь. Действительно, она не могла не тронуть романтическую девичью душу: по краям росли белые берёзки, а в центре всё было усыпано огромными ромашками. По легенде, если влюблённые придут на поляну в лунную ночь, она сделает два сердца неразлучными. Мы не верили этим россказням и облюбовали поляну по прозаической причине: с приятелем Мишкой и другими пацанами бегали туда курить болгарские сигареты «Вега», подальше от любопытных глаз. Там же хранили курево в тайничке под старым пнём. Но вскоре на поляну повадились бегать девчонки из младших отрядов, и мы начали опасаться, что нас заметят и сообщат администрации.

В тот раз мы решили переместить тайник в другое место. Только ушли с поляны, как вдруг я увидел её. Между деревьями промелькнула Марина Никольская из нашего отряда, девочка-мечта, блондинка с огромными синими глазами и милым вздёрнутым носиком в веснушках. Об этом носике я думал каждый день – после того как мы с Мариной потанцевали на дискотеке.

И всё было бы замечательно, если бы спустя секунду не показался сопровождающий Марины.

– Крепись, пацан, – вздохнул Мишка и понимающе хлопнул меня по плечу.
– Блин, вот попал! – присвистнул другой кореш, Валерка.

Марина шла на поляну с чехом Павлом. Этот гад давно положил на неё глаз, а теперь обнимал за плечи. Тогда гости из Чехословакии приезжали в наш лагерь на целые две смены, все в фирменных джинсах, с японскими двухкассетниками. Но самое главное, у гостей из соцстраны имелось огромное количество иностранных жвачек, запредельно вкусных. За эту «валюту» многие наши парни и девчонки, особенно помладше, были готовы сделать что угодно. Чехов мы с ребятами ненавидели.

Сладкая парочка принялась целоваться. Потом руки Павла скользнули вниз, и мы услышали, как Маринка сказала: «Нет. Не сейчас».

– Может, выскочим и отметелим чеха? – предложил Валерка.
– Не надо. Пошли отсюда, – отрезал я и зашагал прочь, не дожидаясь развязки сцены среди ромашек. Пацаны поспешили за мной.

Больше со мной Маринка на дискотеке не танцевала, выбирала красавца Павла. Я подумывал о побеге из лагеря, а в тот день бродил по перелеску, и ноги зачем-то снова принесли меня на поляну. Там и увидел четверых деревенских пацанов.

– Ты чего здесь делаешь? – спросили местные.
– Да вот, пытаюсь понять, что наши дурочки находят в этой полянке.

Парни неожиданно рассмеялись.

– Точно! Эта поляна – обман. Настоящая – находится совсем в другом месте.
– В каком? – удивился я.
– Так мы тебе и рассказали, – ухмыльнулся старший парень. – За информацию надо платить. Пять пачек сигарет или десять чешских жвачек.
– Пятнадцать, – поправил один из вымогателей.

Ни сигарет, ни тем более жвачек я раздобыть не мог, никто из нас не стал бы унижаться перед чехами. Но почему-то мне, как распоследней девчонке, хотелось поверить в настоящую поляну. Поверить назло прекраснейшему созданию на свете и её счастливому козлу.

Не знаю зачем, но я честно рассказал деревенским ребятам о себе, Марине и Павле, о надменных чехах с их жвачкой, которую они иногда швыряли младшим ребятам и смотрели, как те устраивали кучу малу за право обладать заветной резинкой.

Деревенских мой рассказ явно смутил, я увидел, как в их глазах зажглись неприятные огоньки.

– Вот же сволочи, – процедил старший. – Ладно, пацан, так и быть, слушай, но только не удивляйся. Не знаю, поможет ли тебе это. Настоящая поляна находится в вашем лагере, в зарослях, куда выливают помои. Туда раньше все деревенские девчонки бегали гадать на любовь, даже бабки, когда были молодыми. Но сейчас там не поляна, а старый пруд. Раньше на этом месте рос огромный дуб, его ещё при царях бурей повалило.

Я не верил своим ушам. Парень говорил о болотистом местечке за лагерной столовой, куда выбрасывали отходы с кухни. Дикие джунгли репья, колючих кустов и крапивы, просто так не пробраться. И вонь жуткая. Где же там мог прятаться пруд?

Я пожал руку старшему.

– Спасибо, пацаны!
– Только уговор, – предупредил деревенский. – Об этом месте больше никому.
– Чтоб мне сдохнуть, – поклялся я.

Тем же вечером я исцарапал все руки, но пробился через заросли к настоящей поляне. И действительно обнаружил маленький дикий прудик – видимо, это была залитая водой рытвина, образовавшаяся после падения дуба. Я удивился, что пруд не зарос, да и берега оказались сухими, мшистыми, – это никак не вязалось с окружающей помойкой. Странно, что о таком месте никто не знал. А теперь это была моя тайна, которая стоит намного дороже любых сигарет и жвачек.

На следующий день на выходе из корпуса я столкнулся с Мариной.

– А я всё знаю! – зачем-то выпалил ей в лицо. – Про тебя с Павлом на поляне.
– Ну и гордись до пенсии, – Марина развернулась, но я схватил её за руку.

Плюнув на свою клятву, я пошёл ва-банк:
– Постой! Есть ещё одна Поляна любви, настоящая. О ней знают только деревенские. А ромашковую опушку выдумали, чтобы мы их тайну не узнали. Я не шучу.
– А ты откуда знаешь? – недоверчиво насупилась Маринка.
– Знакомый парень из деревни рассказал по большому секрету. Пошли?

Почему-то Марина не высвободила руку. Я потащил её к столовке. Но когда мы оказались перед болотистыми зарослями и в нос ударили тошнотворные запахи, девчонка отскочила в сторону.

– Ты совсем больной? – моя любовь покрутила пальцем у виска.
– Хочешь, я попрошу поляну, чтобы мы были вместе?
– Дурак, отстань от меня!

Марина убежала, а я ещё стоял, переваривая хлёсткий, словно пощёчина, отказ. Весь мир катился к чертям. Зря я разболтал про поляну.

Сам не знаю, почему вернулся к пруду. Сел на мшистую землю и обхватил ладонями пылавшее лицо. Хотелось плакать от бессилия. Про себя взмолился неведомо кому: «Пусть она проведёт со мной хотя бы день. Я бы ей всё объяснил».
К моей щиколотке кто-то прикоснулся.

Я застыл от ужаса: кроссовки обвила змея – толстая чёрная гадюка. Было страшно даже пошевелиться. Змея полежала на мне пару минут, глядя прямо в глаза, а потом уползла в ближайшие кусты. Нас предупреждали, что за оврагом водятся змеи, но ни до, ни после этой встречи я не видел таких огромных гадюк.

Через два дня весь лагерь уходил в поход, кроме самого младшего отряда. Я гулял по аллее, наступил на траву, и внезапно острая боль пронзила ступню. Ногу пропорол осколок бутылки из-под лимонада – после родительского дня дежурные не слишком хорошо убрали территорию.

– Как же тебя угораздило? – качала головой медсестра, перевязывая ступню бинтом. – Хорошо, хоть сухожилие цело. Но в отряд тебе нельзя, полежишь здесь денёк-другой.

Оставалось только проклинать свою невезучесть. Вместо похода придётся дышать мерзким больничным воздухом. Я почти забылся сном на подушке, пахнувшей хлоркой, и вдруг самый чёрный день моей жизни за миг превратился в самый счастливый.

– У вас нашествие, что ли? – недовольно буркнула медсестра.

На пороге медпункта стояла Маринка, её держали под руки подружки. С Маринкиной босоножки капала кровь. Я не мог поверить: моя любовь тоже наступила на осколок бутылки и поранила ногу! А теперь уставилась на меня, будто на привидение.

Хотя медсестра развела нас по разным боксам, мы бегали друг к другу, потому что было невыносимо скучно. Лежали на медицинских кушетках и говорили обо всём на свете. Я узнал, что Маринин папа работал на сейнере, ходил за крабом в Тихий океан, а старший брат для неё – самая дорогая душа на свете. Ещё Марина призналась, что у них с Павлом ничего не было.

– Когда нас выпишут, я хочу сходить с тобой на Поляну любви, – попросила Марина перед сном.
– Конечно, – кивнул я.

Ночью мне снились сны. Какие именно, уже не помню, но точно одни из самых чудесных в жизни.

На следующей дискотеке Марина танцевала только со мной, положив голову на плечо. В тот вечер мы спустились к зарослям.

– Ух ты! – выдохнула девочка, сев на мшистый бережок. – Тут даже красивее, чем среди ромашек.
– Осторожно, здесь водятся змеи, – предупредил я.
– Раз мы на Поляне любви, давай загадаем желание? – Марина прижалась ко мне. – Здесь ведь всё по-настоящему, правда?
– Правда, – прошептал я.

Марина замерла на моей груди, но через несколько секунд вдруг резко отпрянула.

– Хотя нет, пусть всё идёт, как и должно, – пояснила она. – Не будем играть с самым важным на свете. Я просто хочу, чтобы ты меня никогда не забывал.
– Никогда, – пообещал я.

Совсем одурев от счастья, я тогда не придал значения грустным ноткам в Маринином голосе.

Через три дня закончилась наша смена. Мы с Мариной обменялись телефонами и адресами, обещали созвониться в ближайшее время. Я звонил ей много раз, но трубку не поднимали. А когда приехал по указанному адресу, соседи сообщили, что Никольские переехали на новое место жительства, куда именно, никто не знал.

Спустя десять лет пионерлагерь выкупил частник. По территории заползали бульдозеры, равняя с землёй всё, по чему ступали ноги пионеров. Иногда возникает желание проникнуть туда и узнать судьбу заветного места, щедро отсыпавшего мне с горкой один день настоящего счастья. Но останавливает простое соображение: пусть поляна останется в памяти такой, какой я её помню.

Почему-то я не впал в депрессию и не потерял голову, упустив Марину навсегда. Просто понимал, что так и должно быть. Ощущал лишь лёгкую грусть и бесконечную благодарность за то светлое чувство, подлинную цену которому я узнал лишь много лет спустя. Так закончилось последнее лето моего детства.

Иногда мне кажется, что я вижу до боли знакомые веснушки то в утренней московской толчее, то на лице жены. Странно, её отец тоже служил на Дальнем Востоке.

Илья БЕЛОВ
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №37, сентябрь 2019 года