Его звали Гриб
25.10.2019 15:49
Вы можете попробовать это лишь один раз и только при мне

Его звали ГрибКвартира моего красноярского знакомого, рыбака Владлена Михайловича, давно превратилась в перевалочный пункт для разношёрстного народа со всех концов страны. В основном останавливаются приятели Михалыча – рыбаки и охотники-промысловики; в сезон приезжают знакомые туристы. Михалыч никому не отказывает. Его старый кухонный столик, потемневший от пролитого кофе и сигаретного пепла, говорят, помнит самого Высоцкого. Закон у Михалыча один – самообслуживание. Хозяин угощает лишь своим фирменным кофе с иголочками пихты или кедра.

Но иногда к Владлену Михайловичу заглядывает на огонёк странная публика. Экстремалы, искатели приключений. «Люди смерти», как их называет хозяин квартиры. Вот с двумя такими людьми мы с мужем однажды и познакомились в гостях у старого рыбака.

Нормальные люди, гостя у Михалыча, обычно собираются на Саяны или Алтай, эти же двое намылились на Таймыр. Можете себе представить – макушка лета, купаться хочется, а люди едут на Таймыр – просто так, побродить, позагорать на живописных пляжах моря Лаптевых.

Вовчик из Питера – балагур и любитель женской компании. Это я поняла, когда его «радар», глубоко спрятанный в масляных глазах, несколько раз сканировал меня по вертикали и горизонтали. Причём Вовчика нисколько не смутило присутствие моего супруга. А вот его земляк Миша оказался человеком крайне немногословным.

Он поразил меня тем, что, несмотря на непогоду за окном, расположился на ночёвку на балконе, хотя в квартире Михалыча хватало спальных мест.

– Не обращай внимания, – подмигнул мне Владлен Михайлович. – Он даже у себя дома, в Ленинграде, так спит.
– Готовится к походу? – не поняла я.
– Нет, просто привык, – пожал плечами хозяин. – На мягком почему-то не может.

Мишу сложно было назвать просто походником. Скиталец, авантюрист – вот какие определения ему больше подходили. Миша предпочитал прокладывать новые нехоженые маршруты и забирался в такую глухомань, где до него никогда не ходили люди с рюкзаками на плечах. По словам Вовы, лет десять назад после одиночного путешествия в Эвенкию Миша и стал замкнутым. Единственное, что пробивало этого сурового человека, – книжки о Гарри Поттере.

– Мишка случайно прихватил книгу с собой – кто-то в поезде забыл, – говорил нам Вовчик. – Сначала думал, для розжига пригодится. А когда в тайге закончилась еда и ему пришлось плохо, вчитался, чтобы хоть как-то отвлечься. С тех пор и подсел на Поттера. Помню, мы с ним зимой замерзали в палатке. У меня зубы стучат, а Мишка знай себе страницы перелистывает, улыбается: «Гарри Поттеру грозит опасность!» И мне как-то сразу теплее – то ли от злости, то ли от смеха.

– Интересно, что же с ним случилось в Эвенкии? – спросила я.
– Это целая история, – хмыкнул Вова. – Могу рассказать только ту её часть, коей был свидетелем. Однажды Мишка пересёкся с человеком, который, можно сказать, изменил его взгляды на жизнь.

Того мужика, Виталика, все звали Гриб. Он был знакомым какого-то Мишкиного друга. Такое прозвище получил из-за того, что когда-то активно хипповал и с тех пор практически не расставался с пакетиком галлюциногенных грибов.

О Грибе рассказывали странные истории. Тот Мишкин друг поведал, что Виталик одно время путешествовал по Америке в поисках новых трансцендентных впечатлений. Признавал Гриб только дикорастущие средства, изменяющие сознание. Всё искал индейцев, у которых можно раздобыть такие разновидности «весёлых» дикоросов, какие ещё не пробовал. Однажды после экспериментов Гриб очнулся на дне Большого каньона совершенно голый – ни вещей, ни документов. Тем не менее этот случай его не остановил.

На Мишу личность Гриба оказывала магическое воздействие. Мой напарник очень внимательно слушал истории Виталика и вскоре начал брать с собой в путешествия любителя психоделических средств.

Гриб утверждал, что, несмотря на опасность экспериментов с сознанием, мы многое теряем, уходя в дальние путешествия лишь за таёжными красотами. По его словам, изнанка реальности, которую можно встретить в труднодоступных местах, гораздо красивее. Более того, подобную красоту нельзя познать больше нигде. Гриб мечтал выменять у шаманов на водку или тушёнку смеси для камланий, недоступные непосвящённым.

Сначала они отправились вдвоём на Алтай, затем в Якутию. Но легко сказать – раздобудь зелье у шамана. А где их найти, таких шаманов, знающих и настоящих? Вскоре Мишка с Грибом поняли, что задача эта почти невыполнима: большинство северных колдунов, которых они встречали, оказывались обычными шарлатанами. Один, по слухам очень влиятельный шаман, отсутствовал, потому что принимал участие в каком-то этнографическом фестивале в Европе. Его помощник посоветовал записаться на приём в следующем месяце. Другой, едва услышав о психоактивных веществах, и вовсе пригрозил полицией.

Последнюю поездку Гриб и Миша совершили в Эвенкию. На этот раз Гриб провёл разведку и выведал, что неподалёку от таёжного посёлка, затерянного в пространствах, которые принято мерить несколькими Франциями, живёт пожилой шаман, ещё старой школы. На этот раз я составил Мишке и Грибу компанию.

Мы вылетели из Красноярского аэропорта Черемшанка в Туру, оттуда ещё три часа добирались вертолётом. Но, прибыв на место, услыхали неприятное известие – шаман умер ещё зимой. Его единственный сын и наследник Коля с горя ушёл в чёрный запой и, говорят, даже пропил отцовский бубен.

– Если о душе поговорить, то обращайтесь к Сергею Ивановичу, – посоветовала местная эвенкийка. – Батюшка к нам раз в полгода прилетает, а Сергей Иванович за молельной комнатой присматривает.

Жаль, вы не видели в тот момент лицо Гриба: там отразилась вся скорбь еврейского, индейского и прочих несчастных народов.

– А если полечиться, идите к Надьке в фельдшерский пункт, – добавила женщина.

Но мы направились не в ФАП, а в сельпо. С удивлением узнали, что магазинчик закрыт, хоть был всего час дня. Он работает всего пару часов и только вечером. Сели мы на пороге продмага и стали ждать открытия.

– Ребята, а вы чего здесь сидите? – вдруг послышался голос из-за угла. На нас смотрела тётка-прохожая.
– Ждём открытия, – ответил Мишка. – Хлеба купить, то да сё.
– Сказал тоже, хлеба! – усмехнулась местная жительница. – Здесь вы купите только чай, печенье, конфеты и крупы, а всё остальное завозит автолавка.

Мы совсем приуныли.

– Вы есть хотите? – спросила тётка. – Так ступайте к Надьке-фельдшерице. А если у вас водка имеется, она и без денег угостит.

Похоже, все пути в этом посёлке вели к Надьке.

В фельдшерском пункте нас встретили грязный коридор и похмельная эвенкийка неопределённого возраста. Она мирно посапывала в кабинете на тахте. Лишь когда Гриб вежливо кашлянул, Надька приоткрыла глаз, потом, кряхтя, поднялась.

– На постой или как? – хмуро поинтересовалась хозяйка, даже не поздоровавшись.
– Или как, – съязвил Гриб. – Нам сказали, у вас провиантом можно разжиться.

Эвенкийка кивнула.

– Есть оленина, морошка. А вот хлеба нет, в прошлый раз не сходила в лавку.
– Можно и без хлеба, – хором ответили мы.

Тётка пристально на нас посмотрела.

– А вы ведь вовсе не еду ищете, – догадалась она. – Вот ты, – она ткнула пальцем в Мишку, – пьёшь много, и девки тебя любят. А ты, – Надька показала на меня, – пьёшь меньше, но девки тебя не любят. Ну а ты, – палец упёрся в грудь Гриба, – ищешь то, чего сам не понимаешь.

Мы переглянулись. «И почему у этой Надьки нет бубна?» – подумал я, но фельдшерица словно прочитала мои мысли.

– Шамана ищете? Так ведь помер он, дурак старый. Но и он бы вам не помог, и Колька бы не помог. Они ничего не умели, только плясать для таких же дураков.
– А вы-то откуда знаете? – недоверчиво переспросил Мишка. – Сами, что ли, шаманите?
– Я – внучка Степана, – сообщила Надька. – Он был последним в этих местах. Они со старым дураком не любили друг друга. Дед всё знал, а тот лишь денежки собирал с людей. И помочь я вам не могу, не знаете, чего просите.

Даже выставленная нами канистра спирта оставила Надьку безучастной. Мы уже поднялись, чтобы уйти, но вдруг хозяйка фельдшерского пункта окликнула Гриба:
– Постой. Что это у тебя?

Она указала на обсидиановую фигурку человечка на шнурке, которая выпала из-за ворота майки Виталика. Это был подарок индейцев, на память о путешествии по Америке.

– Ладно, идите за мной, – позвала Надька.

Мы сторговались. Надька взяла спирт и фигурку, а взамен пригласила к себе домой. Стены её избы были обтянуты оленьими шкурами, точно в яранге. Хозяйка согрела чай на печке-буржуйке, что-то всыпала туда и дала нам пить. Чай показался мне очень кислым.

– Это из запасов деда, – пояснила внучка Степана. – Но есть уговор: вы пробуете чай только один раз и при мне. Больше нельзя.

Надька глотнула спирта из кружки, плюнула в печку. Пламя взвилось вверх, женщина завыла, запричитала, правда без бубна. Хотя я не сомневался, что он у неё где-то припрятан. А может, и Колькин тоже.

– Сидите и не вставайте, – сказала Надька. – Смотрите.

Я наблюдал за языками огня, вырывавшимися из печки, потом за отблесками пламени на старой вытертой шкуре. И вдруг они стали расплываться, сливаться вместе с искрами в невиданные созвездия. Сверху заглядывали какие-то причудливые животные и неслись дальше, в сторону звёздного неба.

Одно из них я попытался погладить. Приподнялся, но кто-то вжал меня назад, да с такой силой, что я не мог двинуться. Мишка с Грибом тоже валялись в позе эмбриона, пытаясь подняться.

– Не вставайте! – предупредила Надька. – Это Сторож. Он вас не пускает к духам, чтобы те вас не обожгли. Их нельзя трогать никому, кроме шамана.

Когда мы пришли в себя, внучка шамана курила на кухне. Она рассказывала нам что-то о хранителях стойбищ, об одноглазых великанах, а потом снова уснула пьяным сном. Мы остались у Надьки ночевать.

Наутро Гриб почему-то заторопил нас в обратный путь.

– Жаль, много спиртяги отдали, – ругался он, топая с рюкзаком по посёлку. – Скупая ведьма.
– Ты же именно этого и хотел – испытать то, чего ещё не видел, – усмехнулся Миша. – Тебя ведь Сторож скрутил?
– Миша, какой Сторож? – выпучил глаза Гриб. – Ты что, поверил этой спившейся старухе? Нас просто хорошо приплющило, вот и всё.

В ожидании вертолёта мы коротали время в доме местного охотника. Ночью Грибу стало нехорошо.

Виталик сидел в одной позе с немигающим взглядом. Мы нашли у него в кармане коробок с кислой смесью – точно так же пах Надькин чай. Стало ясно, что наш приятель тайком стащил зелье, пока внучка шамана отсыпалась, и принял его. Как мы ни трясли Гриба, в себя он не пришёл. Пришлось бежать к Надьке.

Внучка шамана долго смотрела в остекленевшие глаза Виталика, затем произнесла:
– Сторожа рядом не было, вот они и забрали его с собой. Но не навсегда, на три года. Может, отпустят раньше. Вам надо скорее увозить его отсюда.

Через день вертолёт доставил нас на Большую землю. Гриба положили в психушку. Несмотря на усилия врачей, в себя он так и не пришёл. А вот потом началось самое интересное.

Через три года мы узнали, что Гриб очнулся и его выписали. Мать сообщила, что Виталик почти сразу спешно собрался и снова уехал куда-то в Сибирь. Не оставалось сомнений: Гриб отправился в Эвенкию.

Мишка поехал его разыскивать, вернулся мрачнее тучи. О том, что произошло в той поездке, никому не рассказывал, даже мне. Сказал только одно: «Гриба нигде нет. Наверное, его снова забрали».

Олеся БАЛАКИРЕВА
Имена изменены
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №42, октябрь 2019 года