СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Любовь, измена Наверное, женился из благодарности
Наверное, женился из благодарности
06.11.2019 00:00
Вскоре бросил её и уехал с молодой

НаверноеЗдравствуйте, «Моя Семья»! В селе, где я родилась, несколько сотен одинаковых домиков, а вокруг – степь да степь. И только вдоль дорог, разбегающихся в разных направлениях, – посадки жиденьких акаций и дикой алычи; кое-где попадались дичок-абрикос и мелкая, как булавочное ушко, шелковица.

У нас было много интересных людей с удивительными судьбами. Кого-то в село в двадцатые годы забросило переселение из разных регионов страны, кто-то приехал вслед за своей половинкой, другие соблазнились работой в большом животноводческом комплексе, предоставляющем совхозное жильё. Но были и люди, занесённые к нам невесть каким ветром.

Эта женщина появилась у нас сразу после войны. Приехала с одним-единственным узелком и под руку с молодым, красивым, но прихрамывавшим спутником. По паспорту она была Марией, но к ней почему-то прилепилось прозвище по фамилии – Краюшка. Часто люди забывались, так к ней и обращались, а она была не против и никогда не обижалась.

– Моя фамилия хлебная, а я краюшка и есть, – говорила.

Она-то имела в виду судьбу, а люди – её внешность. Маленькая, сутулая женщина неопределённого возраста, сухая и тёмная, как засушенная корочка ржаного хлеба.

Что имела в виду Мария, говоря о своей судьбе? То, что от большого каравая её рода остался единственный усыхающий окраюшек: в самом начале войны женщина потеряла мужа, затем родителей и детей, которые оставались с родителями, пока она воевала. Не любила Краюшка рассказывать, слова из неё не вытянешь, поэтому знали односельчане мало – муж на фронте сгорел (где сгорел – в танке?), родителей расстреляли (за связь с партизанами?), дети заболели и умерли (простудились, заразились?).

Краюшка была на фронте санитаркой, а этого парня, с которым приехала, спасла – вытащила раненого с поля боя. Парень был очень плох, доходил уже. Она взяла на себя огромную ответственность: ногу ему не дала отрезать, уговорила хирурга, что и без ампутации обойдётся, – и парня выходила, и ногу его спасла.

Выздоровев, этот мужчина, женился на Марии, наверное, из благодарности. Приехал с ней в наше село. Но вскоре бросил её и уехал с молодой девушкой. И его никто не осуждал: благодарность благодарностью, но женщина всё-таки была намного старше него, да ещё и больна туберкулёзом – результат ползания по сырой земле, житья в окопах, полных жидкой грязи, и «купания» в ледяной воде.

После такого предательства – а видно было, что она любила этого мужчину, – Мария страшно переживала. Но всё-таки не отгородилась от людей, устроилась на работу почтальоном, ходила по дворам, смоля свои цигарки одну за одной. Да-да, при такой болезни она продолжала нещадно курить, а когда ей на это указывали, отвечала:
– Фронтовая привычка, не могу бросить.

Рядом, в этом же доме-бараке, в соседней комнате, жила безродная девчонка без матери, отца и прочих родственников. И вот родила она от кого-то, одной ей известного, девочек-двойняшек. Ей было очень трудно, голодно, помощи ждать не от кого, ночами рыдала от отчаяния. Тогда Краюшка, желая забыть об измене и начать жизнь заново, предложила соседке:
– Давай я одну девочку заберу, воспитаю её как свою дочь. Ты не против?

А та и рада – с одним ребёнком она как-нибудь уж справится. После удочерения Краюшке, видимо, как фронтовичке, предоставили домик рядом.

Так и выросли девочки по соседству, очень долго не зная, что они родные сёстры.

Из письма Александры
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №44, ноябрь 2019 года