Устроить жисть
11.11.2019 00:00
Что она скажет в милиции?

УстроитьСмотрю в окно на холодные осенние звёзды и вспоминаю Нахаловку и двор бабы Таси.

Выйдешь поздним вечером в тапках на босу ногу, прошлёпаешь по брусчатке за душ, присядешь и начнёшь смотреть. Что я там видела двадцать лет назад? Сверху – такое же, как и сегодня, тёмно-синее небо. А прямо – высокие ворота. За ними может стоять Наташа, и если сидеть тихо, услышишь сдавленный всхлип замка.

Она бежала ко мне, шурша пакетами, присаживалась рядом, закуривала и начинала тараторить о том, как прошёл её день. Мы долго шушукались, щипля виноград и хрустя яблоками. Потом расходились на мысочках по кроватям с продавленными сетками.

– Девочки, это вы? – скрипела из-за печки баба Тася.
– Та мы, мы, хто ж ещё? – отвечала за двоих Наташа. – Я бананов вам принесла. В летнице кинула. Ишьте!
– Ну, спите.

Наташа приблудила к нам с большим клетчатым баулом в начале осени. Явилась без предупреждения, тренькнула трижды уличным звонком. Баба Тася зашаркала галошами до ворот. Вслушивалась, кто там, требовала показать паспорт. Наташа бегло докладывала на суржике, что приехала с Украины, адрес бабы Таси дала подруга, Наташа будет работать в Ростове, и ей негде жить. А деньги за месяц – вот они.

– Ну, заходи. Только у меня студентка живёт, надо, чтобы тихо! – погрозила сухим пальцем хозяйка.

У нас было тихо. Наташа уходила ранним утром, возвращалась ближе к полуночи. Невысокая крепкая брюнетка лет тридцати с небольшим. Она много курила, смеялась и пела украинские песни, когда мы с ней тайком выпивали за летницей.

– А вдруг бабка узнает? – тревожилась я по поводу алкоголя.
– Та шо та старая лошадь може почуты? Пый ото! Кажу тост: хай нас кохають так, як никого никто николы не кохав!

Пили, правда, немного, больше разговаривали. Наташа скучала по двенадцатилетнему сыну, который остался на Украине с бабушкой. Мужа у Наташи не было. Она мечтала найти в Ростове кавалера и «устроить жисть».

– Ну что, нашла? – каждый вечер спрашивала я.
– Та ни. Де там на базаре женихи? Так – тильки шобы було, а надо, шоб закохав. Не боись, я знайду.

Однажды она не пришла ночевать – вернулась под утро. Пьяная, лохматая, грязная, но счастливая. Баба Тася ворчала, а Наташа хихикала.

– Всэ, знайшла, – шептала мне она, дыша перегаром. – Вин не то шоб якысь прынц, но армянин. Гарный. И не жадный. В нього на базаре точки з бананами, вин хозяин, – она гордо вскидывала голову, волосы отливали гнилой вишней.
– И что у вас?
– От я так сила и всэ тоби рассказала. Любов. Всэ!

Я опять ждала её вечером за душем, но она снова не пришла. И на вторую ночь тоже. Баба Тася нервничала, ругалась, хотела послать меня на базар искать Наташу.

Но на базар идти не пришлось. Утром раздался обрывистый звонок, баба Тася поковыляла к воротам. Я услышала какую-то возню, тихую матерную ругань, а потом баба Тася крикнула:
– Светка, помоги! И «скорую» вызови.
Наташа мычала, что вызывать никого не надо. Плакала, стонала. Доволокли её до летней кухни. Баба Тася обтёрла Наташино тело мокрой тряпкой, обработали раны на лице, руках, ногах, таблетки какие-то всунули в рот. Наташа провалилась в сон.
Назавтра я сбежала с последних пар домой – смотреть, что там. Наташа спала до глубокого вечера, а очнувшись, попросила чаю.
– Что случилось-то?

Лицо у неё опухло, губу повело в сторону, под глазом кровоподтёк. Говорила невнятно и уже на чистом украинском. Что после работы «жених» с друзьями повезли её на какие-то дачи, там все пили, а потом жениху в Наташе что-то не понравилось, может, приревновал. И начал её бить. Очнулась в каком-то сарае, жених опять был рядом, но уже не бил, а насиловал – с особой жестокостью. Потом швырнул ей деньги на такси и сказал, чтобы утром её ни на рынке, ни в городе не было. В милицию Наташа не пошла – что она скажет и зачем? Как-то доползла до Текучёва, позвонила в наши ворота и легла на землю. Идти не могла. Но рёбра целые – и то счастье. У неё, сказала, такое уже было в молодости, заживёт как на собаке.

Три дня она отлёживалась, мазала лицо бодягой и пила какой-то настой. На четвёртый встала. Уже было холодно, но ещё терпимо. Мы опять сели за летницей. Не пили, не шутили. Наташа курила одну за одной, говорила, что пойдёт жить к подруге, – платить за новый месяц бабе Тасе нечем, и домой послать нечего, куда делись деньги из сумки, не знает.

– Давай попросим бабу Тасю отложить квартплату? Найдёшь работу получше, не на рынке. И к врачу бы тебе сходить, – предлагала я.

Но Наташа только улыбалась и качала головой. В тот же день, пока я была в университете, она съехала. Оставила после себя смятую кровать и записку: «Все буде добре, я ще прийду!» Баба Тася намывала полы с хлоркой и молчала.

Мне было тоскливо без Наташи. Некого стало ждать, не было тревожащих душу украинских песен и матерных частушек. А ночи стали совсем холодными – за душ я уже не ходила.

В марте Наташа снова позвонила в наши ворота. Пришла с двумя букетами нарциссов. Расцеловала бабу Тасю. Мне принесла килограмм подмёрзших яблок и пакет бананов. Сказала, что ехала мимо с женихом и вспомнила, как мы её тут выхаживали. От Наташи пахло дешёвыми сладкими духами, корейскими разносолами и алкоголем.

– Ты одна? – спросила я.
– Ни, кореец в мэне е. Хороший. Не бье. Дюже хороший, справний, хочь и малый.
– Где ты его нашла?
– На рынке, но на другом, я на Темернике працюю. Духи продаю. Приходь, выберешь соби.

Чинно попили чаю, и Наташа уехала. Я смогла выбраться на рынок только через месяц, Наташи там уже не было. Услышав её имя, в разговор включились торговки.

– Бедовая твоя Наташа. Лучше б ехала домой.
– Так она домой уехала?
– Так кто её знает? Может, домой, а может, мужика какого нашла. За ней не заржавеет.
– А кореец?
– Какой из них?

Тётки захихикали.

Больше о Наташе я ничего не слышала. Но каждый год, когда поздняя осень бьёт в нос холодом, вспоминаю её. Как она вкусно курила, как встряхивала своей крашеной гривой и как пела. Боже мой, никто не пел лучше, чем Наташа! И когда я её спрашивала, почему не выучилась на певицу, она только смеялась и говорила, что главное в жизни – любовь.

– Тики дэ её шукать? Хто знае?

Светлана ЛОМАКИНА,
г. Ростов-на-Дону
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №45, ноябрь 2019 года