СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля С часами придётся расстаться
С часами придётся расстаться
13.12.2019 00:00
В Швейцарии не любят вспоминать эту историю

С часами придётся«У Лёши есть всё. Лёшу знают все». Именно это сообщил продавец часовых запчастей, когда я только начал увлекаться коллекционированием и безнадёжно искал стрелки для старой дедовской «кировки».

Заполучив заветный номер телефона, я убедился в том, что продавец не врал. У человека по имени Лёша действительно было всё. «Советы», швейцарские карманники, куча дореволюционных часов – «Павел Буре», «Габю», «Мозер», «Генрих Кан» и море запчастей. Старинные ходики, настенные, каминные, даже корсетные дамские часы. А ещё Лёша – коллекционер-легенда.

Больше всего в жизни Лёша любит часы и коньяк. Рассказывают, что из-за чрезмерного увлечения как первым, так и вторым его бросила жена. Не вынесла соседства со складом часового барахла, которое постоянно пополнялось и до сих пор занимает большую часть пространства Лёшиной жилплощади. Да и как тут вынести, если человек постоянно пропадает на барахолках и сидит в архивах – копается в каталогах, выискивая подноготную той или иной редкой модели. Но Лёша не расстроился.

– Представляешь, искал как-то раз потерянную секундную стрелку от «Мозера», – рассказывал возбуждённый Лёха, когда я купил ему коньяк. – Две недели не мог найти! Весь ковёр по миллиметру обшарил, а нашёл стрелку от довоенного хронометра, потерянную два года назад. Вот ведь удача!

Холостяцкая жизнь коллекционера часов прекрасна и удивительна.

Но больше всего Лёша известен как специалист по часам военного времени. Никто не знает столько о трофейных немецких часах. Правда, полную коллекцию Лёша никому не показывает ни за какие коврижки – это тайна за семью печатями. Но однажды с Лёхой произошла непонятная история, связанная как раз с его главным хобби.

Характерные чёрные циферблаты, светящиеся стрелки, хромированные корпуса с крышкой из нержавейки, на которой проштампованы буквы D и H – «дойчес хеер» – «сухопутные войска вермахта». Эти модели высоко ценятся серьёзными коллекционерами и с каждым годом становятся всё дороже. Некоторые до сих пор удивляют точностью – ходят и в жару, и в лютый мороз. «Этого я до сих пор не могу понять, – смеётся один знакомый часовщик. – Немецкие танки в сорок первом от мороза ломались, а часы ходили. Парадокс!»

Впрочем, никакого парадокса нет, ведь львиную долю часов для солдат гитлеровской Германии поставляли швейцарские часовые компании, хотя у немцев имелись и свои часовые заводы. Эти позорные страницы истории в Швейцарии до сих пор вспоминать не любят.

Страна сыра и шоколада поставляла часы и союзникам, и Гитлеру – ведь деньги, как известно, не пахнут. Впрочем, некоторые заводы вели бизнес с нацистами с истинной швейцарской предосторожностью: продавали в рейх часы не под собственной маркой, а под выдуманными названиями. Либо вовсе оставляли чёрный циферблат без маркировки – на всякий случай, чтобы не повредить репутации. Денег хотели, но не хотели марать имя.

Впрочем, находились швейцарские фирмы, не стеснявшиеся снабжать солдат группы армий «Центр» часиками с оригинальными эмблемами. Их потом снимали с остывших рук гитлеровцев наши солдаты.

Бойцы Красной армии вспоминали, что на фронте трофейных часов порой было так много, что солдаты вывешивали их как мишени и стреляли, соревнуясь в меткости. Когда ощущаешь, что твою жизнь через минуту может оборвать случайная пуля, ценность обычных вещей падает.

Во время войны появился обычай: если боец показывал другому на понравившуюся вещь, предлагая взамен что-нибудь своё, то отказывать было не принято. Так, часы немецкого офицера можно было обменять на трофейный пистолет, портсигар или флягу. Вещи на войне не стоили ничего. Только ближе к Победе они обрели прежнее значение.

Дед моей жены сражался в истребительном авиаполку, и в 1945-м сбитый лётчик люфтваффе подарил ему свои часы. Как потом узнал дед, для немца было особой честью вручить свои часы победителю. Тот лётчик был не дурак и хорошо понимал, что с часами всё равно придётся расстаться – их отнимут либо майор НКВД, либо конвой. А тут получилось вроде по-рыцарски: победитель получил доспехи побеждённого.

Между прочим, деда предупреждали, чтобы не вздумал требовать у кого-либо из пленных часы – если это увидят особисты, можно угодить под трибунал за мародёрство.

– Я редко надеваю трофейные часы, – признался Лёша. – Могу поносить денёк-другой для проверки хода, но носить их постоянно брезгую. Хотя понимаю тех, кто их носит, считая трофеем. Меня же они в первую очередь интересуют как история. Но в тот раз по великому блату мне предложили вариант, от которого не смог отказаться.

Это были знаменитые «К.М.» – «Кригсмарине», часы немецких военных моряков. Светлый циферблат, исключительная точность. Даже по тем временам вещь довольно дорогая и редкая, доступная в основном лишь офицерам флота. Часики достались Лёше за смешные деньги – всего несколько тысяч рублей, хотя их подлинная стоимость во много раз выше.

– Не знаю, как дотерпел до дома, –  вспоминал Лёха. –  Приехал, включил лампу, надел часовой окуляр, стал изучать новый раритет. Часы поразили превосходной сохранностью, хотя было видно, что их носили, но носили очень аккуратно. Выглядели как новенькие. И механизм чистый – скорее всего, в него никто не залезал. Я весь вечер вертел находку перед глазами, а потом положил к собратьям на одну из полок, на почётное место.

Утром опоздал на работу – не сработал будильник. Уже сам этот факт насторожил. Но непонятно другое. Мои безошибочные наручные «Лонжин» стояли, хотя совсем недавно прошли чистку и смазку. Другие часы, ход которых я проверяю каждый день, либо сильно спешили, либо отставали, а некоторые и вовсе встали.

Сразу возникли нехорошие подозрения насчёт новичка. Правда, я успокаивал себя тем, что старинные часы порой попадают в сильное магнитное поле, и это может сказаться на соседних механизмах. Но в таких случаях обычно речь шла о неисправных часах. Мои же «К.М.» тикали как кремлёвские куранты.

Я отнёс «немца» знакомому часовщику. В его мастерской не только чинят, но и реставрируют самые безнадёжные механизмы, с полной диагностикой.

– Проверь, пожалуйста, на магнитное поле, – попросил я мастера. – Ну и на всякий случай потроха разложи на атомы, что-то они чудят. Все соседние часы словно с ума сошли.

Мастер надел часовую лупу, вскрыл «каэмовскую» крышку и углубился в изучение.

– Интересный механизм… С виду вроде всё нормально. Ладно, зайди в конце дня.

Вечером мастер вернул мне часы.

– Намагниченности не обнаружено, – пожал он плечами. – Всё в полном порядке. Не знаю, откуда ты вообще взял, что она была, – ход отличный.

Дома я спрятал часы немецкого военного моряка в пластиковую коробочку, отнёс в другую комнату и убрал в самый дальний угол. Однако остальные хронометры продолжали бунтовать. Некоторые я лично разбирал, менял смазку, чистил, снова запускал. Но они опять чудили, убегали на час вперёд, отставали, либо их зубчатое сердце замирало навсегда.

Конечно, я слышал много баек о том, что иногда часы странно себя ведут. То вдруг «вспомнят» боем день смерти хозяина, то внезапно пойдут или, наоборот, остановятся в момент ухода человека в мир иной. Сам неоднократно наблюдал, как некоторые часы «ревнуют» к другим, которые чаще носишь. Ход становится нестабильным, а то и вовсе кажется, что они сломались. Но стоит надеть «обиженные» на руку, раскачать маятник, дать расходиться, сделать их своим фаворитом – и всё налаживалось.

Однако в моей ситуации речь явно шла о чём-то другом.

Я не ведаю, где побывали эти «К.М.» и какую энергетику они принесли в мой дом, но мне стало не по себе от такого соседства. Ибо я точно знал, что чудить могут старые и грязные часы, но не все подряд. И уж, конечно, не те, которые недавно отладили лучшие часовщики Москвы. Приглашал знакомых мастеров посмотреть на то, что у меня творится, они тоже ничего не могли понять.

От греха подальше решил избавиться от «каэмок». Хотя, как у всякого коллекционера, у меня не поднялась рука их выбросить. Разобрал на запчасти, отдал знакомым. В тот день дом встретил меня тишиной, привычного милого тиканья не было слышно. Так продолжалось ещё дня два, пока ночью вдруг не ожили японские настенные «Сейкоша». Затем пришла очередь и других часов. Некоторые механизмы просыпались сами, другие следовало трясти, открывать крышку и трогать отвёрткой замершие колёса и балансы. Коллекция словно оживала после долгой спячки.

Да, я знаю много поверий, связанных с часами. Их нельзя швырять небрежно в ящик, с ними лучше здороваться и гладить по стеклу. Нельзя держать кучей. Нельзя подолгу не заводить. Нельзя класть одни в дорогую коробку, а другие держать в «чёрном теле». А ещё они любят, когда их слушают, но тихонько.

– Это как? – не понял я.
– А так, словно ты барышня, – усмехнулся Лёша. – Нет ничего приятнее, когда прислонишь к уху старенькую советскую «Победу» пятидесятых годов. Звук тихий, размеренный, словно падающий снег. Чик-чик, чик-чик… Самый нежный звук на свете. Жаль, что в более поздних часах он куда-то пропал.

Илья БЕЛОВ
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №49, декабрь 2019 года