Человек живёт в автобусе
14.01.2020 00:45
Человек живётАнастаса списали вместе с автобусом. Он упирался до последнего, полтора месяца ремонтировал, потом ещё месяц провёл в мастерской, а последнюю неделю и вовсе ночевал в автобусе, но всё оказалось без толку – его «ПАЗик» сдох окончательно. Анастас это и сам понимал.

Пустота дома была невыносима. Жену он похоронил три года назад, а сыновья с семьями давным-давно живут за тридевять земель.

И что делать теперь, когда вся жизнь прошла за рулём? На новые автобусы сажают молодых, и маршруты им дают выгодные, морские. Это понятно – молодым нужно семьи кормить. Пенсионеры же дорабатывают, как Бог даст и какой срок отмерит. Вот и Анастасу отмерил не хуже других. Не обидел – 49 лет стажа, не считая армии.

Анастас не обижался. Он просто не верил, что вот оно, наступило. И всё вроде бы понятно: отработал своё – отдыхай. Но это теоретически, в голове, а для сердца подобные объяснения не годятся. Холодело и замирало Анастасово сердце от таких объяснений. И хоть на здоровье Анастас не жаловался, да и каждый рабочий день начинался с медосмотра, внутри у него творилось нечто непонятное. Будто включился другой режим – режим охлаждения, что ли.

Чувствовал Анастас, что сердце его превращается в камень, но не в плане чёрствости и равнодушия, а в смысле вечности. Просто вечность ассоциировалась у старого шофёра с огромными валунами, разбросанными вдоль его автобусного маршрута, пролегавшего по горной долине. И этот маршрут для Анастаса был вечным. На выгодные морские он не рвался – там отдыхающие, а он привык к своим пассажирам.

Остановки Анастас делал не только в положенных местах, но и для каждой бабушки с больными коленями и сгорбленной спиной – ведь это чья-то мать. Терпеливо поджидал стариков, медленно спускавшихся с гор. Отец его не дожил до старости, но Анастас легко представлял его годы, глядя на чужих отцов. И в каждой женщине видел чью-нибудь жену и делал запрещённую остановку, чтобы ей с тяжёлой сумкой было поближе к дому. Ребятишек возил бесплатно, хотя между посёлками и с них полагалось брать за проезд. Внуков ему привозили редко, через лето, и то не всех, а двух младших и вовсе ещё не показали.

Администрация автобусного парка, видя, что человек живёт в автобусе, решила: пусть живёт – мы же не звери. Но не на нашей территории. Автобус ведь всё равно списывают. Вот и отбуксировали Анастаса с «ПАЗиком» прямо к его дому.

И стал Анастас выходить к автобусу каждое утро, как на работу. Да и докторша Валентина Ивановна, проходя мимо, не уклонялась от прежних обязанностей – измеряла Анастасу давление и угощала кисленькой аскорбинкой. Шура выносила пол-литровую банку молока. И пока Анастас пил, соседка пялилась в открытое автобусное чрево: «Может, протереть его, вон какой чёрный? Не помоешь – не поедешь». Анастас молча возвращал Шуре банку и ложился под автобус.

К обеду появлялись Татьяна, иногда Вера, а когда и Лариса. Есть не хотелось, но Анастас из уважения к соседкам хлебал первое. Женщины радовались новой миссии, разнообразившей их обыденную жизнь. Они садились в автобус и смотрели в окно на неподвижный пейзаж.

– Дома так не посидишь, – объясняла Татьяна.
– Ехала бы и ехала, – соглашалась Вера.

А Лариса однажды просидела три часа и не заметила.

После обеда прибегала школьная детвора. Девчонки забирались в автобус, а ребята вставали в очередь, чтобы посидеть за рулём.

К вечеру подтягивалось мужское население. Автобус, тем более требующий починки, являлся для мужиков общей заботой. Залечь под Анастасов «ПАЗик» считалось делом чести. Пашу-механика признавали главным. Каждый вечер он притаскивал какую-нибудь новую деталь. Паша верил, что любую технику можно воскресить, было бы время и желание. Анастас тоже верил в воскресение, верил в Пашу и называл его «апостолом Павлом».

Когда темнело, подходил «комсомол». Так по привычке Анастас называл местную молодёжь. Им он оставлял автобус на ночь. Водительскую дверь не запирал на ключ, чтобы не ломали замки. Анастас доверял молодому поколению. Он считал, что детям нужно давать больше свободы, как и собакам, – от этого у них ума только прибавляется, да и ответственности.

Анастас потому и не заводил собак, что здесь их принято держать на привязи. А вот коты жили у него всегда и теперь выходили с ним к автобусу. Принюхавшись к двигателю и покрутившись для порядка вокруг колёс, занимали места в салоне и дрыхли до вечера.

Прошло два месяца. До конца года оставалось несколько дней, но погода стояла тёплая. Временами моросил мелкий тихий дождик. Тишина оглушала, но в двигателе автобуса она и вовсе была гробовой. От этой тишины Анастас совсем сник и даже казался ниже ростом. «Лучше бы ливень прошёл, и смыло бы всё к чёртовой матери – и автобус, и меня», – иногда думал старый водитель.

С таким же настроением он сидел перед телевизором, ковыряя вилкой Шурин холодец в ожидании поздравления президента. И вдруг раздался звук автобусного клаксона. Анастас подскочил: ведь даже сигнал у «ПАЗа» не работал! Не веря, он выбежал на улицу.

Автобус сигналил и мигал разноцветными гирляндами. Набит он был пассажирами, как в лучшие часы пик своей жизни.

– С Новым годом! С Новым годом! – надрывался «ПАЗик».

Паша-механик высунулся из водительской двери.

– Сколько можно водителя ждать?

Анастас уселся на привычное место, Павел вложил ему в руку ключи. Последние два дня Анастас не выходил на ремонт, и Паша ковырялся в «ПАЗике» самостоятельно.

– С Новым годом! – снова закричали пассажиры.

Вдруг кто-то выкрикнул «Горько!», и все бросились целовать Анастаса. А потом Паша дал отмашку:
– Заводи!
– Выйти всем из автобуса! – строго скомандовал Анастас.

Пассажиры послушались. Анастас повернул ключ, двигатель замурчал, и «ПАЗ» медленно тронулся с места. Проехав метров сто, остановился. Пассажиры бежали за ним, и в груди у Анастаса стало горячо. Проехав километр, повернул обратно – для первого раза достаточно. Анастас словно заново учился водить, а может быть и жить.

В рождественскую ночь Анастас подъехал к храму, чтобы развезти всех желающих по домам. Переливающийся огоньками автобус прихожане восприняли как чудо и бросились благодарить батюшку. Но батюшка сказал, что он тут ни при чём и что чудеса и без него могут происходить. Особенно по великим праздникам.

Так в этих местах возник ночной маршрут. Не чудо ли? Со станции последний автобус в долину отправляется в половине восьмого вечера – поди успей на него. А жизнь не всегда идёт по официальному расписанию. Главное, самому себя не списывать, и тогда твой маршрут будет вечным.

Так теперь думает Анастас.

Светлана ЕГОРОВА
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №1, январь 2020 года