Призрак тёти Баси
17.03.2020 19:04
Призрак тёти БасиСколько было лет тёте Басе, не берусь сказать точно. Я и свой-то возраст того времени помню не очень. Возможно, мне было лет пять или семь, когда все женщины за двадцать воспринимались как взрослые тёти, а после сорока уже казались бабушками.

Но мы называли Басю «тётей», и, значит, она была не так уж стара. О своём возрасте я упоминаю не случайно, потому что история, которую расскажу, довольно странная. Не буду утверждать, что всё это я видела своими глазами и запомнила так, как и было на самом деле. Скорее всего, история сложилась из мозаики отрывочных детских впечатлений, смешанных с рассказами взрослых, а что-то и вовсе мной додумано. Ведь детское воображение переплюнет фантазию любого сказочника.

Итак, тётя Бася.

Жила тётя Бася одна, детей у неё не было, мужа никто никогда не видел, но тётя Бася утверждала, что он есть и ходит где-то в океане, потому что моряк. У большинства тёть нашего двора мужья тоже работали моряками, ведь наш двор располагался в самом сердце портового города.

Я приезжала в этот двор к своей бабушке каждое лето и уезжала с началом осени, мужья соседок приходили из рейсов и уходили в рейсы, а тёти-Басин муж всё плавал и плавал, у него был какой-то особенно затяжной рейс. Тётя Бася объясняла нам, что рейс кругосветный, а мы, дети, не имея точного представления о времени и пространстве, верили ей на слово – значит, муж тёти Баси всё ещё не обошёл на своём корабле вокруг планеты.

С тётей Басей всегда было крайне интересно, она рассказывала много такого, что утаивали от нас родители. Например, что на маршруте 5-го троллейбуса контролёром работает инопланетянка Зоя. На планете, с которой она прилетела, штрафовать пассажиров не принято, поэтому, заходя в троллейбус, она всегда извиняется и на безбилетных закрывает глаза.

И это была чистая правда, ведь мягкая по характеру контролёр тётя Зоя всегда прощала «зайцев», за что её вечно грозились уволить с работы.

Также тётя Бася рассказывала нам по секрету, что все деревья в прошлой жизни были влюблёнными людьми, но впоследствии разлучёнными. Поэтому когда налетает сильный ветер, они начинают стонать и тянуть ветви друг к другу.

Все небесные звёзды, по тайному знанию тёти Баси, вышли из океана, поэтому, когда в ночном море мы трём ладошкой о ладошку и вокруг нас происходит свечение воды, очень важно подбрасывать брызги вверх – тем самым мы рождаем новые созвездия.

Ну, много чего секретного рассказывала нам тётя Бася, всего и не перечислишь.

Мы старались не делиться с родителями, что тесно общаемся с тётей Басей, нам было обидно, что они называли её присвистнутой. Но тётя Бася как будто специально нарывалась: она высовывалась во двор из окна своей кухни и вечно что-нибудь говорила. И говорила, как радио. Говорила она, конечно, очень интересные вещи, но взрослые изнемогали от её речей и кричали: «Бася, захлопнись!»

А надо заметить, что устройство нашего двора очень располагало к общению: лавочки стояли не перпендикулярно подъездам, а лицом к дому, как первые ряды партера перед сценой или киноэкраном. Большинство окон нашего пятиэтажного дома со стороны двора были кухонными, и когда одни тётьки кашеварили, а другие, уже закончившие хозяйственные дела, сидели на лавках, все они перекрикивались друг с другом.

– Муська! Чёй-то амбре от тваво борща идёт такое убийственное? – веселила подруг на лавочке баба Лида. – Мясо, шо ль, в хастрономе на Цедриха брала? Так ужо там всю хульнарию ошрафовали, полквартала дрищет с вечера, а мы твоё варево здеся нюхаем – ноздри вянут!
– Баб Лид, у тебя тапки вонют на все пять этажей, – отвечала из окна Муська. – Ты клопов, что ль, давила с утра?
– Лахудра ты, Муська! – беззлобно парировала баба Лида. – Твой-то клоп на молу с пацанами рапанов в костре жарит. Мамка, ховорит, така повариха, шо лутшэ морские улитки жрать! (Рапаны – съедобные морские моллюски. – Ред.)
Из окна третьего этажа показывается тётя Бася и торжественно объявляет:
– Здравствуйте, женщины!
– Ой! – радостно ёрзает на лавке баба Лида, усаживаясь поудобнее. – А вот и наша «В хостях у сказки» проснулась! И шо ж сеходня расскажет нам тёть Валя?
– Я по поводу улиток, – спокойно объявляет тётя Ба-ся. – И вы, Лидия Никитична, напрасно говорите о них пренебрежительно. Французы, например, выращивают специальных виноградных улиток для деликатного питания. Но перед тем как отварить их в белом вине, сажают улиток на жёсткую диету, чтобы за несколько дней они полностью опорожнили кишечники…
– Прокакались, что ли? – хохочет баба Лида. – Баська, перестань хадости всякие рассказывать! От твово деликатного питания у меня ужо живот хрутит!
– Лидия Никитична, вы не правы, – вежливо продолжает тётя Бася. – Диета улиток просто потрясающая: между голодовками их кормят тимьяном, розмарином и смесью муки с белым вином, чтобы придать их мясу особый вкус.
– Хуманные каратели энти ваши хранцузы: подхузники поменяли, вином опоили, и на казнь! – всплёскивает руками баба Лида. – Можат, ещё и целуют каждую перед тем, как в хипяток бросить?
– Лидия Никитична, я вообще идейная вегетарианка, – тётю Басю трудно сбить с мысли всякими провокациями. – Про улиток я вам рассказываю исключительно из просветительских соображений. Улиток включают в рацион беременных женщин и кормящих матерей, детям и взрослым они рекомендуются для укрепления костной ткани. Считается также, что эти продукты положительно влияют на мужские репродуктивные функции.
– На какие такие пунхтции? – ещё больше заходится в хохоте баба Лида. – На пунхтции наших мужиков только водка влияет, вот они пунхтирами-то и ходют!

У тёти Баси и бабы Лиды давнишний конфликт на уровне словесной дуэли, присутствовать при этом свидетелями нашим бабам очень нравилось.

– Баська, ты б на хружок махраме ходила, што ль, такие ты словесные хружева плятёшь, шо мой мозх сам улиткою сворачивается!
– Лидия Никитична, почему в последнее время вы так странно разговариваете – «гыкаете» и «окаете», слова коверкаете? – в свою очередь упрекает тётя Бася. – Вы же нормальная современная женщина, мы с вами вместе работали в районной библиотеке, и вы вполне прилично изъяснялись, пока не ушли на пенсию.
– Я ховорю, как мой народ! – парирует баба Лида.
– Какой именно народ? – не отступает тётя Бася. – Кубанский? Вологодский? Рязанский? Вчера вы даже «эх, ромалы!» кричали с кавказским акцентом. Всё у вас в одну кучу. Я вам ещё в библиотеке советовала – читайте книги, раз повезло в таком месте работать! А теперь у вас сплошная каша-малаша в разговоре.
– Мой адрехс не дом и не улица, мой адрехс – Советскый Союз! – веселится баба Лида. – Можат, я полихлотка, можат, мне так жить ынтэрэснее!

Дуэль заканчивается каждый раз одинаково, баба Лида делает контрольный выстрел: «Всё, Баська, захлопнись!» – и переключается на какой-нибудь новый объект.

Тётя Бася не злилась на бабу Лиду, она просто огорчалась, что мир, в котором вынуждена жить на данном отрезке времени, не хочет развиваться, фантазировать и тем более поэтизировать свою скудную действительность. Её лучшими слушателями всегда были мы, дети. Многое из её речей мы, конечно, не понимали, но мелодика её голоса нас завораживала.
Иногда она приглашала нас в гости в свою квартиру, где была обстановка совершенно сказочная: какие-то океанические гигантские витые раковины, которые не водились в нашей акватории, засушенные морские черепахи и пупырчатые морские звёзды, лакированные омары и оскаленные пираньи на деревянных подставочках, большой подсвеченный аквариум с разноцветными рыбками. Всё это богатство, по признанию тёти Баси, было привезено из разных удивительных стран её мужем-моряком.

Тётя Бася сажала нас в полукруг на ковре и, накинув на себя газовую шаль в блёстках, что-то вещала, как Шахерезада, а мы слушали её чарующий голос, раскрыв клювики, как желторотые воробьи. Нам думалось, что только мы знаем её полное имя. Имя «Бася» казалось нам каким-то простуженно-кашляющим, когда его выкрикивала баба Лида, но тётя Бася призналась, что полностью её имя звучит так: Барбара. Произносить эти повторяющиеся «бар-бар» было так же вкусно, как лакомиться спелым барбарисом с диких кус­тов и леденцами с таким же названием.

Самым же притягательным для нас обитателем её квартиры был хулиганистый Жорик. Но не буду забегать вперёд истории.

–  Утопла! Утопла! – завывала ранним утром тётка Дарья во дворе.

Сонные соседи высунулись из окон.

– Дашка, кто утонул-то? Чего голосишь?
– Баська наша вчера ночью утопла! – надрывалась тётка Дарья, стоя во дворе с алюминиевым бидоном. – Я на пляж пошла, чтоб первой очередь занять к приезду молочной цистерны, а там уж мильтоны и труповозка. Баську нашу на пирс вытащили из моря, лежит в платье в облипку и, главное, руку так согнула в локте, а ладошка раскрыта, словно машет кому.

Кто в чём высыпали во двор, подняли головы на запертое окно тёти Баси. Тяжело спустившись по каменным ступенькам, вышла из подъезда с мусорным ведром не выспавшаяся баба Лида.

– Шо за крик, а драки нет? И Баська наша опять в лихоманке! Шестфую щаз до низа, а она за дверью в хвартире всё сама с собой ховорит и ховорит. И хлавное, о чём ховорит-то, не поймёшь, всё подряд несёт от одиночества. Хде шь ходит-то еёшний моряк – с печки бряк?
– Лидок, да как же она из-за двери говорит, если потонула этой ночью и свезли её уже! – встревожились бабы. – Баськи в квартире быть не может. Примерещилось тебе!
– Как потонула? – баба Лида выронила ведро, посыпались на асфальт картофельные очистки. – Спятили вы, шо ли, хруппово? А хто ж тады из-за двери её холосом вещает?
– Я своими глазами её тело опознала! – утверждала тётка Дарья. – Увезли её в морг, вот вам крест!

Все бросились в подъезд, толкаясь, поднялись на третий этаж к дверям квартиры тёти Баси, прислушались – и правда: за дверью знакомый всем голос рассказывал нечто географическое, выкрикивал названия стран вперемешку с прогнозом погоды.
Все переглянулись испуганно, позвонили в дверь, потом постучали, голос удалился в глубину квартиры, и дверь никто не отпер.

Кто-то высказал дурацкую версию, что это привидение Баськи, кто-то выдвинул разумное предложение вызвать милицию.

Милиция в лице нашего участкового Петра Николаевича не заставила себя долго ждать. Вообще-то участковый не любил лишний раз появляться во дворе, но вынужден был это делать как минимум дважды в день, утром и вечером, по причине своей прописки во втором подъезде нашего дома, в квартире номер двадцать четыре.

Петра Николаевича бабы за глаза называли просто Петькой и не очень всерьёз принимали, ведь по взрослым меркам был он довольно молод, являлся сыном соседки тёти Кати и ещё недавно гонял в футбол с местными пацанами.

Пётр Николаевич принял решение вскрыть квартиру тёти Баси и посмотреть своими глазами на её привидение. Тётя Катя вцепилась в рукав форменной рубашки сына.

– Не пущу! Пусть придёт какой-нибудь взрослый милицейский!
– Мама, не позорь меня, – тихо сказал Пётр Николаевич, – у меня звание, пистолет и удостоверение.

– Правда, Катерина, не смущай парня, – вступился за участкового дядя Гриша. – Сколько ты его у своей юбки держать будешь? Ломай, Петька, дверь!

Мы с моим другом Костиком посовещались шёпотом и сообщили взрослым, что дверь ломать не надо, потому что под ковриком тёти Баси всегда лежит запасной ключ от квартиры, припасённый специально для нас, – рыбок в аквариуме покормить в её отсутствие, книжки порассматривать или просто поиграть, если дождь на улице и на море нельзя.

Пётр Николаевич приподнял край коврика, обнаружил ключ, вставил его в замочную скважину, повернул и толкнул дверь.

Тётя Валя перекрестилась, кто-то охнул, баба Лида суеверно поплевала на все стороны.

– Ох, не люблю я эти дела потухсторонние! Всё одно не верю, шо Баська утопла, мы ж её очевидно слышали!

Пётр Николаевич осторожно переступил порог и углубился в квартиру, все застыли на лестничной площадке в напряжённом ожидании.

Через очень короткое время из квартиры тёти Баси донеслись топот, грохот, крики Петра Николаевича и ругань самой тёти Баси. Наконец в прихожей появился всклокоченный участковый, державший за ноги оравшего на все лады Жорика.

При виде Жорика мы с Костиком, в отличие от взрослых, ничуть не удивились. Жорик был большим белым какаду. Собственно, он и являлся главной приманкой для детворы в квартире тёти Баси. Но поразило нас с Костиком другое: Жорик говорил, причём тётиБасиным голосом. Прежде мы никогда не слышали от него ни единого слова, о чём и сообщили взрослым.

– Значит, это попугай дезинформировал нас из-за двери! – догадался дядя Гриша.
– Но вы же уверяете, – обратился к нам с Костиком участковый, – что попугай был неговорящий. Откуда тогда в нём этот дар проявился?
Мы честно пожали плечами.

– Картина ясна, – объявил дядя Гриша. – Бася так много говорила сама, что попугаю и слова-то вставить не было возможности. А теперь эфир освободился, вот он и шпарит всё, что за годы наслушался.

Озлобленный Жорик затрепыхался и попытался клюнуть Петра Николаевича.

– Зверюга! – встряхнул какаду участковый. – Клюв защёлкни!
– Кола-бор-р-ра-ционисты! Тр-ридцать гр-радусов по Фар-ренгейту! Ор-р-ревуар-р-р! – гаркнул на участкового Жорик, изловчился и всё-таки клюнул милиционера в нагрудный значок.
– Покушение на лицо при исполнении? В клетку тебя запру! – грозно сказал попугаю Пётр Николаевич и обратился к взрослым. – Кто будет понятыми? Прошу проследовать в квартиру.
Понятыми захотели быть все.

С любопытством осматривали чудную обстановку квартиры.

– Вон, значится, куда весь антхураж нашей библиотеки переселился, пока она на ремонхте, – перебирала заморские раковины баба Лида. – Барахольщица! А ведь хотели всё на мусоркху вынесть…
– А попугай тоже библиотечный? – записывал в блокнот участковый.
– Ахвариум помню, черепах тожа, – кивала баба Лида, – а морду энту хривохлювую впервые вижу. Можь, у Баськи муж – хлибустьер? Из афрыканскых Анхол птичку прывёз? Ассоль наша горемышная всё ходила на пирс – свого капитана ждала. Доходилась, волною смыло…

– Да, шторм вчера был нешуточный, – согласился участковый. – Значит, квартиру опечатываем. А живность куда? Рыбок с попугаем кто возьмёт?

Мы с Костиком стали по-школьному тянуть руки, но все посмотрели на бабу Лиду.

– Ишо чё надумали! – запротестовала та. – Кхуда они мне!.. Ну, може, тока на передержку, пока капитан Баськин не явитси…

Взяла себе баба Лида не только Жорика с рыбками, но и почти все тёти-Басины книжки: «В библиотеку потом снесу, када-та ж её отремонхтируют…»

Деньги на похороны тёти Баси собирали всем домом. На третий день через двор двинулось траурное шествие с гробом тёти Баси под скорбный похоронный марш.

В ужасном смятении я наблюдала прощание из окна бабушкиной квартиры: взрослые шли с мрачными лицами, тихо переговаривались, и только баба Лида, ко всеобщему смущению, завывала белугой.

Бабушка Клава, будучи парализованной на одну сторону, нечасто спускалась во двор, а в этот раз не пошла вниз принципиально, не любила она похороны.

– И ты отойди от окна, не смотри! – приказала она мне. – Тяжкая музыка этот марш, не хочу, чтоб и меня под него несли. Обещай, что на моих похоронах будет играть песенка «Колокольчики мои, цветики степные».

Нервно передёрнув плечами, я пообещала бабушке, что так оно и будет, но кто ж меня потом послушал.

Бабушка затворила окно и добавила задумчиво:
– Но Лида-то наша! Вот же ирония какая: вечно ругалась она с Басей, потешалась над ней, а теперь рыдает, как по родной.

Несколько дней после похорон баба Лида не спускалась во двор. Бабы заскучали и даже разволновались – не захворала ли? Пытались достучаться в её дверь, но знакомый голос отвечал им односложно: «В депрехсии я, не тревожьте!»

– Может, не она это говорит, а Жорик обучился уже? – предполагали тётьки. – Вдруг он проклятый какой и Лидка тоже померла вслед за Баськой?

Но однажды утром распахнулось окно бабы Лиды, и показалась она двору с какаду на плече, как пират Сильвер.

– Здравствуйте, женщины! – поприветствовала соседок баба Лида. – Поздравляю вас с Днём Военно-морского флота, а также с праздником Нептуна! О празднике Нептуна отдельно: ритуал окунания в воду установили моряки при пересечении экватора, макали всех, кто впервые проходил эту широту в океане. Праздник также стал популярен в пионерских лагерях и на пляжах черноморского курорта…
– Лидок, ты чего? – встрепенулась тётя Катя. – Говоришь прямо как сама не своя… Попугая, что ли, Баськиного наслушалась?
– Кстати, о попугаях! – подхватила тему баба Лида. – Впервые в России попугаи упоминаются в описи имущества Бориса Годунова…
– Дух в неё вселился Баськин, – перекрестилась баба Валя. – Как под копирку шпарит. Лид, раз ты даром каким обладать стала, сообщи нам нечто полезное. Скажи, например, когда гречку в магазин завезут и будет ли ядерная война у нас с президентом Картером?
– Этого я вам не скажу, – вздохнула баба Лида, – не компетентна, а в книжках Барбары об этом не сказано. Но салют праздничный над морвокзалом сегодня будет, так что загадывайте вечером желания! Отгадаете, сколько залпов до конца салюта выстрелит, – сбудутся ваши мечты…

Когда не стало моей бабушки, я приезжала на лето уже к своей тёте, на другой конец города, и в старом дворе бывала редко, поэтому не знаю, дождалась ли баба Лида тёти-Басиного капитана.

Но иногда я встречала бабу Лиду с Жориком на плече у морвокзала, туристы просили у неё разрешения сфотографироваться с какаду и спрашивали, говорящий ли он.

Жорик упорно молчал, стиснув клюв, зато баба Ли-да вещала, как радио, интересные факты о морях-океанах, причём на хорошем литературном языке.

Наталия СТАРЫХ
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №10, март 2020 года