Кто этот мощный старик?
24.04.2020 00:00
Ему бы в церкви проповедовать, а не научный атеизм читать

Кто этотЗдравствуйте, уважаемая редакция! Долго сомневался, стоит ли писать об этом. Но полемика, развернувшаяся недавно в СМИ об упоминании Бога в Конституции, всё же заставила взяться за перо. Расскажу о случаях, которые не оставили у меня сомнений в том, что Бог есть.

Август 1980 года, я в составе комиссии главкома Военно-воздушных сил СССР летел на вертолёте над Молдавией в очередной гарнизон. Иллюминаторы были зашторены, но через десять минут полёта я от скуки открыл занавеску и с высоты 150 метров увидел необычайную красоту.

Внизу под винтокрылой машиной простиралась благодатная зелёная равнина. Кроны деревьев – насколько хватало глаз, сплошной лес. И в этот момент в голове вдруг что-то щёлкнуло: где-то это я уже видел, но будто чего-то не хватает, картина неполная. Там, где я уже когда-то наблюдал эту красоту, должно находиться что-то ещё. И я вспомнил, что когда-то уже видел эти зелёные поля и леса.

Тогда на них лежали огромные белые простыни, сотни, тысячи простыней. Вокруг каждой сидели люди в белых одеждах – по несколько человек. Мало того, время от времени они перелетали с места на место, хотя были без крыльев. Играли мандолины, звучали чудесные гитары, слышался женский смех.

Что же это такое? Сон, видение? Попытался припомнить все обстоятельства, при которых видел этих людей в белом, но так и не смог. Наверное, тряска и шум вертолёта этому не способствовали. А шёл мне тогда 28-й год.

С той поры прошло долгих 13 лет, пока я не разложил в голове всё по полочкам. И с каждым разом всё больше удивлялся, как же часто в повседневной жизни, в разговорах и воспоминаниях мы затрагиваем тему Бога, Рая и Ада, но порой не придаём им никакого значения.

Я часто смеялся, рассказывая родным и знакомым о своей учёбе в институте, когда сдавал предмет под названием «научный атеизм». Нашего преподавателя за глаза звали «божком». На всех советских карикатурах того времени Бога обычно рисовали круглым лысоватым старичком с белыми кудряшками над ушами. Именно таким и был наш педагог – типичный «божок» с васильковыми глазами и смиренным видом. Ему бы проповеди в церкви читать, а не лекции по научному атеизму.

На экзамене «божок» оборвал меня на полуслове, не дослушав ответа.

– В Бога веришь? – поинтересовался преподаватель.
– Нет, что вы! – возмутился я.
– Пять, – кивнул «божок» и взял мою зачётку для подписи.

Меня же разрывал внутренний смех. И это всё? А как же моя подготовка к экзамену? Как же ответ по вопросу? Доводы, рационализм, логика суждений? Значит, всё это ерунда. Главное – не верить в Бога, и отличная оценка в кармане?

Как ни странно, но воспоминания о «божке», точнее, о его внешнем виде, сыграли в дальнейшем важную роль. Я вспомнил, что видел точно такую же лысину когда-то давно, а также седые волосы и васильковые глаза.

Передо мной, на полметра выше, сидел строгого вида старик с прямым носом и в белой одежде. На вид ему было лет сто, но держался он свободно, даже без намёка на дряхлость.

– Какой же ты хорошенький, – вдруг сказал он мне и улыбнулся. – Какой замечательный!

«Откуда он меня знает?» – удивился я. Но потом подумал: раз этот дедушка так тепло ко мне обратился, значит, любит меня. И… я его тоже люблю. А кого ещё? Папу и маму. А кого больше?

– Посмотри, где мы живём, – сказал старик и показал перед собой.

Я увидел пустоту, хотя там не было темно. А когда опустил глаза, внизу раскинулась огромная зелёная лужайка с сотнями белых простыней и перелетающими людьми, звучали мандолины и радостный смех. От волнения сердце отчаянно забилось, и я почувствовал, что необходимо хоть что-нибудь ответить старику.

– Хочу туда! – крикнул я что есть мочи.

Старик положил руки мне на плечи и произнёс:
– Нет, ты ещё там пригодишься.

Затем меня провели в какое-то помещение со сквозным выходом. Справа стояли стол, лавки и одинокая скамья. Меня посадили аккурат на ту скамью. За столом напротив я увидел другого дедушку, как сейчас принято говорить, славянской внешности.

Это был очень мощный старик с розовым лицом, всклокоченной седой бородой и волосами, но взгляд его серых глаз излучал невероятное спокойствие. Новый дедушка посмотрел на меня, хотя ничего не сказал. Затем меня посадили на деревянную дверь, лежавшую на полу, и вдруг резко сбросили вниз.

Я испугался – мимо проносились облака. В отчаянии думал: как же они могли так со мной поступить, ведь я совсем маленький! Мне даже длины пальцев не хватает, чтобы ухватиться за эту дверь, я сейчас разобьюсь!

Затем понял, что лечу в темноте. Глаза были закрыты, но я чувствовал, что рядом находятся люди, и почему-то знал, что они не причинят мне вреда, но уже не оставалось сил, чтобы пошевелиться или открыть глаза…

Очнулся я в палате. Высокий потолок был изрезан трещинами почти обвалившейся штукатурки. Своим детским умом начал искать закономерности: прогалины – это озёра, ниточки-трещины – реки. Наконец ко мне подошла медсестра, дала пить.

Спустя несколько дней меня выписали.

– Саша, сейчас будем выходить, не забудь сказать спасибо Вере Ивановне, – напомнила мама.

Вышли в огромный коридор. Слева открылась дверь, и мы оказались в другом помещении. Там в ряд стояли 15–20 врачей в белых халатах. Не зная, кто из них Вера Ивановна, я пролепетал:
– Вела Ивановна, спасибо!

До восьми лет я картавил, и лишь занятия с логопедом исправили речь. А попал я в больницу с грыжей – мне делали операцию.

Помню, как меня привели туда родители. Госпиталь находился на площади Ленина, рядом с нашим домом. Отец служил в КГБ военным переводчиком, и нам дали хорошую квартиру. Мы зашли в палату, нам показали на кровать с белой простынёй, но почему-то с чёрной подушкой.

– Саша, ложись и закрой глазки, – велели доктора. Я закрыл глаза и полетел, конечно, не понимая, что чёрная подушка – это ёмкость для наркоза. По-видимому, анестезиолог перебрал с дозой, и моё сердце на какое-то время остановилось. А вот душа… Она точно где-то побывала. Ну а дальше вы уже всё знаете.

Однажды я поделился этой историей со знакомым, рассказал её во всех подробностях, не забыв упомянуть и о старике с лысиной и васильковыми глазами.

– Так это же апостол Пётр! – воскликнул приятель.
– Ты-то откуда знаешь? – хмыкнул я.

А самому даже обидно стало. Надо же – я всё это видел, и без понятия, что это за старик, а товарищ в отключке не находился, но почему-то знает. Однако мысль об апостоле крепко засела в моей голове.

В Бога я тогда не верил: ещё бы, столько лет нам внушали безбожие из всех листков и утюгов. Тем более я состоял в КПСС и даже являлся секретарём партийной организации кафедры.

В те годы я служил в городе Василькове, недалеко от Киева. Чтобы добраться до штаба округа, приходилось делать пересадку на троллейбус возле Университета имени Тараса Шевченко. Неподалёку стоял Владимирский собор, туда я однажды и зашёл – из любопытства. Приблизился к паникадилу, посмотрел вверх и обомлел.
С расписанных небес на меня смотрел сам Господь Бог! Именно Его я тогда и видел в своём видении во время операции и ни с кем другим спутать не мог. Господь смотрел на меня спокойными серыми глазами.

Я подошёл к иконам апостолов и узнал другого старца – это действительно был апостол Пётр. А потом я узнал, что Владимирский собор расписывал сам Васнецов, и, думаю, он, как никто другой, уловил именно то единственное выражение глаз, которое есть у Бога. Может быть, он видел то же, что и я, а может, кто-нибудь рассказал художнику о своём опыте.

Пригодился ли я здесь? Думаю, да. Дом, правда, не построил, но деревья посадил, сына и дочь вырастил, обоим дал высшее образование. 25 лет отслужил офицером, сейчас в отставке.

Помогал ли мне Бог? Да, Он помог, причём не менее десятка раз. Занимаясь акробатикой, я опасно падал головой на маты, один раз на батут. После шести падений у врачей округлялись глаза – это были стопроцентно смертельные случаи, без вариантов. Разве что оставался мизерный шанс навсегда превратиться в беспомощного инвалида. А у меня всё в порядке.

Крестился я в 44 года. Слава Богу за всё!

Из письма Александра Александровича Левина,
г. Барнаул
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №14, апрель 2020 года