СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Господь держал нас на ладошке
Господь держал нас на ладошке
19.05.2020 19:51
Рассказы сельского батюшки

ГосподьРазмышляя о последних событиях, происходящих в стране, я сразу вспомнил одну нашу давнишнюю прихожанку, Надежду Дмитриевну Рудакову. Вот уже 12 лет как она ушла из жизни, но масштаб личности этого человека заставляет меня всё чаще мысленно возвращаться в дни, когда она была ещё в силах и молилась с нами в одном храме.

Надежда Дмитриевна – дочь расстрелянного в 1937 году на Бутовском полигоне псаломщика нашего храма Дмитрия Ивановича Рудакова. Вся её молодость прошла с клеймом дочери врага народа, а потом ещё и сестры врага народа. Надежда Дмитриевна не получила хорошего образования, потому что не отказалась быть дочерью своего отца и сестрой замученного брата, а тогда такое не прощалось.

Когда подошло время восстанавливать церковь, то первой прихожанкой и душой общины стала именно Надежда Дмитриевна. Оказалось, все эти годы человек жил надеждой, что когда-нибудь храм, в котором служил её отец, обязательно восстановится. Она дождалась его открытия. Дождалась и Архиерейского собора, на котором её отец был прославлен как святой новомученик. Когда раба Божия Надежда стала совсем старенькой, ноги ей отказали. Всё, что она могла, – сидеть или лежать дома в постели.

Мы, сочувствуя её положению, активно посещали сестру во Христе до тех пор, пока мне не передали от Надежды Дмитриевны записку: «Батюшка, умоляю, скажите, чтобы больше ко мне никто не ходил. Я не успеваю исполнить своё молитвенное правило». Оказалось, в течение дня Надежда Дмитриевна прочитывала весь Часослов, главы из Евангелия и «Апостолов», слушала записанные на плёнку всенощное бдение и литургию из нашего храма. Немощный, обездвиженный болезнью человек лежал на кровати и молился за весь мир. Долгие годы жизни без храма научили её молиться.

Прошедший месяц, проведённый страной в принудительной самоизоляции, совпал с днями Великого поста, Страстной седмицей и Пасхой Христовой. Месяц, ставший для православных испытанием на прочность. Тридцать дней после тридцати лет невиданной прежде свободы для Церкви. Думаю, такое совпадение не случайно: здесь явное попущение Божие и призыв задуматься, как мы живём.

Судить о происходящем я могу только с позиции сельского пастыря, поскольку то, с чем столкнулись священники в Москве, и то, что выносим мы в провинции, переживается по-разному. В деревнях карантинные мероприятия менее строги, потому что людей значительно меньше. Хотя болезнь добралась и до наших мест, многие носят резиновые перчатки, и почти все ходят в масках.

Как только появилось распоряжение Святейшего Патриарха о карантинных мероприятиях в храмах, мы немедленно закупили антисептики и всё, что необходимо для предотвращения распространения заболевания. Тут же нашлось немало скептиков, постоянно меня донимавших: «А вот в том храме масок никто не носит, никаких тебе одноразовых ложечек, никакого протирания лжицы. А вот отец Н. говорит, что в храме заразиться в принципе невозможно». Многие так говорили, но, в отличие от них, мне довелось некоторое время заниматься практической вирусологией. Я довольно плотно работал с несколькими видами живых вирусов, что не прошло для меня бесследно. Например, в отличие от большинства человечества, я уже свыше тридцати лет не болею гриппом.

Мне не пришлось уговаривать наших ветеранов оставаться дома и не являться на службы. Люди смотрят телевизор, а он сказал – сидите дома, и они сели. Храм опустел. Когда пришло распоряжение служить Пасху при закрытых дверях, даже не понадобилось закрываться изнутри – мы и без распоряжения служили практически в пустой церкви.

Слышу сетования москвичей, что многим не удалось попасть на пасхальную службу, и вижу разницу между нашим приходом, в основе своей состоящим из людей весьма преклонного возраста, – и приходами в мегаполисе, где много прихожан среднего возраста.

В то же время замечаю роднящие нас параллели. И москвичи, и деревенские старики тоскуют, что не могут попасть на службу, и уже устали молиться вместе с телевизором. Я их очень хорошо понимаю. Для меня самого служить литургию в пустом храме – нонсенс. Спрашивается, для кого служу? Для Бога? Ему этого не надо. Для ангелов? Само слово «литургия» переводится как «общее дело». Священник служит вместе с народом, а потом с народом причащается Тела и Крови Христовой. Ангелы не причащаются, они бесплотны.

Народ приходит к назначенному времени, и я причащаю их поодиночке. А потом люди уходят слушать проповедь после литургии по телевизору.

Вот тогда я и вспомнил нашу приснопоминаемую Надежду, дочь новомученика Димитрия. Она жила во времена жесточайших гонений на церковь, в годы, когда просто попасть на службу считалось превеликим счастьем. Но, даже бывая в храмах лишь изредка, она никогда не порывала связь с Церковью. Потому что умела молиться и знала, как это совершать. И никакой телевизор ей был не нужен. Вот главный вывод, который я сделал для себя из месяца вынужденного отлучения моей паствы от храма. Нам нужно самостоятельно осваивать службы суточного круга. Открывать Часослов, Псалтирь, Евангелие.

Раньше я удивлялся: зачем в дореволюционных молитвословах помещалось чинопоследование обедницы мирянским чином? Тогда верующие, несмотря на два класса церковноприходской школы, знали, как не потерять молитвенную связь с Богом. А мы расслабились и не хотим учиться. Но на одних лишь трансляциях служб далеко не уедешь. Тем более сегодня они есть, а завтра нет – всё зависит от доброй воли властей предержащих. Прекратятся они, и что тогда?

Кстати, хочу обратить ваше внимание: на главной страничке официального сайта Русской православной церкви даны указания, где можно скачать чинопоследование богослужения для самостоятельного прочтения дома.

Помню, года три назад меня попросили прийти в школу и поговорить с учениками 7-го класса, проблемного по поведению. Пришёл, смотрю – отличные ребята. Глаза, лица – очень хорошие. Разговорились, и мне удалось вывести детей на диалог. И мысли у них есть, и рассуждают здраво на самые разные темы. Одного не пойму: почему они «проблемные», что случилось? Спрашиваю у классного руководителя, пожилой учительницы: «Что от вашего имени ещё сказать этим прекрасным детям?» Она ответила при учениках: «Батюшка, скажите, пожалуйста, чтобы они не издевались надо мной и чтобы над другими учителями тоже не издевались».

Накануне встречи с ребятами я разговаривал с директором одной из школ нашего района, и она посетовала, что учителей катастрофически не хватает. Молодёжь за низкую зарплату работать не хочет, а старики устали и держатся из последних сил. «Вот уйдут старые педагоги – не знаю, что и делать, – жаловалась она. – Хоть школу закрывай». Тогда я и сказал тем семиклассникам: «Вы не цените того, что имеете. Запомните: общение с живым человеком – это огромное счастье. Вам ещё повезло, у вас есть учителя, живые люди. Но скоро этот праздник может закончиться, тогда и учить вас станет бездушная железяка».

Не думал, что мои слова так скоро превратятся в реальность. И хотелось бы в школу пойти, а нельзя.

Эти тридцать лет Церковь жила в период духовного праздника. Храм открывается – немедленно назначается священник. Службы чуть ли не каждый день, причастие – каждую неделю. Господь нас на ладошке держал, а мы больше за святой водичкой бежали или кулич освятить, вербочки, яблочки с мёдом. Пришла беда – и ни куличика, ни вербочки. А если эпидемия затянется, то и веточек на Пятидесятницу не дождаться. Вот когда приходит осознание подлинной ценности совместной молитвы, покаяния, духовного общения. Возможности собраться всем вместе и почитать Евангелие.

Есть ещё одна очень важная проблема. Перед нами действительно встал вопрос выживания Церкви. Время массового строительства и восстановления храмов подходит к концу. Материально народ живёт всё скромнее. Что удалось восстановить или заново построить, то у нас и есть. А то, что есть, существует лишь на добровольные пожертвования. Благодетелей почти не осталось.

В интернете растёт число публикаций о тяжёлом финансовом положении храмов. Ну а каким же ещё оно будет, если мы вынуждены служить большей частью без прихожан? Комментарии на просьбы о помощи приходам – на девяносто процентов пожелания в духе: «Да чтоб вы там все сдохли, толстопузые!» Понятно, что так пишут люди, далёкие от веры. Меня эти комментарии не шокируют. О том, что мы когда-нибудь уйдём, говорится в Священном Писании, в Апокалипсисе апостола Иоанна Богослова. Но знайте: когда мы уйдём, радость покинет этот мир вместе с нами. «Когда задуют наши костры, вас станет знобить».

Если ограничения на посещение храмов продолжатся до осени, нам нечем будет оплачивать отопление, и храм придётся закрыть минимум на полгода. Правда, у нас есть небольшая часовня. В ней можно какое-то время продержаться. А ещё через пару лет встанет вопрос о священнике. Я к тому времени, если доживу, – продержусь, получая пенсию. Но тот, кто придёт меня сменить, – человек молодой, начинающий жизнь, – уже вряд ли продержится. И тогда праздник закончится. Вот когда сугубо понадобится навык в домашней молитве.

Может, кто-нибудь из читателей подумает, что я драматизирую ситуацию. Нет, это совершенно трезвый анализ сложившейся обстановки. Храмы устоят только там, где они кому-то нужны. Поддержать приходы материально, помочь настоятелям пережить это нелёгкое время – прямая обязанность всех верующих, и мирян, и священнослужителей. Только от нас зависит, удастся ли сохранить православные святыни.

Сейчас человечество живёт в эпоху удивительных научно-технических достижений. Нам удалось создать могучие компьютерные центры, заглянуть в самые удалённые уголки Вселенной, забраться в ядро живой клетки. Попасть в её святая святых, изменяя наследственность, внедряя в геномы микробов и растений частички иных организмов, создавая генно-модифицированные продукты и новые живые существа. Мы многому научились, но забыли, что за всё придётся отвечать. Овладев искусительными технологиями, мы выпустили джинна из бутылки.

Сейчас многие видят в происходящем замысел неких коварных сил. Если это правда, то процесс ещё поддаётся управлению и есть надежда, что можно отыграть назад. Для нас это был бы лучший вариант.

Задумаемся, как мы живём. Не просто так человечество по всей земле вдруг разом перестало суетиться и остановилось. Кто думал, что такое может произойти? «Остановитесь и познайте, что Я – Бог» (Псалом 45.11).

А что если это предупреждение? Последнее, перед реальными будущими испытаниями?

Протоиерей
Александр ДЬЯЧЕНКО
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №17, май 2020 года