СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Как я перестал беспокоиться и поверил в чипы
Как я перестал беспокоиться и поверил в чипы
16.06.2020 19:34
Знаете, почему мы уничтожили Югославию?

ЧипКогда сидишь с котом в холле ветеринарной клиники, обычно люди молчат. Изредка мяукают или потявкивают мохнатые клиенты, но люди молчат. И только когда ожидание приёма затягивается, иногда случаются разговоры.

– А вы летом с котиком на дачу? – спрашивает случайную знакомую пенсионерка с наглой рыжей мордой в переноске.
– А куда же ещё? – вздыхает собеседница. – В Москве духотища. А на даче травка, раздолье. Правда, собаки бегают – очень боюсь за Рыжика. Внук вот предлагает радиомаячок в ошейник поставить, чтобы не потерялся, или чипировать…

Первая старушка всплеснула руками.

– Чипировать? Да вы что! Это же грех!
– Что грех? – не поняла хозяйка Рыжика.
– Чипы эти, – объяснила пенсионерка. – Сейчас на животных ставят, а скоро начнут и на людей. Благодать сразу отлетит!

Пришла пора отправляться с Барсиком на прививку, и я пожалел, что не услышал окончания беседы. Но живо представил бедного Рыжика, лишённого благодати Божией, и мне стало его жалко. И беспокойно за Барсика, ему ведь тоже делают прививку – кстати, от коронавируса. Но не человеческого, а кошачьего – коты в этом плане намного более продвинутые существа, чем их хозяева. Но всё-таки – кто его знает? Наверное, я и сам немного православный мракобес.

Вот и мой знакомый отец Николай тоже порой недоумевает. Он когда-то пытался рьяно бороться с верой некоторых прихожан в тотальное чипирование, но сейчас уже не машет шашкой наголо. Говорит, что стал лучше понимать этих людей.

– В конце марта, когда история с коронавирусом только начиналась, пришёл ко мне наш водитель Сергей, – рассказывал батюшка. – Пунцовый как рак. Спрашиваю: что с тобой? Ты здоров? «Вроде здоров, – отвечает. – В бане перепарился. Мужики посоветовали – надо как следует попариться на всякий случай, чтобы код смыть». Какой ещё код – удивляюсь. «Бесконтактные термометры невидимую разметку на лбу ставят, вроде штрих-кода, только более сложную, – просветил водитель. – Но их выпарить можно». Я даже не нашёлся что ответить.

А вы говорите – чипирование. Тут дела почище творятся.

– Ну хорошо, допустим, введут тебе вместе с вакциной пресловутый «жидкий наночип», – беседую по скайпу со знакомым, который затворился в своей деревне от антихриста. – А как он работает, можешь объяснить?
– Это совершенные антихристовы технологии, – убеждает меня человек. Между прочим, компьютерщик каких поискать. Но несколько лет назад женился на очень православной девушке, и в его сознание ворвались всадники Апокалипсиса – все сразу.
– Столько лет занимаются исследованиями наноматериалов, а на выходе для обычных людей – шиш? – не унимался раб Божий. – Где все эти продвинутые нанороботы в народном хозяйстве? То-то!
– Ну хорошо, – соглашаюсь со знакомым. – Но скажи мне как человек, который материнскую плату компьютера с закрытыми глазами соберёт и разберёт, – как жидкий чип работает? Будущее уже наступило? Или это часть жидкометаллического терминатора Т-1000? Где у наночипа батарейка, от чего он питается? Где передающее устройство? Ты же физику  лучше меня знаешь. И что делать, если чип сломается, перегорит, устареет, на-конец?

Опять в ответ – «секретные технологии». При этом знакомый сидит в деревенском «бункере» и активно пользуется вотсапом и смартфоном. Это мне напомнило отшельницу Агафью Лыкову, которая до сих пор по заветам предков-старообрядцев зажигает огонь кресалом, затепляет лучину, но при этом охотно звонит по спутниковому телефону, подаренному местными властями.

Однажды, лет пятнадцать назад, меня попросили с оказией заехать в один монастырь, забрать подарок от иеромонаха и передать его знакомому батюшке. Но монастырь оказался непрост.

– Новый паспорт есть? – хмуро поинтересовался охранник-привратник, судя по всему – мирянин. – Есть? Тогда мы вас не пустим.

Моя поездка летела псу под хвост. Что же делать? Конечно, я должен был заранее осведомиться о нравах в этой обители, но теперь поздно локти кусать. И тут я вспомнил одного приятеля и решил импровизировать.

– Конечно, есть, – я распахнул паспорт. – Вот, видите?
– Что я должен видеть? – не понял служивый.
– Вот, тёмные пятнышки, – я показал на едва различимые следы грязи на страничке. – Знаете, что это такое?
– Личный код, – хмыкнул привратник.
– Вот именно, – кивнул я. – Был личный код, а теперь нету! Там стояли мельчайшие невидимые металлические нити, но я паспорт положил в микроволновку, включил, и они сгорели. Кстати, использовать нужно микроволновку только одной модели, – не дал я опомниться мужику, который явно заинтересовался.
– А другие не подойдут? – робко вопросил охранник.
– Другие сожгут нити слишком сильно, и это бросится в глаза слугам мира сего, – пояснил я.

Я записал человеку модель «правильной» микроволновки, и меня пустили в обитель. Миссия была выполнена. Но микроволновую печь я упомянул не случайно. С ней связана ещё одна история, которая произошла на заре нового столетия.

Мой знакомый преподаватель Игорь Владимирович знает несколько языков, преподавал во многих вузах. Человек очень ранимый и наивный. И очень близко принимал к сердцу проблему «личного кода», ИНН и всего прочего. Живёт в Подмосковье.

Однажды в храме Игорь Владимирович услышал любопытный разговор и присоединился к беседе. Прихожане обсуждали воздействие микроволновки на мерзкий «личный код»  в паспорте.

– Бросаешь его в печь на тридцать секунд – и всё, никакого кода, – объяснял один умный человек.

Игорь Владимирович, пребывая под сильным впечатлением, вернулся домой. Достал паспорт. Для храбрости выпил. Потом выпил ещё немного. Из рецепта избавления от сатанинского кода он запомнил только слово «печь». Именно такая и была в его доме – обычная, нормальная русская печка.

Преподаватель разжёг печку, подождал, пока не образовались угли, и швырнул раскрытый паспорт в горнило. К счастью, через минуту вернулась жена. Паспорт не успел сгореть, но обуглился по краям. О разговоре с супругой, который состоялся тем вечером, Игорь Владимирович до сих пор вспоминать не любит.

Но не всё так просто с этими чипами и теми, кто в них верит.

– Я понял одно, – рассказывал отец Николай. – Мы обычно иронизируем над этими людьми, но они могут научить двум вещам, которых нам часто не хватает. Первая – это стойкость в исповедании веры, готовность пострадать за неё, если потребуется. Даже если эта готовность искажённая и фанатичная. Мы слишком привыкли жить расслабленно, а «дивный новый мир» нас не только не будит, а лишь сильнее убаюкивает. И второй пример, вытекающий из первого, – люди, боящиеся чипов и прочей ерунды, на самом деле стремятся духовно бодрствовать, пусть и не совсем правильно. Но сам этот позыв – бдеть, читать Священное Писание, святых отцов, сверяться с духом времени – и нам стоит взять на вооружение.

А меня давно занимает один вопрос. Может, мы ищем рога дьявола вовсе не там, где они торчат? Боимся чипирования, штрих-кодов, вакцины, а на самом деле давно уже окружены «чипами», которые с нашего же позволения давно пасут нас. Смартфоны, социальные сети и мессенджеры аккумулируют всю необходимую информацию о людях – мы сами вываливаем в сеть огромное количество своей личной информации.

А теперь посмотрите, что происходит в Москве. Приложение «Социальный мониторинг», которое москвичам во время карантина предлагается устанавливать в добровольно-принудительном порядке, на наших глазах превращается в Старшего Брата. Сначала будило больных в четыре утра, требуя сделать контрольное селфи, потом и вовсе сошло с ума, начав штрафовать всех подряд, – а речь о тысячах законопослушных граждан. Дошло до того, что некоторые пенсионеры из страха нарушить режим даже спали в масках.

В самый трудный момент, когда врачам инфекционных клиник зачастую не хватает элементарных средств защиты, кто-то запускает бесчеловечные эксперименты по внедрению систем искусственного интеллекта и даже электронных паспортов, и подобные проекты стоят сотни миллионов рублей. И это уже не слухи о чипировании.

В своё время я знал сотрудника Министерства обороны, который в начале двухтысячных общался с американскими коллегами. Он вспоминал одного генерала, курировавшего югославскую тему. Однажды этот «ястреб» на банкете разоткровенничался и поведал русскому собеседнику: «Вы думаете, почему нам потребовалось уничтожить Югославию? Мы могли её запросто купить – это, кстати, обошлось бы дешевле. Но важнее посмотреть, как миллионы людей поведут себя в условиях хаоса, что они будут вытворять».

Создаётся впечатление, что и нас кто-то постоянно проверяет, как мы поведём себя в условиях кризиса. Побежим ли за гречкой, будем ли помогать друг другу, чего именно испугаемся. Согласимся ли впускать в свою жизнь «сердобольного» электронного пастуха, научимся ли извлекать уроки из ошибок? Попробуем ли жить по-другому?

Я хорошо помню переполненные яростью комментарии людей, злорадствующих потому, что церкви тоже пострадали от ограничений. «Так вам и надо, зажравшиеся сволочи!» – возмущались сограждане. Иногда мне хотелось взять за шкирку парочку «разгневанных» и принести их на столичное подворье одного известного монастыря. Там остался всего один здоровый иеромонах, остальные попали в больницу, включая настоятеля; кое-кто умер. Несколько простых монахов оказались взаперти в кельях. Еды оставалось – несколько пачек макарон на всех. А привезти провиант «разжиревшим монахам» некому – те, кто за это отвечал, тоже заболели. И прихожанам нельзя появляться на территории, закрытой на карантин. Чудом удавалось передавать еду и лекарства через одного сотрудника воскресной школы – он нашёл какую-то спасительную лазейку.

Как хочется вернуться в прежний мир, когда все ещё молились вместе, когда не было никакого вируса. Но нужно признать, что этого мира больше нет, а реальность изменилась очень сильно. Кое-где умерли не просто священники, а старцы – и этот удар Церкви ещё предстоит осознать. Возможно, первое время после снятия ограничений некоторые люди будут бояться исповедоваться и причащаться. И скорее всего, верующим придётся всерьёз задуматься о создании системы взаимовыручки приходов, оставшихся без средств к существованию. А может, даже и возродить систему церковной десятины.

Самое опасное – это не побочные эффекты от внешней самоизоляции, а «побочка» от самоизоляции внутренней, когда огромное число людей больше не верит никому. Но, как ни странно, есть в нашем непонятном времени и традиционная русская отдушина.

Мы с вами, дорогие сторонники теории чипирования, ещё недавно были уверены, что мир последних времён – это сверхтехнологии, чёткий контроль за всем и за каждым. Однако последние времена неожиданно столкнулись с матушкой Россией, где всё не так, как на бумаге. И оказалось, что до «цифрового концлагеря» иной раз просто не дозвониться – сайты висят, «горячие линии» играют бесконечную музыку, программы, едва родившись, сразу дышат на ладан.

Может, в этом не только наша беда, но и лучик надежды?

Дмитрий БОЛОТНИКОВ
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №21, июнь 2020 года