СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Хорошо, я не буду вас убивать
Хорошо, я не буду вас убивать
17.07.2020 18:12
Копошатся прозрачные, голодные, обескровленные

ХорошоЗдравствуйте, уважаемая редакция! Хочу рассказать об одном удивительном событии, произошедшем со мной в девяностые годы. Это случилось на самом деле, каким бы невероятным ни казалось. Время было лихое, переломное, обострённое, и порой даже самые фантастические вещи воспринимались как само собой разумеющиеся.

До сих пор не могу забыть пустые полки в магазинах, разгул криминала и прочие памятные вещи, сопровождавшие конец Советского Союза.

В конце восьмидесятых я поступил в знаменитое музыкальное училище, одно из лучших в Сибири, а может, и во всей России. Несмотря на царившую в обществе суматоху, мы жили очень насыщенной и плодотворной жизнью. Концерты проходили в органном зале. Музыкальный театр, гастроли скрипачей, дирижёров – все наши выступления публика посещала охотно. Часть контрамарок всегда автоматически доставалась нам, студентам. Библиотеки, музыкальный зал с прослушиванием бесконечных опер и симфоний на пластинках, партитуры, споры о постановке рук, голоса.

Я тогда подрабатывал пением в церковном хоре, а также занимался ушу и карате. Перечитал всего Достоевского, впервые открыл Евангелие, принял крещение. А когда из-за приподнявшегося железного занавеса хлынул поток всего и вся, пришлось окунуться и в эти мутные воды. Одолел все книги Дейла Карнеги, осилил Блаватскую, Рериха, «Розу Мира» Даниила Андреева, дошёл до «Доктора Живаго». Затем пришла очередь гимнастики зрения по Бейтсу и системы дыхания по Бутейко, курсы скорочтения и экстрасенсорики, голодание по Брэггу. Всего и не перечислить.

В общежитие мы приезжали поздно вечером на ночёвку, а утром с первым автобусом снова отправлялись в училище. Руководство вроде бы заботилось об иногородних студентах, однако эта забота омрачалась тем, что общага располагалась в одном из самых криминальных районов города. По ночам здесь творилось чёрт знает что: грязь, загаженные сортиры, вечный бардак с пьяной шпаной, открывавшей любую дверь ногой и пристававшей к студенткам.

Однажды я спас девчонку от изнасилования. Пьяный гопник уже полностью её раздел, она рыдала. Затем мы, несколько человек, забаррикадировались в комнате до утра, спасаясь от мести хулиганов. Даже директор училища понял: нужно что-то делать. И перемены не заставили себя ждать. Вскоре мы получили ордер на вселение в другое общежитие.

Едва войдя в здание, чуть не потеряли дар речи. Огромные светлые холлы, чистота нереальная – и никого вокруг! Соседей мы почти не видели, никаких оргий и шумных компаний. Для меня до сих пор атмосфера той светлой общаги – загадка. Возможно, нас переселили в общежитие какого-нибудь предприятия закрытого типа или важного ведомства, а там не забалуешь!

Но радость продлилась недолго, враг пришёл откуда не ждали. На второй-третий день нашего пребывания в новой общаге стала ясна причина дискомфорта – клопы.

С этими существами я столкнулся впервые. Утром просыпаешься – вся простыня в красных пятнах. Теперь мы с ребятами перед сном совершали ритуал: заворачивали матрасы, а все панцирные сетки и уголки кроватей прожигали горящими газетами. Лопаясь с щелчками, клопы сгорали сотнями. Затем в течение 15–20 минут нужно уснуть, потому что во время сна укусы не так мучительны.

Весной 1991 года я голодал по методике Поля Брэгга семь дней и почувствовал себя великолепно. В июле, когда все ребята разъехались на каникулы, остался в общежитии один. Решил поголодать ещё десять дней, хотя, честно сказать, пошёл на этот эксперимент скорее ради научного интереса, поскольку не был убеждённым сторонником или пропагандистом голодовок.

Кто голодал по этой системе, может представить мои ощущения. Через день-другой есть не хочется совсем. Появляются огромное количество свободного времени, какая-то внутренняя сила, экономность и рациональность движений. Наступает ясность мыслей, обостряются все чувства. Ты по-новому понимаешь затасканную фразу «Вселенная – это единое целое». И если на одном её краю у бабочки дрогнет крылышко, вибрация будет услышана в самых дальних уголках Мироздания. И оно будет знать об этом.

Поскольку энергии и свободного времени теперь было хоть отбавляй, я занялся генеральной уборкой. И сразу столкнулся с нашей главной проблемой.

Обошёл все хозяйственные магазины, всех бабушек на блошиных рынках. Каждая старушка клялась, что уж её-то средство точно избавит от ползучей беды раз и навсегда. До кучи купил мелок с трогательным названием «Машенька» – в качестве контрольного выстрела. Я планировал протравить комнату, а затем на несколько дней уехать к родственникам.

Разложив весь арсенал, оттянул первый плинтус и ужаснулся: там просто всё кишело этими тварями! Тысячи, крупные и поменьше. Но особенно меня поразили клоповые малыши – микроскопические, в огромном количестве. Ну, на войне как на войне. Однако едва я набрал первую горсть отравы, чтобы высыпать на головы этих «жителей Помпеи», произошло нечто невероятное.

До сих пор помню это странное состояние. Я вдруг ощутил – клопы мгновенно поняли, что сейчас произойдёт. Весь их ужас перед неизбежным передался и мне. Будто слабая детская беззащитная ладошка упёрлась мне в район солнечного сплетения. Я отвёл руку с химикатом, и странное чувство ослабло. Снова собрался сыпать – и опять ощутил, как непонятное давление на грудь усилилось. Я осознал, что в эту роковую минуту мы с клопами находимся на одной волне, и тогда мысленно сказал им следующее: «Хорошо, я не буду убивать ни вас, ни ваших деток. Не буду прожигать перед сном кровать. Но если утром на простыне обнаружу хоть одно пятнышко, тут же высыпаю отраву на все ваши скопления, и в этом случае на спусковой крючок нажмёте вы сами».

Несмотря на весь идиотизм ситуации, я почему-то был совершенно уверен в успехе безнадёжного дела. Оставив отравляющие порошки в полной боевой готовности, лёг спать. Утром простыня была девственно чиста.

Прошла ещё ночь, вторая, третья, но наш негласный договор с клопами соблюдался! Я жил прежней жизнью, находясь на разгрузочном голодании. Некоторое чувство эйфории и превосходства слегка тешило моё самолюбие. Но при этом всегда, 24 часа в сутки, где бы я ни был, ощущал мягкое давление в солнечном сплетении.

Иногда я закатывал матрасы, чтобы посмотреть: может, клопы вообще ушли? Нет, их стало даже больше. Крупные, бледно-прозрачные, голодные, обескровленные. Они копошились, но ни один больше не лез на простыню. Колония клопов шевелилась буквально в десяти сантиметрах от моего тела.

Должен сказать, я очень люблю животных. Обожаю божьих коровок, если увижу, что упала на спинку, обязательно переверну и отправлю в полёт. Перешагиваю через муравьишек, дождевых червей на асфальте. Даже к комарам испытываю какую-то философскую снисходительность. Но вот клопы…

До сих пор пытаюсь осознать своё отношение к той ситуации, к мерзкой кровососущей диаспоре, обладающей коллективным мышлением и понимающей только язык силы. Но ни тогда, ни теперь у меня нет ответа на вопрос, что же это было. А в то лето казалось, будто мы прошли по стеночке, впритирку на узкой дороге, а потом разошлись, и каждый, вдохнув полной грудью, отправился своим путём.

Шёл август 1991-го. На 17-е число мы с невестой подали заявление в загс. Всем известно, что в те дни происходило в стране. В субботу 17 августа мы гуляли на большой деревенской свадьбе, в воскресенье продолжили. А в понедельник не вполне протрезвевшие гости, узнав о путче, в тревоге разъехались по домам. Как говорится, на палубу вышел, а палубы нет.

Почти месяц клопы соблюдали наш негласный пакт. Но за несколько дней до свадьбы я обнаружил на простыне первое пятнышко крови, потом ещё парочку. К тому времени я уже закончил голодать по Брэггу, стал питаться, как всегда. Может, процесс пошёл в обратной последовательности?

Представьте, что мощный лифт с ускорением выносит вас в околоземное космическое пространство. Вы вылетаете, как из пушки, потом раскрывается парашют, и вы медленно, как в невесомости, начинаете спускаться. Вокруг красота! Голубая планета от края до края, чёрный космос, яркие звёзды. Чувствуете полное слияние с вселенной. Но опускаетесь всё ниже и видите, как проступают рельефы гор, контуры реки… Однако всё вокруг ещё красиво и завораживающе. Горизонт сужается, и вот уже город показался вдалеке, трубы нефтезавода и ТЭЦ, а внизу лесок, поляна. На неё ты и плюхаешься, а рядом опускается парашют. Оглядываешься – три корявые берёзки, последствия бурных пикников, пустые бутылки. Надо смотреть под ноги, ступать осторожно. Вот ты и дома, сынок.

Естественно, моё противодействие стало ослабевать, а плотное питание притупило восприятие. Тем более на передний план вышли предстоявшие перемены в личной жизни: первая брачная ночь, статус мужа. Всё это не могло меня не волновать, как и любого молодого человека, тут уж не до клопов. И, видимо, они это почувствовали. Плотину прорвало.

Утром перед свадьбой за мной заехали ребята – помочь с выкупом невесты. Я посмотрел на окровавленную простынь, но почему-то не стал ничего предпринимать. Задвинул все плинтусы, собрал в пакеты нетронутую отраву, положил в шкаф. Решил: если ребята надумают травить клопов, пусть делают это сами, без меня.

Больше в той общаге я не появлялся.

Из письма Сергея,
г. Омск
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №27, июль 2020 года