Ко мне обратилась со странной просьбой одна знакомая учительница – хотя скорее приятельница и по совместительству соседка.

Вопрос такой. Скоро у подросшей детворы грядёт один из важнейших моментов жизни – последний звонок, экзамены, выпускной бал. Учителя, родители и дети в состоянии полной боевой готовности. Всё должно быть организовано идеально!

Но в школе, где моя приятельница Марья Иванна занимает важную должность, вышла неувязочка. Как завуч, то есть заместитель директора по учебно-воспитательной работе, она несёт ответственность за организацию мероприятий. А всемогущему родительскому комитету пришла в голову творческая идея провести праздник для детишек в стилистике времён СССР. Время диктует!

– Представляешь, хотят, чтоб на линейке во время последнего звонка дети пригласили учителей на вальс. Под песню «Школьные годы чудесные».
– Прекрасно, и что тебя смущает?
– Так не умеет никто. Ни ученики, ни учителя, – Марья Иванна нервно теребила идеальную укладку, от чего наэлектризованные волосы поднялись дыбом. – Ты же актриса, точно умеешь. Давай я хотя бы пять пар найду, а ты их научишь.
– Вот только учителем танцев я ещё не работала. К вам ходить нужно, а у меня спина, нога…
– Тебе до нашей школы дорогу перейти! – уговаривала Марья Иванна. И соблазнительно добавила: – А я финансирование изыщу.

Найти и организовать пять пар танцовщиков у Марьи Иванны не получилось. На урок вальса ко мне пришли лишь две очень серьёзные девочки, наверняка круглые отличницы и потенциальные медалистки. Нашлись и танцующие мужчины – физик и физрук. По лицам молодых педагогов можно было догадаться, что сами они в школьную пору слыли отъявленными балбесами. Марья Иванна тоже встала в строй. Вдобавок привела почти под конвоем глубоко несчастного долговязого парня.

– Нахабин, я тебе сказала – будешь танцевать! – строго выговаривала Марья Иванна. – Откажешься – к ЕГЭ не допущу.

На мой взгляд, танца проще, чем вальс, не существует. Танцуется на три четверти и счёт раз-два-три – что там учить! Но оказалось, я ошибалась.

Лучше всего получалось у физрука, всё-таки спорт подразумевает координацию движений. Отличницы очень старались. Марья Иванна и физик стоически терпели, сопели и пыхтели. Нельзя же педагогам перед подрастающим поколением опозориться. Но больше всех страдал бедолага Нахабин.

– Марья Иванна, я больше не могу! – отчаянно взвыл мальчишка. – Хоть убейте! Даже лучше будет, тогда точно на ЕГЭ не пойду.
– Малыш, не расстраивайся, – обратилась я к юноше. – Давай руку, вместе попробуем. Раз-два-три, раз-два-три…

Малыш был выше меня на три головы. Он всхлипнул и послушно протянул ладошку. За час занятий мы выучили: классический шаг, шаг со скольжением, квадраты малый и большой. Танцовщики-энтузиасты, встав в пары, ноги друг другу оттоптали знатно.

– Марья Иванна, для следующего занятия музыку предоставьте. Будем в парах повороты и вращения ставить. Ночью не спать, шаги отрабатывать! – пошутила я напоследок.

Как ни странно, на следующий день под музыку дела пошли гораздо лучше. Физрук так вообще двигался как кавалергард на императорском балу. Стали отрабатывать постановку корпуса и рук.

На звуки громкой музыки в спортивный зал стали заглядывать любопытные ученические носы. Затем некоторые просочились в зал и, вжавшись в стенки, с интересом наблюдали за происходящим. А уж на третье, финальное занятие аудитория собралась значительная.

Чтоб закрепить эффект, стала показывать поклоны. Как кавалерам следует приглашать дам на танец, а барышням в благодарность за доставленное удовольствие приседать в грациозном реверансе. Красиво получилось! Марья Иванна осталась довольна.

– Ольга Викторовна, спасибо! – сказала она громко и шёпотом добавила: – Деньги на карту переведу.

Она убежала по своим неотложным педагогическим делам, а ко мне подошла группа подростков.

– Извините, а нас можете научить танцевать вальс? – спросила блондиночка.
– Зачем?
– Так мы же выпускники. У нас бал. Первый бал! – воскликнула тёмненькая худенькая девочка, по виду – вылитая Наташа Ростова.

Я оглядела молодёжь. Обычные современные мальчики и девочки, в одинаковых бесформенных штанах и рубахах. Бал им подавай!

– Так на балах-то в длинных платьях танцуют, – начала я увиливать в сторону. – А у вас, я слышала, заявлена стилистика «Назад в СССР». Значит, мальчики должны быть в костюмах-двойках, на вырост. А девочки – в бежевом с цветочками, оборочками и рукавами «фонариками».
– Нет! Нет! У нас платья красивые, бальные! – загалдела молодёжь.

И со всех сторон ко мне потянулись смартфоны с фотографиями нарядов. Мальчики в смокингах и изысканных «тройках». У девочек длинные роскошные платья, в которых не стыдно хоть под венец, хоть на конкурс «Мисс Вселенная». Цветовая гамма – белые, синие, красные. Российский триколор нынче в моде! И только у девочки, которая была похожа на любимую героиню Льва Толстого, платье оказалось чёрное и блестящее. И такое узкое, что обтягивало её фигуру, как вторая кожа, и делало похожей на змею.

– В таком вальс точно не станцуешь, – заметила я.
– Выделиться хотела, – обиженно вспыхнула «Наташа Ростова». – Я же не знала, что вальс будет.

Какое платье нужно для выпускного бала 1983 года, все девочки знали очень хорошо. Не белое! Это потом, на свадьбу! А выпускное должно быть нежного оттенка – бежевое, розовое, голубое. В цветочек или однотонное. Самый модный фасон того времени – большая оборка по подолу, маленькие оборочки на горлышке и манжетах. Воротничок-стойку или отложной стягивают два тонких шнурочка, которые следует завязать бантиком. Красота!

Впрочем, даже таких скромных изысков в магазинах восьмидесятых не было. Зато девочки и их мамы умели шить и активно использовали выкройки из журналов «Работница» и «Крестьянка». А некоторые, как мы с мамой, заказывали наряды в ателье или у частных портних.

Мама-то рукодельничать умела, но некогда ей было, а я не умела и учиться не хотела. Модно одеваться матушке полагалось по статусу, она преподавала английский в школе с углублённым изучением иностранных языков. В декабре, на день рождения, мама подарила мне капроновые колготки и мимоходом поинтересовалась: «Какое платье хочешь на выпускной?»

Я задумалась. В то время на экранах царила Людмила Гурченко. Её туалеты из фильмов «Идеальный муж» и «Рецепт её молодости» казались фантастическими. Нарядные платья женщины механика Гаврилова и официантки из «Вокзала для двоих» тоже поражали воображение, но они всё-таки были ближе к реальности.

А в новогоднюю ночь 1982 года по телику показали концерт Гурченко, где звезда исполняла любимые песни. И попутно продемонстрировала коллекцию чудесных платьев. Одно меня просто поразило. Я взяла ручку, листок бумаги и быстренько нарисовала для мамы то, о чём мечтала.

– Самое главное – ткань. Она должна быть тёмно-синего цвета. Блестящая! Но не как сопли, а с атласным переливом, – объясняла я маме.

Матушка долго смотрела на эскиз, а потом глянула на меня как на сумасшедшую.

– Тёмно-синее – на выпускной? А почему не чёрное?
– Ещё должна быть стёганая жилеточка из белого атласа. Такая коротенькая, как у тореадора, – я продолжала горячо объяснять концепцию образа.
– На всё это ты можешь рассчитывать только в одном случае, – хмыкнула мама, – если будет аттестат без троек. Иначе сама шей себе платье на уроках труда. Из розового сатина.
– А зачем тогда спрашивала? Прекрасно знаешь – тройки будут по физике, алгебре и геометрии. И не надо меня шантажировать! Я тогда вообще на выпускной не пойду! – от обиды меня бросило в жар, я заперлась в своей комнате и тихонько заплакала.

Вот так и рушатся мечты.

Конечно, мама меня очень любила и не хотела, чтобы у дочери случилась подростковая психологическая травма. До сих пор не знаю, как, откуда и за какие деньги она достала вожделенный отрез тёмно-синего атласа. Именно такой, каким я грезила! Конечно, два метра ткани не хватит на широкие рукава и юбку «солнцем», как у Гурченко, но пошить платье на низкорослую худышку – вполне достаточно.

И вот настал этот день. Лев Николаевич описал всё точно: «Наташа ехала на первый бал в своей жизни. Она в этот день встала в восемь часов утра и целый день находилась в лихорадочной тревоге и деятельности. Всё существенное уже было сделано: ноги, руки, шея, уши были уже особенно старательно, по бальному, вымыты, надушены и напудрены; обуты уже были шёлковые ажурные чулки и белые атласные башмаки с бантиками…»

У меня атласных башмачков с бантиками не нашлось. Мама сказала: «Не наглей, на хорошие туфли денег нет». Собственно, хороших туфель и в магазинах не было, если только на рынке у фарцовщиков.

Баба Зина дала мне 25 рублей: «Купи что-нибудь у барыг на толкучке». Меня пленили чёрные босоножки на литой пластмассовой платформе и с каблуком в 12 сантиметров. А бабушка Таня втихаря сунула десятку: «В цирюльню сходи, головку ладненько сделай». В парикмахерской я окрасилась в тёмно-пепельный цвет и сделала пышные кудри, как у Гурченко.

Во всём этом великолепии я отправилась в школу.

Торжество началось. Директор со сцены называла фамилии учеников и вручала каждому аттестат с пожеланием шагать по жизни достойно, как полагается юному строителю коммунизма.

Я сознательно опоздала на мероприятие, замерла в дверях и в щёлочку разглядывала, кто и как одет. Ну, мальчишки – понятно, в бесформенных костюмах на вырост. Покупалось с тем прицелом, что сынок в институт поступит, в армию пойдёт, в плечах раздастся – вот к свадьбе костюм как раз впору и окажется.

Все девчонки пришли в розово-голубом. Вон подруга Жанна сидит, ей тоже в ателье платье заказывали. Жанка красивая и высокая, на ней даже бежевое с оборочками хорошо смотрится! Вторая моя подружка, красотка Лида, на выпускной не пришла. Родители ей по большому блату достали фирменный польский костюмчик. Но выяснилось, что в параллельном классе, где учились детки состоятельных родителей, у двух девчонок оказались точно такие же, хотя и другого цвета.

Директор продолжала вызывать учеников 10-го «Б» класса и наконец добралась до моей фамилии:
– На сцену для вручения аттестата о среднем образовании приглашается Ольга Торощина!

Я широко распахнула двери и вошла в зал. Тёмно-синий атлас переливается и струится по фигуре, мягкий бант на горловине контрастно отливает на фоне жемчужно-белого жилета. Пепельный оттенок волос на ярком солнечном свету становится то голубоватым, то сиреневым. У меня прямая спина, шаг чёткий, каблуки высоченные. Я – прекрасна!

В зале и на сцене ахнули. Достигнутым эффектом я осталась довольна. Среди зрителей послышался шепоток:
– Видели? В синем! Так нельзя! Это же выпускной!
– Так это ж Торощина, ей всегда выпендриться надо.
– Как красиво, как необычно!

Директриса после моего эффектного появления пришла в себя с некоторым трудом, вызвала ещё несколько учеников, фамилии которых начинались на Щ и Э, а потом важно провозгласила:
– Ну, вот и всё!

Со стороны её окликнула завуч, что-то тихо сказала. Директриса поправила причёску и продолжила:
– Нет, не всё! Десятый «А», Наталью Крючкову никто не видел? Где она?
– Здесь! – послышался звонкий голос с галёрки.

Блондинистая Наташка встала, скинула с плеч длинный светлый плащ и зашагала к сцене по проходу. И если при моём появлении звучало «Ах!», то тут было всё – «Ах! Ох! Ух!».

Наряд Наташки оказался насыщенного цвета морской волны, сшит из прозрачного крепдешина, и это было не платье, а комбинезон! Широкие длинные рукава и штанины формы «банан», но попа и талия в обтяжку и хорошо подчёркнуты. Да ещё с глубоким вырезом – запахом на груди. Но больше всего шокировало то, что под комбинезон эта оторва не надела лифчик, а возможно, и трусики. Да и как их наденешь? Ткань прозрачная, всё видно…

Наша бедная директриса и весь педсостав были близки к обмороку, дара речи они лишились надолго. Но мне было ещё хуже. Я оказалась не первой, а всего лишь второй! И вот эта юношеская психологическая травма будет преследовать меня всю жизнь!

В общем, выпускной оказался испорчен и прошёл как в тумане. Всё было скучно и не интересно. Дискотека в актовом зале, банкет в классе, длинный стол из сдвинутых парт, пирожки и пирожные. Первый официально разрешённый бокал шампанского под строгим надзором учителей и родителей. И несанкционированная бутылка портвейна в раздевалке спортзала. Катание на пароходике и встреча холодного рассвета на реке Каме.
И, кстати, вальс мы не танцевали.

Вечером того же дня состоялся неприятный разговор с Марьей Иванной.

– Что ты наделала? Зачем пообещала детям научить их танцевать вальс? Они к родителям побежали хвастаться, те – ко мне с воплями. Дополнительные деньги? Мы уже всё оплатили. Грабёж!
– Ничего я не обещала, просто сказала – может быть… – оправдывалась я.
– Два класса, почти шестьдесят человек! Где я средства возьму? У нас ещё в начале учебного года смету утверждают, – стенала Маша. – Между прочим, за три урока вальса я тебе из своего кармана заплатила.

Тут уж пришла моя очередь обидеться и рассердиться:
– А почему не сказала? Разве я крохоборка какая-нибудь? Мне что, трудно показать пару поворотов? Завтра собирай своих недорослей, будем разучивать полонез – торжественное шествие!

Если не у меня, так пусть хоть у этих детей будет самый лучший первый бал. И у каждой девочки – волшебное платье мечты. А у мальчиков – элегантные костюмы, которые обязательно дождутся их из армии. Может, и на свадьбу сгодятся! Чтоб молодые жених и невеста вместе выпустили в небо белых голубей. На радость, на счастье, на долгую-долгую жизнь!