В детстве я ездила с бабушкой и дедушкой на старое казачье кладбище под Новочеркасском, где похоронена бабушкина мама, умершая ещё до войны. Там все могилы были старые, среди огромных деревьев, корни которых норовили вылезти из-под земли. Ездили туда на машине раз в год после Пасхи. Ограда высокая, с калиткой, могила старая, зарастало травой всё быстро, потому что кладбище находилось практически в лесу. Трудились несколько часов, с перерывами.

Помню скамейку и столик для отдыха и перекуса. Это был особый ритуал, который мне очень нравился: сесть за столик, поесть кулич, крашеное яйцо, сало или колбасу с огурцом и редиской, попить чаю из термоса. Посидели, перекусили, заодно и помянули – тут же и хорошо на душе стало.

Это уже потом стали считать, что на кладбищах есть нельзя. Да можно всё, если хочется. Застолья устраивать неэтично, конечно, – это не место для праздника. А перекусить, успокоиться, отдохнуть, помянуть – святое дело. У нас и сейчас многие так делают, особенно те, кто приезжает издалека.



Мои родители родом из одного края, но некоторые кладбищенские традиции в их районах разные. Там, где родился отец, на Радоницу навещали могилы, священник служил панихиду. После шли поминать покойных за обедом – кто домой, а кто накрывал «поляну» за пределами кладбища. Но никто не ел и не пил на погосте. Считаю это правильным.

А вот в маминых краях каждая семья накрывала рушником или скатертью могилки, поминали прямо на кладбище. Во времена моего детства на сельское кладбище съезжалось много народу, в тот день можно было увидеть дальних родственников, одноклассников. Подвыпившие люди шумели, громко выражали эмоции. Мне, городскому ребёнку, всё было в диковинку. Сегодня на том кладбище уже некого хоронить – местные старики поумирали, а их дети сами старые, живут в городах.

Кладбище, где покоится мой отец, большое. Большинство людей оставляют машины за воротами, но есть и такие, которые едут прямо по аллее, создавая проблемы и себе, и людям. Дорога не асфальтированная – пылища столбом. Некоторые могилки находятся у дороги, народ сидит в пыли, мужественно выпивает и закусывает. Не понимаю ни тех, ни других.



Однажды на кладбище я нашла большой мешок. Искали могилу знакомого, и я буквально наткнулась на него. А он полон конфет! Набрали, но сил не хватило всё унести, а потом вернуться к мешку не смогли – забыли, где его оставили. Сладкий клад провёл зиму на кладбище.

Мы всегда носим на погост что-нибудь из еды. Все знают, что это наследие языческих обрядов. Но как по-другому – не понимаю. Видимо, это в крови. И в церкви мы заказываем поминальные службы.

В деревне мужа ходили на кладбище в Троицу. Приезжало очень много родни, накрывали большой стол. До цыганских гулянок, конечно, не дотягивали, но порой были слышны шум и смех, вспоминали смешные случаи из жизни умерших и живых. И взрослые, и дети ели с аппетитом. И выпивали – как же без этого? Никто не смущался. Прохожих подзывали, угощали. Люди приезжали из разных мест и порой виделись только в день поминовения усопших. Встречались живые, радостно обнимались.

Сестра мужа, единственная в том селе здравствующая поныне родственница, ушла с головой в религию. И ничего не приемлет из старых традиций, только молитву в церкви и дома считает правильной. От своего решения не отступает уже несколько лет.

Помню определённые блюда, которые свекровь традиционно готовила на стол. Для этого доставала специальную скатерть, только для такого стола. А теперь это моя обязанность.

Скоро снова Троица. Поедем или нет, с роднёй ещё не обсуждали. У стола будет четыре человека. А раньше порой собирались 20–25. Но если не навестить родные могилы, будто чего-то не хватает. Наверное, заряда от корней. Надо ехать.


Конфеты для неё всю жизнь являлись особым лакомством

Батя похоронен на Кольском полуострове, там даже морозостойкие многолетники не приживаются, местность скалистая. Цветы растут в наших краях максимум один месяц северного лета.

Живыми цветами мы оформляем могилки скорее для собственного морального удовлетворения, чтобы в таком скорбном месте хоть чему-то глаз радовался, а могилка не выглядела неухоженной. Например, в местности, где я сейчас живу, считается, что живые цветы высаживают на могилу тем, кого особенно сильно любили, а искусственные – обычная дань усопшему.

Что касается крупы и конфет: я верю, что в какой-нибудь птице, обитающей на кладбище, возможно, живёт душа кого-нибудь из тех, кто покоится здесь, – возможно, даже и душа покойной мамы. Я приношу крупу и конфеты исключительно для птичек. В кладбищенском парке каких только видов нет! Причём пернатые уже привыкли к подкормке и не стесняются приземляться на оградки в ожидании пиршества. Мне это очень греет душу и сильно успокаивает, прямо как в песне: «А над смертью торжествует жизнь».

У мамы было голодное военное детство. Конфеты для неё всю жизнь являлись особым лакомством. «Думала, вот вырасту, пойду работать и с первой получки куплю десять кило конфет, буду есть, пока не лопну, – рассказывала мамуля. – Выросла, с первой получки купила килограмм дорогущих шоколадных конфет, а влезло всего пять штук». Вот я и кладу на мамин столик всего пять конфеток. Да, и печенье обязательно, обычно самое мелкое, чтобы птичкам было удобнее лопать.

Но настоящий шок я испытала, когда впервые увидела, как цыгане накрывают длинные столы. Рядом на мобильной печке поспевает кастрюля со щами-борщами, самовар на дровах. На столе чего только нет! Ну вот такой у них обычай на Троицу. Помню, впала в такой ступор, что муж чуть ли не волоком тащил меня к машине. Хотя сейчас меня это зрелище скорее веселит, а тогда явилось откровением.


Даже поездки в соседний район считались событием

Давно живу и работаю в Краснодаре, но все мои умершие родственники похоронены в станицах и посёлках края. На Радоницу у нас всегда относили на кладбище помин: конфеты, выпечку, яйца.

В моём детстве на Радоницу обязательно приезжали на кладбище с едой, около могил стояли столики. Люди раскладывали угощение, поминали умерших, дикостью это никому не казалось. А если хоронили, то на следующий день после похорон отвозили на могилку «завтрак». Не знаю, традиция это или суеверие, но соблюдают до сих пор очень строго.

Недавно разбирала семейные фотографии: дедушка по маме был фотографом-любителем. У нас есть фотографии 50-х и 60-х годов именно с таких поминок. Раньше люди не были такими мобильными, даже поездки в соседний район считались событием, и на Радоницу все родственники старались собраться у могил предков. Сейчас в родном райцентре на кладбище уже почти не сидят, оставляют помин и бегут дальше. Но папа говорит, что в небольших станицах и посёлках традиции поминок с закуской и выпивкой ещё весьма крепки.


Сосед, видно, струхнул

Как-то раз пришли с женой на кладбище прибраться на родных могилках. И вдруг видим на могиле тётушки стакан с водкой, накрытый уже основательно засохшим кусочком чёрного хлеба! Сказать, что мы удивились, – ничего не сказать. Никто из нашей родни такие вещи не допускает, никому в голову не пришло бы ставить стакан «белой» на помин. И на соседних участках, даже заброшенных, видим – тоже стоят стаканчики.

Потом выяснили, чьих это рук дело, соседка рассказала.

Оказалось, один из наших кладбищенских соседей решил расширить семейный участок за счёт забытых могил. Не знаю, получил он разрешение или нет. Но забавно другое: кто-то его надоумил, что просто так «подвинуть» мёртвых нехорошо: как бы не обиделись и к себе не утащили раньше времени. Мол, нужно сначала умаслить всех, поднести по чарочке. Сосед, видно, струхнул, так и сделал. А заодно и ухоженным участкам «начислил» по двести грамм, чтобы и наши покойники не обижались. И смех и грех!

Я хотел было убрать стакан с тётиной могилы, но жена остановила: «Да ладно тебе. Раз человеку надо – пусть постоит. Потом, наверное, сам уберёт». Я ответил: хорошо, но только до следующего приезда. Увижу стакан – сразу выкину в мусорку. Но не пришлось: во время очередного посещения кладбища стакана на участке уже не было.

Местные могильщики рассказывали, что кладбищенские ханурики, побирающиеся после хлебосольных визитов родственников, боятся выпивать спиртное, оставленное на цыганских участках, хотя там бывают роскошные подношения. Кто-то пустил слух, что цыгане специально отравляют спиртное, чтобы бомжики не покушались на застолье их покойников.

У меня просто в голове не укладывается: как так можно? Наоборот, нужно радоваться, что случайный человек выпил, помянул твоего родственника. Если считается, что даже птицы и звери едят с могил и поминают, то люди – тем более.



Не понимаю, зачем люди устраивают на кладбищах гулянья и попойки. Какие-то языческие тризны! Ладно бы тихо помянули – дело хозяйское, но некоторым мало, им нужно не столько родных проведать, сколько устроить настоящий пикник. Даже умудряются шашлыки жарить, ставят мангалы чуть ли не на могилу. Смеются, матерятся, водка льётся рекой. Просто дикость, невежество и кощунство!

И не надо прикрываться «народными традициями» – нет у нашего народа таких традиций. Принести крашеное яичко, кулич, помолиться на могиле, поприветствовать покойного на Радоницу и в Троицкую родительскую субботу – совсем другое дело.

Наша бабушка похоронена в соседнем районе. Недалеко от её могилы одно время тоже устраивали похожие разгулы. Было очень неприятно. Потом главный «шашлычник» сам преставился и упокоился на том же участке, где ещё недавно глушил водку под шашлычок с песнями и плясками под магнитолу. Одно время друзья пытались продолжить посиделки: приходили с шашлыками, оставляли у памятника зажжённые сигареты – мол, Володя любил покурить. Но к счастью, вдова Володи их всех вскоре разогнала. Мы с ней регулярно пересекаемся на кладбище во время родительских дней, и эту историю я слышала из её уст.

Вдова рассказала, что после смерти мужа уверовала. В церкви ей кто-то объяснил, что выпивать на кладбище – великий грех, потому что поминается не человек, а его страсть. От этого душа мужа только мучается, получается, водкой вроде как плещешь в адское пламя, чтобы разгоралось жарче. Супругу Володи эти слова проняли до мозга костей. Действительно, кто захочет любимому дополнительных мучений? Так всё встало на свои места.



А мы на кладбище едим и выпиваем! Так делали наши бабушки, родители, так поступаем и мы. И так будут делать наши дети. В предыдущие несколько лет из-за работы у нас не получалось собраться, поэтому только на Радоницу я ездила по-быстрому с подругой на кладбище. Оставляли помин и уезжали. В этом году мы собрались на Красную горку.

По обычаю, в прошлый раз взяли очень много еды. Я нажарила рёбер, приготовила разнообразные нарезки. Тётушка запекла мясо гармошкой, сделала картошку, кучу бутербродов с рыбой и икрой. На кладбище пробыли порядка пяти часов – пока всех наших обошли… У нас в оградках установлены столики и лавочки. Не спеша располагаемся, поминаем, разговариваем, смеёмся, вспоминая случаи из жизни, когда ещё были живы наши родненькие.

Всегда брали с собой на кладбище детей. И дети тоже ели и поминали – с аппетитом, на воздухе. В этом году, правда, поедем без них – выросли, им уже неинтересно. Раньше, помню, куча детворы ходила по кладбищу, собирали конфеты, куличи. Мы и сами отдавали, когда подходили цыганские дети, нам желали здоровья, а нашим умершим – царствия небесного. У нас так принято, так делают все. И это нормально.