Я одна воспитываю сына. Сейчас ему 11 лет. Хороший мальчик, спокойный, без выкрутасов, нормально учится, даже, мне кажется, один из лидеров в классе. Что меня радует – он читает книги, причём детскую классику, сохранённую ещё со времён моего детства.

Одно время я радовалась тому, что мальчик у меня пошёл не в родню, которая нас окружает. Другой он совсем. А так получилось, что мы с Кирюшей живём в городке, где много родственников со стороны моего отца. Других близких нет. Это люди очень простые, не интеллигенция, при этом весьма своеобразные. С одной стороны, они артистичные и обаятельные, с другой – шумные, скандальные, вечно что-нибудь делят, плетут интриги… В истории семьи были и сильно пьющие, и сидевшие в тюрьме «по хулиганке», и даже самоубийцы. В общем, с моими тётушками, дядюшками, двоюродными и троюродными братьями-сёстрами не соскучишься. Я тоже отчасти такая: интриг не плету, не скандалю, но хулиганское начало во мне присутствует.

И мы с сыном варимся в этом семейном котле. Хотя друзья у меня все с образованием, натуры тонкие, но встречи с ними редки, да и, честно говоря, пресноваты по сравнению с кузенами и кузинами.

Да, как ни странно, даже сегодня, когда люди разобщены, мои сохраняют тесное родственное общение. Часто возникают поводы собраться вместе за одним столом, обычно у кого-нибудь на даче. Съезжаемся, как говорится, с чадами и домочадцами. Я Кирюшу раньше всегда брала с собой. И хотя за тем столом звучали не только песни, но и ругань, и матерок пролетал, я считала – это жизнь во всём многообразии, пусть сын её знает. Но, конечно, он не сидел сиднем за столом – уходил с планшетом или книжкой. С другими детьми, которых родители тоже привозили, особо не контактировал.

Кстати, прощаясь после таких встреч с «разборками», родственники всё равно целуются и обнимаются. Несмотря ни на что, они любят друг друга, и я их люблю. Мне нравится, что они – вот такие неоднозначные. К любому можно обратиться за помощью и получить её. Не раз приходилось.

А сын, я это вижу, к ним относится с презрением, что ли. Кривится, когда его взрослые тискают при встрече, с нежеланием отвечает на вопросы. А недавно заявил: «Я не хочу к ним ездить». Ну, не хочет так не хочет, уже большой, не обязательно его с собой таскать.

Я бы, может, не переживала, если бы случайно не подслушала, как Кирилл с кем-то говорит по телефону. Разговор шёл о том, где он проведёт воскресенье. Сын сказал: «Мама хочет, чтобы я поехал с ней к родственникам, но я не поеду. Там все придурки». Я с ним потом осторожно поговорила о том, что родственники – это важно, они должны быть у каждого человека, это родные по крови люди. А он – «У меня другая кровь. Я без них обойдусь». И таким тоном сказал!

А у него, кроме меня и этих людей, никого нет.

Кирилл и меня стал стесняться. На днях собрались с ним в магазин, стоим в дверях, сын вдруг поворачивается и говорит: «Мама, только без песен!» А я пою, когда настроение хорошее. Могу и на улице запеть, даже пританцовывая. Не голошу, конечно, и слух у меня хороший, а так – иду и напеваю. Оказывается, мой ребёнок этого стыдится. И когда смеюсь громко, он морщится и смотрит на меня зло. Ровно так же зло, как на шумных родственников, с которыми не хочет быть «одной крови».

А я ни себя, ни их переделать не могу. Других близких людей у меня и Кирюши нет. Так уж у нас вышло. Случись что-нибудь со мной (а родила я его в 40 лет), именно «придурки» будут заботиться о моём ребёнке. И не бросят, я уверена.

Вообще как-то всё пошло у нас неправильно. И откуда в моём сыне такая нетерпимость к людям, которые просто немного иные, не такие, как он? Ведь он видел от них одно добро. Ему кажется, что и без них проживёт, то есть и без своих двоюродных и троюродных братьев-сестёр, которые сейчас тоже подрастают. Вот я и думаю: вырастет мой сын – и останется совсем без родственников. А их ведь никакие друзья не заменят. Как-то мне надо всё это моему мальчику объяснить, но слов не нахожу.

Или я сгущаю краски?

Из письма Риммы

Комментарий психолога

Уважаемая Римма, спасибо за интересное письмо, в котором вы не только рассказываете о своём беспокойстве, связанном с поведением сына, но и делитесь мнением относительно ценности родственных отношений.

Мне близка ваша точка зрения. В наш век разобщённости и индивидуализма человеку всё равно важно (даже, наверное, важнее, чем когда-либо) являться частью коллектива, получать от этого радость, чувствовать защищённость. Но как при этом не вовлекаться в сплетни, интриги и ссоры? А они практически неизбежны в любых сообществах, потому что в них всегда идёт борьба за более высокий статус в иерархии.

Вот вы негативные явления в среде родственников связываете с отсутствием у них соответствующего образования и воспитания. Ну, не обучены люди хорошим манерам! Уверяю вас, это не имеет никакого отношения к необразованности. Например, трудовые коллективы могут состоять сплошь из людей с учёными степенями и множеством дипломов, и при этом внутри нередко встретишь всё то же самое – зависть, интриги, сплетни, группировки «эти против тех» и тому подобное. А причину я уже назвала.

Замечательно, что, играя в деструктивные игры, ваши родственники не придают им большого значения и серьёзности. Они играют друг с другом понарошку – как дети «в войнушку». Поиграли, покричали, побегали друг за другом, но через час они уже не «враги», а просто дети, которым интересно вместе и которые по завершении игры обнимаются и целуются.

Из вашего письма видно, что вы в отношении «кузин и кузенов» нашли для себя правильную позицию. Но как повлиять на восприятие Кириллом тётушек и дядюшек? И как помочь ему стать более открытым, свободным в своих человеческих реакциях? Не стесняться проявлять как любовь, так и гнев, петь и танцевать, когда душа того требует? Ведь, как мне показалось, вас это тоже тревожит. Попробуем ответить и на эти непростые вопросы.

Согласна с вами: в родственных встречах может быть много удовольствия. Вспоминаю собственное детство. Гурьба родственников за столом в коммуналке дедушки и бабушки, гудит бурное застолье, на столе восхитительные маковые рулеты, творение золотых бабушкиных рук, под гармонь дедушки взрослые хором поют песни, чистым природным голосом солирует бабушка. Очень душевно! Прощаясь, все крепко обнимаются и целуются. «В дорогу» все гости наделяются пирогами и банками с оливье.

Я до сих пор с тёплым чувством вспоминаю эти семейные посиделки. Хотя мне, ребёнку, не всегда было интересно, а иногда я стеснялась «простоватости». Родственники книжек не читали, но были открытыми, искренними и часто безудержными в проявлениях чувств. В общем, похоже на ваше описание.

Вы спрашиваете, откуда появились у Кирилла качества, которые вас раздражают, – высокомерие, нетерпимость к «немного иным людям»? Ну, понятно – от вас. Любой ребёнок своим поведением отражает то, что впитывает от родителей, что «считывает» с их поступков и суждений.

Вы пишете, что вам нравится любовь сына к детской классической литературе и его поведение не доставляет проблем. Он лидер в классе, то есть может гибко подстроиться и под требования детей, и под требования учителей. Все эти положительные качества привили ему вы, потому что вам самой они нравятся.

Однако у всякого явления есть обратная сторона, нечто противоположное. У интеллигентности и образованности – это презрение к «простоватости»; у культурности и способности соблюдать правила приличия – высокомерие по отношению к тем, кто этих правил не знает и знать не хочет. А ещё «культурность» – суть та самая «пресность» ваших образованных друзей, их эмоциональная сдержанность или даже зажатость, порождающая ощущение несвободы и у них, и у вас.

Судя по вашему рассказу, всем вышеперечисленным, несмотря на малолетство, грешит и Кирилл. Двойственность положительных качеств, которые вы сами взрастили в сыне, теперь отражается в его поведении.

Римма, ещё раз повторю: вы сами заняли очень верную позицию в отношении родственников: не вовлекаетесь в их «разборки», при этом никого не осуждаете. Теперь этому мудрому поведению вам нужно научить своего умного ребёнка, просто объяснив ему «правила игры» в социальных группах. И, возможно, со временем он тоже увидит и должным образом оценит положительные моменты в общении с «немного иными», но близкими людьми.

Одним из мотивов, которым вы руководствуетесь, сохраняя родственные связи, является страх, что можете внезапно умереть и сын останется один. Кирилл ваш страх чувствует и отвергает его. И правильно делает! Крайне маловероятно, что в наше время ребёнок не выживет без родителей и родни. Этот страх вам, Римма, важно осознавать в себе. Конечно, в экстренных ситуациях помощь родственников может оказаться спасительной, но мотивироваться страхом категорически нельзя. Наши выдуманные страхи работают как самореализующиеся пророчества.

Второй мотив пребывания в среде родственников для вас – это удовольствие от общения. Причём, похоже, вам нравится и драйв агрессии (в нём много энергии), и последующее успокоение в любви. Хулиганистые родственники открыто проявляют любые свои чувства. Однако история семьи свидетельствует, что за это иногда приходится дорого платить: кто-то сидел в тюрьме (по причине агрессии, выплеснутой на других), а кто-то дошёл до самоубийства (агрессия, направленная на уничтожение себя).

Ребёнок стыдится таких родственников. Почему? Потому что их стыдитесь вы. Потому что в обществе положено так реагировать на ненормативное поведение. И вы не хотите, чтобы сын был похож на этих людей, потому что тогда уже вам придётся краснеть за него. Вы хотите, чтобы Кирилл походил на вас, образованную и воспитанную. При этом вас беспокоит его «зажатость», обижает, что ему не нравится, когда мама громко смеётся или тихо напевает на улице. Но в его понимании быть хорошо воспитанным – это значит думать о комфорте других больше, чем о своём. Вот он и думает! Хотелось бы запеть в вагоне метро или переполненном автобусе, но другие могут испытать от этого дискомфорт, поэтому следует сдерживать себя. Ведь и мама себя сдерживает: напевает на улице не в полный голос, а тихо, себе под нос. То есть и здесь сын отражает вас.

Да, он по своей природе не артист, и вряд ли тут что-либо изменится. Как раз в этом возрасте – 10–11 лет – уже чётко проявляются черты характера, с которыми ребёнку дальше идти по жизни. Вы с сыном – разные, но это не значит, что чьё-то поведение хорошее, а чьё-то плохое. Поговорите об этом с Кириллом. Уверена, он воспримет такой разговор правильно.

И в заключение, Римма, хочу сказать о главном лечебном факторе, уравновешивающем бури конфликтов с самим собой, со своими детьми и родственниками, а также с коллегами. Это – принятие. Надо принять всех и вся такими, какие они есть, без попыток исправить. Вы можете рассказывать сыну, как устроен этот мир и как устроены отношения между людьми. Это ваша главная задача, вторая по важности после обеспечения физического выживания ребёнка. Однако вы должны навсегда оставить попытки что-либо изменить в себе, или в другом, или в мире вообще.

Звучит парадоксально? Да, в нас воспитывали желание меняться к лучшему, менять всех и вся вокруг нас. Но, оказывается, если человеку просто удаётся удерживать состояние внутреннего покоя, приняв как данность несовершенство (мнимое!) того, что его окружает, то этот мир, он и его дети начинают сами собой меняться к лучшему.