– Андрей Евгеньевич, как пришло желание выбрать актёрскую профессию?
– (Улыбается.) Всё случилось само собой. С раннего детства я проводил много времени и в театре, и на съёмочной площадке, а однажды понял, что заворожён этой профессией. К тому же я был влюблён в «Ленком», где служил отец. Мне очень нравились два спектакля из репертуара театра – это «Легенда о Тиле» и «В списках не значился». Наблюдая за репетиционным процессом, я сам мечтал попробовать свои силы и начал с того, что стал выступать в школьных постановках, а потом в драмкружке. В тринадцать лет снялся в эпизоде фильма «Гонщики», затем было несколько выпусков киножурнала «Ералаш», ну и я окончательно понял, что хочу продолжить династию, и поступил в театральное училище имени Бориса Щукина.

– Папа поддерживал вас в выборе профессии?
– Он меня предупредил, что это весьма непростое ремесло. Но с другой стороны, думаю, он был доволен. Да ведь я и сам видел, как тяжело актёрам, поскольку ездил с отцом и на съёмки, и на гастроли. Папа всегда находился в движении. Мне очень нравилось ездить с ним на творческие вечера, например по Подмосковью. Я сидел в рубке киномеханика и смотрел отрывки из фильмов с участием папы, слушал его рассказы и видел реакцию зрителей. Когда ездили по стране, то бывали даже в аулах, и местные жители с восторгом кричали «Доцент приехал!» (Смеётся.)

– Он вас готовил к поступлению в театральный?
– При поступлении в театральное училище я выбрал стихотворение «Жил да был крокодил» Чуковского, и папа помогал мне разобрать характер персонажа, чтобы лучше понять и донести до приёмной комиссии на вступительных экзаменах. Он говорил: «Ну представь, что крокодил – это наш сосед». (Смеётся.) Он ведь действительно «по улице ходил, папиросы курил». Таким образом папа развивал мою фантазию. «И вот попал в беду человек, его обидели, барбос укусил его в нос», – продолжал папа мне объяснять. В общем, из маленького стихотворения он мог создать эпос! Конечно, я видел, как папа работал на сцене. Все пьесы у него были исписаны. Каждое предложение он перерабатывал, вкладывая свои мысли и ассоциации.

– Какие ещё у вас остались воспоминания или, может быть, чувства, связанные с детством и юностью?
– Возвращаясь в то время, ловлю себя на мысли, как мне повезло, что у меня был добрый и любящий папа. Он никогда не говорил просто «я люблю тебя». Он на самом деле любил. Вспоминаю, как приезжал ко мне в армию в город Ковров – это двести километров от Москвы. Ещё и зимой без зимних шин. Несмотря на мои строгие запреты, что останусь на сверхсрочную службу. (Смеётся.) Он говорил: «Сынок, я же волнуюсь, как ты здесь живёшь». И снова приезжал, и привозил какие-то гостинцы, которые мы с ребятами сразу же съедали. Он принимал сердечное участие во всей моей жизни. И я всегда чувствовал себя под его мощной защитой, которая для меня – самое важное. Даже сегодня я ощущаю папину любовь. И если бы у меня спросили, какой должна быть семья, я бы ответил, что для меня семья – это в первую очередь образ моего папы. Очень хочу, чтобы и мои дети всегда чувствовали во мне такой же надёжный тыл.



– Уже не первый год идёт сериал «Папины дочки», где вы с самого начала играли отца пяти девочек, а теперь – дедушку. Как складывался характер вашего героя? Из ваших воспоминаний об отце или из собственного отцовского опыта?
– Работая над ролью, обычно используешь многое: и подмеченное в окружающих людях, и чужой опыт, и собственные представления о том, как это должно быть. Процесс сложный, и зрителю не всегда нужно обо всём знать. А вот сходства с папой я сознательно старался избегать: подходил на первых порах к режиссёру и оператору, просил, чтобы они сообщали, если возникнут какие-либо параллели и ассоциации с моим отцом. Потому что мой герой – это одно, а мои воспоминания о папе – другое. И мне не хотелось бы всё смешивать.

Я помню, как воспитывал старшего сына. Ещё тогда понял, что с ребёнком нельзя лукавить. Если бы мой папа говорил одно, а вёл себя иначе, то эта двойственность могла бы меня разрушить. Все наши попытки воспитания имеют смысл, только если мы искренни с детьми. А ещё я постоянно чувствовал незримое папино присутствие, даже когда он находился на съёмках или гастролях. Ведь ему всегда была интересна моя жизнь, он откликался на то, что меня в данный момент волновало. И я доверял ему и всегда что-нибудь о себе рассказывал. Думаю, мне тоже удалось выстроить такие отношения со старшим сыном. Судьба распорядилась так, что с 1997 года мы с ним живём в разных странах, но я духовно старался находиться рядом, участвовать в его жизни. И сейчас, когда он стал взрослым, чувствую, что наша внутренняя связь ещё больше укрепилась. Мы с полуслова понимаем друг друга.

– В сериале «Папины дочки» у вас пять детей, а в жизни вы отец троих. Помимо старшего сына Евгения от первого брака, у вас дочь Анна и сын Михаил. Как с ними проходит процесс познания житейских мудростей?
– Не хотелось бы повторять ошибок, допущенных со старшим сыном. Никогда не надо ребёнка заставлять что-либо делать. Меня, к примеру, принуждали играть на пианино, в результате я его возненавидел. Когда у меня появился Женя, я пытался заставить его читать. К счастью, его отношение к чтению от этого не пострадало. Но мне бы не хотелось, чтобы младшие дети запомнили меня рассерженным. (Улыбается.) Можно сказать, что мой герой Васнецов помог мне в воспитании младших детей, особенно дочери Ани. (Смеётся.)

– Андрей Евгеньевич, могли ли вы представить, что продолжение «Папиных дочек» случится через столько лет?
– Я даже не мечтал об этом, ведь и сам изменился, и «дочки» мои подросли. Но новая история легла отлично, хотя у меня как у актёра были несколько иные представления об образе моего героя. Я даже ходил со своими мыслями к главному продюсеру. Мне это виделось так: мой герой одинок, а взрослые дочки ему помогают. Но это всего лишь мои фантазии.

– Продолжение «Папиных дочек» очень полюбилось зрителям СТС. Как считаете, почему спустя много лет история так близка людям?
– Потому что сериал получился добрым, остроумным, живым и непосредственным. С одной стороны, он лёгкий, а с другой – присутствует трогательность в том, как складываются отношения в семье.

– В новых сериях Сергей Васнецов стал дедом. Как он чувствует себя в этой роли?
– Мне, как и ему, приятно ощущать себя в новом статусе. А что будет дальше, покажет время.

– И как вам новый состав «дочек»?
– Я же воскресный дедушка, со стороны мне всё нравится. (Улыбается.)

– Ваши дети тоже пробовали себя в кино. Не хотели ли они сняться в «Папиных дочках»?
– Мне кажется, это лишнее. Достаточно того, что они выбрали свой путь. Их приглашают в проекты уже без моего ведома. Я узнаю потом от супруги и, конечно, радуюсь.

– То есть вы не будете помогать им и предлагать продюсерам, как некоторые звёздные родители?
– Специально – нет. В нашем случае активнее действует моя жена – общается с режиссёрами и продюсерами. Но кому-то звонить, продвигать мы не планируем. Пусть будет как будет. Мой отец говорил: «Лошадь можно подвести к водопою, но напиться она должна сама». Бывает, вкладываешь энергию, тратишь время, а проходит год, и ребёнок заявляет: «Мне это неинтересно».

– А как родитель чего вы всегда боялись или, может, продолжаете бояться?
– Всегда боишься за детей, поэтому не лишним будет помолиться за них. Главное – чтобы здоровье было. В целом стараемся с супругой создавать «подушку безопасности» в виде наших молитв и забот, окружать детей вниманием. Важно, чтобы они при этом не замечали наших переживаний.

– В одной из серий «Папиных дочек» ваш герой не без тревоги знакомится с возлюбленным дочери. Вам как отцу девочки понятны переживания Васнецова?
– Пока нет. Но в будущем, надеюсь, достойно пройду любые испытания. Постараюсь не пережимать, отнестись с пониманием и уважением. Так я пытаюсь жить. Без лишнего давления. Это как у врачей – не навреди.

– Однажды вы отметили, что в детстве хотели сбежать из-под гиперопеки родителей. Сейчас понимаете их?
– Понимаю, конечно. Я сам повторил их путь. Помню, как старшего сына, которому тогда исполнилось семнадцать, сопровождал на свидание. Его девушка на меня посмотрела и спросила: «А вы здесь зачем?» Я выкрутился, что-то объяснил, а потом удалился с гордо поднятой головой. Конечно, со стороны выглядело странно, что взрослого парня провожает папа. Но Женя мужественно терпел моё активное внимание. Понятно, что с возрастом учишься, да и время уже другое. Но Женя хлебнул гиперопеки. На нём оттачивался мой родительский опыт.

– Как сейчас младшие дети реагируют на вашу популярность?
– «Папины дочки» они смотрели, им очень нравится. Наверное, им приятно. Но я веду себя скромно, не напоказ живу. Мой папа тоже, несмотря на большую популярность, был весьма скромным, а я учился у него. Мне кажется, мои дети учатся тому же.

– На канале СТС также выходит продолжение сериала «Ивановы-Ивановы». Вы уже снимались в этом проекте, и вот теперь в продолжении…
– Я очень обрадовался предложению, поскольку напряжённо было с работой. Начал готовиться к роли, посмотрел первый сезон, как раз была пандемия, и я сидел на даче. Мне понравился сериал, но думал, что окажется сложно влиться в коллектив.

– В сериале «Ивановы-Ивановы» вы играете интеллигентного ветеринара, который кажется скромным и обаятельным человеком. Какие жизненные навыки пригодились вам для этой роли?
– Мне близка и понятна эта тема, как и любому, у кого есть питомцы. Со мной всю жизнь то собаки, то крыса, то ещё кто-нибудь, поэтому с ветеринарными службами я хорошо знаком и даже отдалённо чувствовал себя ветеринаром. (Улыбается.) Кроме того, у меня есть давняя знакомая Любовь Николаевна Муратова, которая работала в клинике. Я возил туда свою собаку и мужественно смотрел, как её оперировали. Кстати, Любовь Николаевна когда-то рекомендовала мне почитать увлекательную книгу «Из воспоминаний сельского ветеринара». Это было любопытно, потому в памяти отложилось. И когда на съёмках «Ивановых» увиделся с животными, подумал, что это естественное продолжение моего увлечения.

– Кроме работы, вашему герою есть чем заняться: он и на велосипеде любит прокатиться, и на укулеле поиграть. Такие навыки у вас тоже имелись?
– За много лет у меня накопился богатый опыт. (Улыбается.) Ещё в студенческие годы подружился с чилийцами, которые приходили ко мне домой. Помню их латинские напевы: ребята были очень музыкальные, играли на всех инструментах, в том числе на маленькой гитаре укулеле. Эти виртуозы в моей квартире исполняли зажигательные мелодии, под которые мы все танцевали. Так что для меня это не в диковинку, к съёмкам я был подготовлен со всех сторон. (Улыбается.)

– В результате вы успешно влились в коллектив? Или для актёров первый съёмочный день всегда непростой?
– Первый съёмочный день всегда трудный, тем более в «Ивановых» снимаются актёры, уже знающие друг друга, не один сезон вместе работают. И вот вклиниться в этот коллектив со своей органикой, мне казалось, будет непросто. Но меня быстро успокоили, особенно Юрий Леонидович Ицков, который сразу нашёл добрые слова. Очень мне понравилось общение со всеми, например с Аней Уколовой. Она милая, доброжелательная и с первого дня меня поддержала. В общем, через несколько съёмочных дней я был в своей тарелке.



– А происходили случаи, когда популярность особенно вам помогла?
– Мне иногда дарят на базаре вкусности разные, баночки варенья. Такие подарки от чистого сердца. Мне это очень приятно.

– А вы помните свои первые съёмки?
– Мне было тринадцать. Снимали фильм «Гонщики». Я тогда даже не думал о профессии, а лишь о том, как бы мне сесть за руль гоночной машины. Режиссёр Игорь Масленников мне потом подарил книгу и сделал надпись, что я потряс его не актёрскими способностями, а мастерством водителя. (Смеётся.) В начале съёмок, кстати, я тоже нервничал. Но, когда играл в своих первых фильмах – «Гонщики» и «Обыкновенное чудо», – у меня была стена в виде папы. Он подставлял плечо и многое советовал. Причём давал такие советы, которые я не имею права передавать чужим, малознакомым людям. Я ведь не педагог. Хорошо, что старший сын Женя стал актёром: я могу ему, да и другим детям, которые подрастают, передать папино наследство. Но это касается только близких. Делать замечания другим людям, кого-нибудь наставлять – не для меня.

– Не возникало желания преподавать? Может, поступали предложения?
– Мне как-то предлагали, но всё-таки это отдельная профессия. Нельзя просто набрать курс, при этом сниматься и приходить к студентам раз в год. Надо отдавать часть своей жизни. Папе тоже предлагали, но он отвечал: «Я не имею права, это дети, за которых нужно отвечать». Я могу поделиться опытом, но только один раз. А педагогика – это когда изо дня в день, когда кропотливая работа, воспитание, наблюдение за студентами. Этой профессии нужно учиться и посвящать много времени.

– В одном интервью вы рассказали, что ваш отец многим помогал.
– Да, правда. Несмотря на то что большинство людей знают папу по ролям в комедиях, он был серьёзным, думающим человеком. Однако его интересовали не только глобальные и вечные темы, он постоянно за кого-нибудь просил, кому-то помогал. День был расписан по часам. А ведь, помимо этого, ему нужно было заботиться о нас с мамой.

– Андрей Евгеньевич, наверное, прошлое вас не отпускает, и есть причины постоянно чувствовать себя ребёнком.
– Всё время меня окружает что-нибудь такое. Вот включаю телевизор – там папа, в фотографиях – мама. И квартира родителей… Поэтому везде и всё напоминает о детстве. Это ведь часть меня.