На лето 2024 года у меня были обширные актёрские планы. Ещё весной проходила пробы в один хороший сериал, который планировали снимать в экспедиции в Тарусе. Вот уж где сказка! Заповедные места с роскошной природой, переплетение рек, музеи, древние храмы! Можно совместить приятное с полезным, работу и отдых.

Режиссёру я понравилась. Мне, в свою очередь, понравилась роль – мама главной героини, экзальтированная учительница литературы на пенсии, слегка повёрнутая на творчестве местного поэта. Создаёт музей регионального гения и осложняет жизнь дочери. Но главное, чтоб утвердил! Правда, придётся кошек куда-нибудь пристроить на время. Но с этим разберёмся.

На так называемых пробах ансамбля с «дочкой» меня ожидала неприятность. Вернее, неприятная встреча. С актрисой А. мы когда-то служили в одном театре, не дружили, но и не ссорились, делить было нечего. Я блондинка, она брюнетка, возраст и вес один, но амплуа разные.

– Сто лет не виделись! – радостно воскликнула А.

«Ещё бы триста не встречаться», – подумала я.

– Поздравь, звание дали! Я теперь заслуженная актриса России. К пенсии надбавка и к гонорарам в кино, – продолжала чирикать А. – Твои дела как? Снимаешься? Волнуешься? На одну роль претендуем?

Отвечать на весь пакет вопросов нет смысла. А волноваться стоило по другому поводу – кого выберут главной героиней? Блондинку или брюнетку – именно от этого зависит, кто сыграет «маму».

Две молоденькие актрисы были очень хорошенькие. Но моя «блондиночка», как и полагается данной масти, не помнила текст, путала мизансцены, а когда что-нибудь не получалось, глупо хихикала. Результат не заставил себя ждать.

– Оль, меня утвердили, – голос актрисы А. звучал в трубке почти трагически. – Я же всё-таки заслуженная! Не переживай, у тебя будет что-нибудь другое.

Расстроилась ужасно. На этот проект я рассчитывала, держала свободными указанные даты съёмки, отказывалась от других предложений. А как жаль незаработанных денег, сумма-то приличная.

Что теперь делать? Выход один – сидеть в Москве и бегать по съёмочным площадкам в бесконечных эпизодах. Но посыпать голову пеплом я не успела. У вселенной на каждого из нас есть свои планы.

На дверях подъезда появилось объявление: «Уважаемые жильцы, в нашем доме начинается капитальный ремонт!!! Полная замена труб отопления и канализации! Ждём всех на общее собрание в 18.00!!!! Явка обязательна!!!!»

Как я могла забыть? Ведь ещё зимой в домовом чате сообщали о предстоящем несчастье.

Жильцы толпились у подъезда – ситуация горячая, предреволюционная. Возмущались хором: «Почему именно сейчас? Кто выбирал время? У меня отпуск, билеты в Турцию куплены. У меня дача и внуки! А я работаю каждый день без выходных. Всё раскурочат, всё сломают. А восстанавливать за свой счёт? Безобразие!»

Представитель жилконторы и подрядчик имели бледный вид. Вскоре они устали отвечать на вопросы возмущённых жильцов и даже собрались тихо смыться. Но тут на амбразуру легла старшая по дому – Татьяна Николаевна.

– Тихо! Наша очередь ещё не подошла, если не хотите ремонт – отказываемся коллективно. Живите с текущими трубами. Бригада перейдёт в соседний дом.

Народ слегка успокоился, но продолжал роптать. Татьяна продолжила:
– Начнут с первого подъезда, с верхних этажей. Пойдут по стоякам. Всем обеспечить доступ в квартиры.

А я для себя поняла только одно – в этой ситуации всё равно не смогла бы поехать ни на какие сьёмки в Тарусу.

И настал день «Р», когда в наш первый подъезд крепкие парни стали затаскивать громоздкую технику. Планировалось оперативно спилить трубы центрального отопления. Но как только где-то наверху взвизгнула «болгарка», на всех этажах громко завыли собаки. Мои кошки Мурка и Джипси от скрежета железа в панике забились под диван. Я осторожно выглянула в подъезд, на площадке курили парни в спецовках.

– Простите, а когда до меня дойдёте?

Как из-под земли материализовалась старшая по дому Татьяна:
– Оль, зачем ты их торопишь? У бригады сейчас обед.
– Против обеда я ничего не имею, просто хочу узнать, когда мне кошек эвакуировать.
– Зачем? – удивилась Татьяна.

И тут в качестве живого примера опять послышался зубодробительный звук «болгарки», а из дверей квартиры напротив чуть не вывалилась девушка. Двумя руками она прижимала к груди трёх померанцевых шпицев. Мохнатики жалобно скулили, а девушка всхлипывала:
– Девочки мои, сейчас я унесу вас от этого ужаса.

Татьяна оценила ситуацию:
– Неужели они так боятся? Тогда и мне надо закрыть своего кота, когда в комнатах работать начнут. Где лучше – в ванной или на балконе?

Мимо нас скачками пробежал сосед с шестого этажа.
– Здрасьте! До нас ещё не дошли? Жена позвонила, говорит – выводи Роя, воет как бешеный. Всё бросил, с работы отпросился.

С первого этажа выглянул дедушка с крохотной собачкой на руках.

– Танечка, нас дети на дачу везут. У Розочки слабое сердечко. К нам с косой, в смысле с пилой, не скоро придут?

Татьяна ответить не успела. Овчарка Рой, натянув поводок, нёсся вниз по лестнице с такой скоростью, что хозяину приходилось не идти, а лететь. Мы вжались в стены.

– Н-да… Буду предупреждать заранее, – вздохнула Татьяна.
– Уж будьте любезны. У меня сейчас работы много, – поблагодарила я.

– Да понимаю, – подобрела Татьяна. – Как телевизор ни включу, смотрю – опять ты пробегаешь.

«Долбаные эпизоды! Снимаюсь на каждом углу. Скоро дворовые собаки станут узнавать и лаять вслед», – с горечью подумала я.

Работы действительно оказалось много. Летом Москва и область превращаются в Болливуд. Снимают везде – в парках, музеях, метро, на вокзалах и кладбищах. Киношная братия вкалывает под палящим солнцем, как рабы на плантациях. Нервы на пределе, силы на исходе. Но искусство требует жертв!

Мне начали сниться кошмарные сны о профессиональной деформации. Например, прихожу я на съёмочную площадку и не помню, кого играю. Есть три женских персонажа моего возраста, но кто из них я? Спросить неудобно. Скажут – непрофессионально. Выход один – выучить текст за всех. В кадр войду и всё сразу пойму.

Шутки шутками, но сон оказался в руку. Придя на очередной эпизод, встретила актрису В.

– Привет, всё те же и там же, – шутканула приятельница, которая тоже носилась из проекта в проект, как обезумевшая белка. – Нынче я свадебный регистратор, брачую героев. А ты, наверное, директор загса, которая их потом разводит?

Я замерла. Костюмер уже протягивала мне нарядное платьице, но, по моим подсчётам, я должна играть женщину с пониженной социальной ответственностью, которая прохлаждается в СИЗО. Чёрт, вспомнила! Это же завтра! А сегодня – загс!

Ближе к вечеру позвонила старшая по дому Татьяна.

– Оля, как обещала, предупреждаю. Утром в десять придут спиливать трубы.

К приходу дорогих гостей приготовилась заранее, загнала кошек на балкон, установила там переноски. Пришлось даже пробежать небольшой кросс в погоне за толстой Муркой, которая не желала залезать в сумку.

Когда парни собрались активировать жуткую «болгарку», спешно вынесла переноски на лестничную площадку. Чёрная Джипси заорала так, что почти перекрыла звук циркулярной пилы. Моментально распахнулась ближайшая дверь.

– Бедная киска! Оль, что ты с ней делаешь?

Любопытная Тоня, видно, в тот момент наводила красоту: брови густо намазаны чёрной краской, а голова – рыжей хной. Я сама чуть не закричала, как Джипси.

Стало понятно, в подъезде кошкам не место, надо нести на улицу. На скамейке сидел пьянчужка Денис, живущий надо мной и периодически заливающий квартиру. Однако сейчас он был трезв и не один, а с котом Максиком, которому соорудил поводок из бельевой верёвки. Прошлой зимой несчастного кота «похитили» волонтёры, пока хозяин бухал с дружками, выставив животное на улицу. Придя в себя и обнаружив пропажу, Денис сильно переживал и даже пару-тройку дней не пил. Бродил по району, искал питомца. Я сжалилась, провела дипломатические переговоры с волонтёрами и вернула зверя хозяину. Правда, кот к тому времени уже был кастрирован, но Денис этого не заметил.

– Мы гуляем, пока пилят, – сообщил Денис. – А я тебя в «Следе» видел!
– Поздравляю. За моими пригляди, – я бухнула переноски на лавку и побежала обратно в квартиру.

С трубами рабочие разобрались быстро, но предупредили: сварка – это вам не спилка, придётся ещё и батареи менять, на это требуется больше времени. Вернула мохнатых изгнанников домой, а сама отправилась в СИЗО.

Гримёры нарисовали мне фиолетовые тени и бланш под глазом в духе Маньки Облигации. Сидя за решёткой, я все размышляла, куда девать кошек, когда придут варить?

Дублей было много, главные герои никак не могли решить, как им дальше жить, когда выйдут на свободу с чистой совестью. Я периодически дремала, и партнёрша пихала меня в бок, чтобы не пропустила свою реплику:
– Слышь, подруга, его посадят, а ты, не будь дурой, сразу другого найди!

Сварка всё откладывалась. Сначала привезли не ту технику, потом специалист ушёл в запой и пришлось искать нового. Июль подходил к концу, я уже перестала считать, сколько сыграла медсестёр, секретарш, завучей, кассиров и соседок, соседок, соседок…

И вот наконец счастье ремонта докатилось до меня, но я уже успела подготовиться. Сняла шторы, отодвинула мебель, отнесла кошек в ветеринарную клинику. Всё сделали нормально и даже обои не обожгли газовой горелкой. Только вот железные трубы уж очень некрасиво зияли на светлых стенах.

– Послушайте, а может, покрасите? – нежнейшим тоном обратилась я к прорабу Максиму. – Сама никогда не сделаю. Так и помру с этим уродством.

Прораб оказался с пониманием:
– Лады. Хоть одну квартиру до конца доделаем. Эй, молодой, неси краску!

Юный пацан сосредоточенно водил кисточкой по железякам, а в открытые двери заглянула вездесущая Таня.

– О, тебе и покрасили! Понятно, ты ж у нас моделька, наверное, вокруг трубы им станцевала. А где мальчика взяла? А краску?
– Усыновила. Вместе с краской, – рявкнула я. И подумала: «Дождёшься, Татьяна, отомщу! В кино тебя сыграю».
– Да я пошутила, – засуетилась Таня. – В «Следе» тебя недавно видела, ты там несколько человек убила.

В пору самой застрелиться, ведь в этом сериале я последний раз снималась аж в 2018 году. Но, видно, актёры и сценаристы закончились, если по телевизору крутят такое старьё.

Позвонили из ветклиники:
– Оль, когда заберёшь своих истеричек? Орут в две глотки, всех пациентов перепугали.

Дома скандалистка Джипси разом успокоилась и легла спать. Трепетная Мурка долго сидела на унитазе, всей мордой выражая обиду на хозяйку. Ну а я всю ночь устраняла последствия погрома, то есть ремонта.

На сьёмки утром отправилась еле живая. А там, кстати, ролюшка приличная, эдакая дамочка – бюджетная копия английской королевы. Кудри накрутили и так щедро залили лаком, что этой головой можно заколачивать гвозди.

Закончили за полночь. Дома я упала носом в подушку и отключилась. Разбудил звонок ассистентки:
– Оля, такси уже десять минут ждёт. Почему не выходите?

Проспала! Вскочила, как новобранец, пока горит спичка, оделась, умылась, правда, не причесалась.
– Простите, сьёмки поздно закончились, голову помыть не успела, – оправдывалась я перед гримёрами. – А дома ещё капремонт идёт.

Гримёры к моим извинениям отнеслись снисходительно – подумаешь, колтун на голове прочесать. У них есть проблемка покрупнее. В соседнем кресле сидела знакомая актриса С. с огромной шишкой на лбу.

– Капремонт сейчас у всех, – отозвалась С. – Мне рабочие говорят: есть стремянка? Стали с антресолей доставать и уронили на меня. Вот сейчас попробуй это замажь!

А кому сейчас легко?

Начался июль. Сьёмки продолжались, но уже с меньшей интенсивностью. Я даже стала подумывать – а не махнуть ли на денёк в Тарусу? Но тут раздался звонок. Голос медсестры из поликлиники звучал торжественно:
– Ольга Викторовна, подошла ваша очередь на реабилитацию. Премиум-клиника в Москве. Массаж, бассейн, ЛФК, физпроцедуры, уколы и капельницы. Всё бесплатно, по ОМС. Две недели будете туда ходить.
– Спасибо, но я не могу, у меня сьёмки.

Голос медсестры сразу стал металлическим:
– Да? Отказываетесь? А потом будете жаловаться – спинка не гнётся, ножка не ходит. Александра Сергеевна специально за вас просила.

Портить отношения с Александрой Сергеевной, моим неврологом, категорически не хотелось. Пришлось ехать в «премиум».

Девушка в регистратуре долго ко мне приглядывалась.

– Я вас где-то видела… Вроде бы «След»… Убили кого-то? Не снимались?
– Снималась, пятерых убила, – я достала листок с графиком. – А можно составить программу лечения, чтобы не было пересечений с моими сменами?

После четырёх процедур выходишь, словно по тебе проехался каток. Но что делать – надо!

Начался август. Подумала – передохну, но тут в чате «Помогаем животным» появилось сообщение от доктора Кати:
– Дорогие волонтёры! Спешу порадовать, вернулась из отпуска. У кого есть подопечные бездомные животные на стерилизацию, записывайтесь.

Катя – отличный хирург, цены назначает минимальные. Но за время капремонта из нашего подвала разбежались все кошки, напуганные шумом. Половина были беременные.

Осталась только одна, самая слабенькая. Хромает, и половины хвоста нет. Поймала, отнесла в клинику, подлечила. Записала на операцию. Пока киса лежала под наркозом, взяли кровь на анализы. И выявили тяжёлый диагноз – вирусный лейкоз, своего рода кошачий СПИД. Для людей и прочих животных эта зараза не опасна – только для кошачьих сородичей. Значит, кису нельзя пускать к другим кошкам, она должна быть единственной в семье. Но кто захочет взять такое животное? Только тот, у кого уже есть такой же несчастный зверь, страдающий от одиночества. Но это случай везения один из ста.

Вот и живёт у меня нынче в ванной комнате кошка Зверушка. Так что не поехать мне в Тарусу. Да что там, я даже на пароходике покататься не успела, ни разу не съездила к друзьям на дачу, не повалялась на пляже. Эх, лето красное, вот ты уже и заканчиваешься.

Иногда перед сном включаю информационный канал «Соловьиные трели». Ведущий с хорошо поставленным природным голосом начинает свою программу почти всегда одинаково: «Запад, вы все – твари и пидорасы! Войны хотите? Дебилы! Учите историю! Россию никто и никогда не побеждал на поле боя! Победа будет за нами!»

От этого на душе становится как-то спокойнее. Я сразу засыпаю. И знаю точно – будет ещё одно лето, а потом ещё и ещё.