Автор много лет работает культурным обозревателем различных московских изданий. Большая часть бесед Олега Перанова с артистами, режиссёрами и музыкантами опубликована и хорошо известна. Однако иногда короткие истории из жизни деятелей культуры имеют ценность как самостоятельные произведения. Эти байки из-за кулис и являются основой данной публикации.

Автор «Энциклопедии экстремальных ситуаций» Анатолий Гостюшин рассказывал мне, что раньше у него был необычный «будильник». И не как у всех, а в виде самой Фаины Раневской. Дело в том, что дом, в котором жила Раневская, находился во дворе дома Гостюшина. Окна квартиры Анатолия упирались в балкон Раневской.

У Фаины Георгиевны была собака, дворняжка по имени Мальчик, с которой она каждое утро гуляла. Но прежде Раневская выходила на балкон посмотреть, нет ли во дворе других собачников. И, если видела, оглашала двор зычным басом, от которого Гостюшин и просыпался:
– У вас мальчик или сука?

Бывало, что Мальчика она выпускала одного, но сидела на балконе и контролировала. И тогда она кричала:
– Мальчик, отойди от этой суки, она тебя плохому научит!

Летом 1982 года диктор Центрального телевидения Татьяна Веденеева в составе советской делегации деятелей культуры отправилась в Канаду.

– Одним рейсом со мной летят Никита Михалков, Станислав Любшин и Людмила Гурченко, – рассказывает Татьяна. – В столице Канады Оттаве в это время начинается международный кинофестиваль, и они везут туда фильм «Пять вечеров». Лететь долго, двенадцать часов. Так успели и познакомиться, и поговорить. Я уже снялась к тому времени в шести фильмах, среди которых знаменитая комедия «Здравствуйте, я ваша тётя!». Так что пообщались на одной «киноволне».

На канадском телевидении я предложила сделать интервью с нашей главной советской кинозвездой – Гурченко.

И вот мы с ней встречаемся у гостиницы, садимся в служебную машину. Одета она была в бежевое платье и чёрные туфли – точно такие же, как у меня! Иностранные журналисты вряд ли нас поймут, ещё и издеваться станут. Скажут, что нам туфли в одном распределителе выдали перед поездкой на Запад. Спрашиваю:
– Какой у вас размер обуви?
– Тридцать седьмой.
– Пожалуйста, Людмила Марковна, наденьте мои бежевые босоножки. Мне они под чёрное платье не подойдут, а вам в самый раз.

Вернулись в гостиницу, я взяла босоножки, и она переобулась. Канадские коллеги смотрели на меня недоверчиво: вот эта скромно одетая женщина – самая красивая и знаменитая актриса СССР? Но когда Гурченко села перед камерой и начала говорить, на её не яркий наряд уже никто не обращал внимания. Когда закончилась съёмка, присутствовавшие в студии аплодировали, все будто влюбились в советскую актрису.

Так нам с Людмилой Марковной удалось спасти репутацию Советского Союза. На обратном пути мы с Гурченко со смехом выясняли, кто где купил свои «эксклюзивные» туфли. Я – у спекулянтов в Москве, а Гурченко – во Франции.

С ассистенткой Вольфа Мессинга Валентиной Иосифовной Ивановской я познакомился, когда ей было лет девяносто. Она с гордостью говорила, что в её трудовой книжке всего одна запись – артистка Москонцерта. Она помогала Мессингу во всём, в том числе и по хозяйству. Именно Валентина Иосифовна отправляла Мессинга в больницу в предпоследний раз, когда он не умер, и в последний раз, когда он умер. Она же Мессинга и хоронила.

– Вольф Григорьевич был скупердяй каких свет не видывал, – рассказывала Ивановская. – Когда я получила квартиру от Москонцерта, решила устроить новоселье. А ничего нет – мебели нет, посуды нет. Кое-что у знакомых попросила, собрала стол. Приглашаю Вольфа Григорьевича. Думала, не придёт – надо же с подарком приходить. Нет, пришёл!

Звонок. Открываю дверь. Стоит Вольф Григорьевич и держит в руках стул. Проходит в комнату, ставит стул к столу и садится на него.

Думаю – когда ж подарок преподнесёт. Молчок. Сидит, ест, курит… Может, поест, покурит да денег даст? Нет, ест-курит, курит-ест. Ну, ладно, думаю, пришёл, и на том спасибо. Посидели, начали расходиться. Вольф Григорьевич идёт к выходу. Я говорю:
– Вольф Григорьевич, стул забыли!

А он:
– Нет, Валентина Иосифовна, не забыл. Это вам подарок на новоселье.

У Анны Ахматовой была любимая присказка. В разговоре с друзьями, если вдруг возникал спор, она ударяла кулаком по столу и пафосно изрекала: «Кто здесь мать Зои Космодемьянской?» И рассказывала историю.

После войны мать героической партизанки Зои Космодемьянской стала всесоюзной знаменитостью. Её как представителя общественности стали вводить во всевозможные комиссии, в том числе в комиссию по восстановлению разрушенного немцами Днепрогэса.

На одном из заседаний Любовь Тимофеевна, до того молчавшая, поскольку в гидросооружениях ничего не понимала, неожиданно заявила, что Днепрогэс надо строить заново выше по течению, иначе она не подпишет протокол заседания.

Аргументы специалистов, что Днепрогэс должен стоять там же, где и стоял, на Любовь Тимофеевну не действовали: «Не подпишу!»

И тогда руководитель ударил кулаком по столу:
– Кто здесь начальник строительства?
– А кто здесь мать Зои Космодемьянской? – жахнула женщина кулаком в ответ.

Мстислав Ростропович и Галина Вишневская коллекционировали в том числе современную живопись. Иногда приглашали журналистов и проводили экскурсию.

И вот как-то раз я оказываюсь в их доме, останавливаемся около какой-то мазни. Что или кто изображён на картине – совсем непонятно.

Ростропович показывает это и умилённо произносит:
– Юрий Петрович Любимов…

Вишневская поправляет:
– Слава, это не Любимов, это Юра Башмет.
– Галочка, Любимов!
– Слава, Башмет!
– Любимов!
– А я говорю – Башмет!
– А я говорю – Любимов!

Ростропович переворачивает картину и читает на обороте:
– «Баба Маня».

Эту историю мне рассказала член коллегии Министерства культуры СССР Лидия Ильина.

Звание «Народный артист СССР» никогда не присваивали артистам оперетты. Наверное, считали их людьми легкомысленными. Ведущий актёр Одесского театра музыкальной комедии Михаил Водяной (знаменитый Попандопуло) решил пробить брешь и стать народным артистом СССР. Для чего начал осаждать минкульт.

Но министр культуры Екатерина Фурцева недолюбливала Водяного и попросила Лидию Григорьевну сделать так, чтобы Водяной отстал от неё со своими глупостями.

– Понимаете, – говорит Ильина Водяному, – есть решение: первой народной СССР должна стать Татьяна Шмыга. Но когда это случится?

– То есть, первой народной станет эта самая ваша, как её там, Шмыга, а вторым – я?
– Ну конечно.

Ильина решила, что отвязалась от Водяного. Но не тут-то было! Артист развернул целую кампанию за присвоение Татьяне Шмыге звания народной артистки СССР.

Кораблестроители и машиностроители, педагоги и медработники начали заваливать минкульт письмами с требованием присвоить любимой артистке высокое звание. И везде первой стояла подпись Водяного.

Зная подоплёку, Фурцева на письма не реагировала, но складывала их в папочку «Шмыга». В 1974 году Фурцева умерла. Место министра занял Пётр Демичев.

Разбираясь в наследстве Фурцевой, Демичев наткнулся на папку «Шмыга». И вдруг осознал: какой же удивительный, бескорыстный человек этот Водяной! Думает не о себе, а о коллеге. Редкость в мире искусства!

В 1976 году Демичев принимает историческое решение: Михаил Водяной, первый из артистов оперетты, получает звание народного артиста СССР. Письма от «кораблестроителей» тут же прекратились.

Но проснулся Московский театр оперетты! Как так? Какой-то одессит – теперь народный СССР, а Татьяна Шмыга – нет?

И уже Театр оперетты начал атаковать минкульт. И вскоре звание народной артистки СССР получила Татьяна Шмыга!

Этой историей со мной поделился артист Михаил Богдасаров.

– С женой Раисой я познакомился в апреле 1985 года, в тот период, когда Генеральным секретарём ЦК КПСС стал Горбачёв. Тогда на слуху было такое сочетание – Михаил Сергеевич и Раиса Максимовна, его жена.

И вот однажды мы с компанией гуляли у нас дома. Я вдруг решил написать письмо Горбачёву. Начал: «Уважаемые Михаил Сергеевич и Раиса Максимовна, вам пишут Михаил Сергеевич и Раиса Владимировна…» Ну, дальше о нашей жизни, о том, что хотели бы улучшить свои жилищные условия.

На следующий день отнёс это в приемную КГБ и бросил в ящичек для обращений граждан. Только потом понял, что натворил! Испугался, конечно. Слава богу, ответа не последовало. И помощи, соответственно, тоже.

В семейном альбоме Ширвиндтов хранится ставшая уже известной фотография, где Александр Анатольевич со своей супругой Наталией Белоусовой склоняются над детской коляской и умиляются – будто там находится их маленький сын Миша. Оказывается, это постановочная фотография, а Миша тогда ещё и не родился.

– Это случилось за два года до моего рождения, – рассказывает Михаил. – Папа тогда снимался на Юге в каком-то фильме – кажется, он так и не вышел на экраны. А мама приехала к нему на съёмки. Это был примерно 1956 год. И вот артист Павел Луспекаев, который тоже снимался в этой кинокартине, спрятал в реквизиторской детской коляске пол-литра водки. А тут мой будущий папа решил пошутить, взял эту коляску, не зная, что там лежит, и сфотографировался со своей женой – дескать, давай изобразим, что там наш ребёнок. На самом деле Александр Анатольевич неожиданно увидел в коляске не детскую головку, а бутылку. И радуется он на фотографии вовсе не мне!

О съёмках фильма «Приключения принца Флоризеля» («Клуб самоубийц, или Приключения титулованной особы») мне рассказывал прекрасный актёр Игорь Дмитриев, который снимался вместе с Олегом Далем.

Даля – принца Флоризеля снимали со спины, в то время как Дмитриев (Полковник) – в кадре лицом. Герой Игоря Борисовича произносит реплику: «Я отомщу за смерть брата». А его высочество на это должен ответить, что, дескать, нет, теперь это дело касается лично его, принца.

Игорь Дмитриев вспоминал:
– Снимают моё лицо – а я в кадре крупным планом, – и спину Олега, и он говорит мне вместо положенного текста: «Игорь Борисович, вы кефир купили? Мы ведь вернёмся в гостиницу, а жрать будет нечего».
– Стоп! – кричит режиссёр. – Замечательно!
– Что замечательного? – возмущаюсь я. – Разве вы не слышали, что он сказал?
– Игорь Борисович, у вас от неожиданности так сверкнул глаз, специально это никогда не сыграть, – лукаво ответил Даль.

Однажды Татьяна Доронина, тогда 40-летняя, решила сыграть главную роль в телеспектакле «Бесприданница». Для этого позвала своего однокурсника по школе-студии МХАТ, тогда ещё никому не известного режиссёра, сидевшего без работы, – Петра Фоменко.

Для Фоменко это был прекрасный повод не только заработать деньги, но и обрести возможность стабильной работы в Москве. Пришёл домой к Дорониной, та угостила его чаем и завязала разговор о работе над пьесой Островского.

Последовало предложение стать режиссёром этого телеспектакля, но тут сработал очень сложный характер Петра Наумовича. Вместо того чтобы согласиться на любые условия, он выдержал паузу, хитро посмотрел на актрису и сказал, что Доронина просто идеально подойдёт для роли Хариты Игнатьевны… Но кто же будет играть главную роль – молодую Ларису?

После этого Доронина встала и молча покинула комнату. Через минуту в комнату вошла домработница и сообщила режиссёру, что Татьяна Васильевна, к сожалению, не может продолжать разговор по причине появившихся у неё более важных дел.

Однажды на гастролях в очередном городе вся труппа театра «Современник» собралась в вестибюле гостиницы. Вдруг кто-то из артистов увидел, что в газетном киоске продаётся портрет Игоря Кваши. Конечно, артист был невероятно горд. Чтобы подразнить коллег, он подошёл к киоску и громко спросил:
– А портрет Галины Волчек у вас есть?
– Нет, – ответила киоскёр.

Кваша снисходительно, через плечо, посмотрел на Волчек.

– Ну, может, тогда есть Гафт?
– Тоже нету.

Ещё один взгляд через плечо.
– А Табаков есть?
– И Табакова тоже нет.
– А кто же у вас есть? – спросил он ещё громче.
– Да какая-то Кваша осталась, – равнодушно ответила киоскёр. – Всех раскупили, а этого не берут.