На днях у меня гостил племянник. Перешёл в 11-й класс. Победитель множества олимпиад по биологии и математике, спортсмен, гордость школы и нашей семьи, разумеется. Игорь рассказал, как недавно ездил с мамой на озеро, как подрабатывает летом в магазине, как готовится к школе. Но вижу – разговор не клеится, что-то его гложет. Поделится чем-то и молчит, и взгляд отрешённый, словно у солдата, испытавшего шок после первого боя. Никогда не видел Игоря таким.

– Почему такой смурной? – не выдержал я наконец.
– С девушкой недавно познакомился, – признался Игорёк. – Но она старше, в медицинском учится, первый курс окончила. У неё постоянно нет времени, ни на встречу, ни на звонки, ни на меня. Хотя лето на дворе. А она месяц отдохнула на Юге, потом собиралась устроиться на подработку, но родители отговорили – иначе учёбу завалит. Села за учебники, хочет на бюджет переводиться.
– Не дрейфь, у студентов-медиков всегда так, – успокаиваю племянника. – Готовься, это на ближайшие пять лет. И только после третьего курса, если ещё будете общаться, ты немного расслабишься. А с той, другой, как успехи? Как её зовут, Катя, кажется?
– Вот с Катей как раз и расстался, – вздохнул Игорь. – Они с подругой открыли маркетплейс. Ну, то есть свой интернет-магазинчик. Какими-то шмотками торгует. И заявила мне на днях: пока не станешь поднимать хотя бы сто тысяч в месяц, обо мне забудь. А у меня глаза по пятаку. Говорю: ты что, с дуба рухнула? Какие сто тысяч? Да мне даже тридцать никто не даст. Я же несовершеннолетний, меня ни на одну серьёзную вакансию не возьмут. И потом, я учусь, выпускной класс. Мне о ЕГЭ и аттестате думать надо, а не о сотке в месяц. Да и какая сотка, с каких щей? Мама и то столько не получает.
– А сама Катя, что, больше сотни получает?
– Ну да, она хвасталась, что сто пятьдесят, а то и больше. И это только начало, – Гоша снова опустил глаза. – А я подрабатываю за шестнадцать тысяч, да и то – лишь летом. И ей, типа, не пара.
– Она где-нибудь учится?
– После девятого в колледж перешла, но почти забросила, пропускает много, – поведал Игорь. – Катя не любит об этом рассказывать. У неё сейчас все темы – только «бизнес-бизнес». Даже про ноготки столько не говорит.
– Ну вот, ты сам ответил на свой вопрос, – улыбнулся я. – Только подумай: человек толком не учится, зато решил работать на себя. Это похвально, конечно, но твоя Катя слишком окрылена первыми успехами. А в торговле так устроено: сегодня ты на коне, а завтра спрос упадёт или ещё что-нибудь случится – в бизнесе так часто бывает. Нормальные предприниматели знают: то густо, то пусто.
– Да какое там пусто! – махнул рукой Игорёк. – У Катьки никогда теперь не пусто. Накопит бабла, а если даже всё у неё рухнет, вложится в другое дело, придумает что-нибудь новое. Она научилась крутиться. А я так и буду получать копейки до пенсии.
– Нет, ты не прав, – утешаю племянника. – Твоя Катька делает большую ошибку. Она не понимает, что человек как личность растёт не столько от успехов, сколько от поражений и от трудностей. Именно поражения учат нас главному. А Катя одержима лишь деньгами и успехом, она хочет снимать лишь сливки и не ценит тех, кто вкладывается в собственный потенциал и пока не гонится за высокими доходами. Знания с тобой навсегда, а успех – штука переменчивая. Вот ты поступаешь правильно. Отучишься, поступишь в вуз, защитишь диплом, получишь профессию. И насчёт копеек ошибаешься. За такими, как ты, охотятся серьёзные компании. Разбирают вас ещё щенками. Такие – лучшая пара для любой нормальной девушки. А кого найдёт Катя? Конечно, дай бог, чтобы у неё всё было хорошо, но поверь, она слишком высоко задрала планку. И даже парни твоего возраста, которые хорошо зарабатывают, хотят видеть перед собой умную и добрую девушку, а не бизнес-автомат с денежными знаками в глазах.

Хотя я когда-то сам побывал и на месте Игоря, и на месте Кати.

Хорошо помню тот рубикон, кажется, это был 1998 год. Я учился в институте, жил в общаге. Ещё во время прошлой сессии все мы весело тусовались, ходили в гости к девчонкам, курили в коридорах и «зависали» в комнатах друг у друга сутками, пили пиво и не только. Казалось, беспечное веселье будет продолжаться вечно, как и сама молодость. Но осенью что-то случилось.

То ли повлиял дефолт, то ли очень многие из нашей тусовки резко повзрослели. Наташа из 110-й комнаты уже не выходила вечерком покурить и потусить за полночь. Как и Ольга из 95-й, Ира из 118-й и многие другие девчонки. «Извини, я теперь работаю, нет времени» – примерно такой ответ мы с парнями слышали от каждой «пропавшей души». Да и среди парней тусовщиков тоже поубавилось.

Помню ту первую тоску и ощущение приближающихся непростых времён. Зачем нужно свободное время по вечерам, когда не с кем тусоваться? В конце концов, разве не для этого нам даны молодые годы?

В ту осень мы бесшабашно убивали время долгими вечерами и провожали насмешливыми взглядами припозднившихся девушек, возвращавшихся после тяжёлых офисных будней. Мы сидели в коридоре с бутылками пива и по-прежнему дымили. Теперь нас раздражало в бывших собутыльницах всё – хороший макияж, деловые костюмы, но больше всего – их снисходительные джокондовские полуулыбки очень занятых успешных женщин. Вчерашние подружки как-то незаметно превратились в классовых врагов.

Но это продолжалось лишь до тех пор, пока и я не нашёл подобную работу. Однажды поймал себя на мысли, что утром не хватает времени на марафет, ведь надо спешить, а прежнее самовнушение, что у голодного студента никогда нет денег, больше не работает. И если ты не устроился хоть куда-нибудь на третьем курсе – это позор. Потому что хочется и одеваться прилично, и ездить за границу, и откладывать хоть что-нибудь. Да хотя бы ради того, чтобы сходить в кафе с девчонкой.

Помню, получил свою первую по-настоящему взрослую зарплату. Мне выдали 12 тысяч рублей, и я был на седьмом небе от счастья. Во-первых, никогда не держал в руках столько денег, и при этом охреневал от шальной мысли: блин, это ведь всё моё, моё! Тогда, в конце девяностых, всего за 300 рублей можно было провести шикарный вечер вдвоём в ресторане, практически ни в чём себе не отказывая. А за 7–8 тысяч – одеться как лондонский денди. О чём и рассказал Игорьку.

– Ты считаешь, что шестнадцать тысяч в месяц – это мало? – спрашиваю племянника.
– Да, это крохи, – кивнул Игорь.
– Хорошо, тогда скажи: у тебя когда-нибудь в жизни было столько карманных денег?
– Нет.
– Вот и подумай, как здорово, – похлопал племянника по плечу. – Это ощущение никогда не забыть. А сами деньги – дело наживное, когда-нибудь у тебя их будет намного больше. Но чувство тихой радости ничто и никогда не заменит. Запомни это.

Племянник немного успокоился. Похоже, не столько Катька, сколько уже он сам мысленно отправил девушку во «френдзону». И рассказал кое-что интересное.

– Когда я был на военных сборах, выездных олимпиадах, на спортивных состязаниях, с нами иногда приезжали ребята из очень богатых семей, – откровенничал Игорь. – Я их не совсем понимаю. Вот, например, мы все одеты более-менее прилично, но никаких роскошных шмоток, естественно, нет. А один явился в хоккейной форме за триста тысяч! И не понимал, почему мы с другими пацанами удивляемся. Другой парень носит кроссы за 85 штук. Спрашиваем: на фига тебе эти понты, можно ведь купить отличные фирменные кроссовки в пять, а то и десять раз дешевле. А он удивляется: это не понты, это моя повседневная обувь.

В раздевалке перед матчем рассказываем о себе – кто чем занимается, чё на чём, как говорят. Мы все играем не только в хоккей, но и режемся в компьютерные игры. Как мы, так и эти мажоры закидывают деньги, чтобы получить привилегии в игре. Только мы платим три-пять тысяч от силы, а они – сорок-пятьдесят. И ещё говорят, что это мало, обычно бывает больше. И не въезжают, почему мы тратим на игру так мало. Это же неинтересно.

Ещё один мажор никак не мог догнать, почему дома я сам прибираюсь в своей комнате, мою посуду, выгуливаю собаку. Я удивляюсь, спрашиваю: «А что, у тебя дома как-то иначе?» «Да, – отвечает, – у нас всё это делают специально приглашённые люди. Уборщицы, обслуга. Я этим никогда не занимался». Парень живёт за городом в роскошном коттедже. Родители – какие-то крутые бизнесмены или чиновники.

Правда, не сказать, что они по общению мажоры. Я сразу заметил, что этим ребятам особенно не хватает нормального общения с обычными пацанами. Никто из них не гнул пальцы, не хвалился богатством. Просто рассказывали о себе и очень хотели знать, как живём мы. Видимо, надоело есть из золотой посуды.

Среди них был парень, которому предки каждый месяц выделяют 400 тысяч карманных рублей. А он пошёл работать на завод. Не захотел существовать только за счёт родителей, говорит, что нужно жить реальной жизнью. Хочет всего добиться сам.
В общем, уважаю.