Наталья спозаранку возилась в своём палисаднике, когда услышала звук мотора. Она разогнула натруженную спину. Поправила на голове линялый платок, загорелым локтем вытерла распаренное, бурое от прилива крови круглое лицо. Прикрывая глаза грязной ладошкой, с любопытством взглянула через изгородь, густо заросшую диким виноградом, а для лучшего обзора поднялась на пальцы босых ног.

По узкой дороге, касаясь бортами зелёных виноградных плетей, тяжело двигался грузовик со стройматериалами. По соседству с Натальиным участком давно пустовали шесть соток. Заброшенная территория заросла бурьяном и крапивой такой высоты, что виднелась лишь крыша крошечного домика. Возле него машина и остановилась. «Ты гляди-ка, – удивилась Наталья. – Не успели купить, а уже обустраиваются. А чего ж, раз деньги имеются. Умеют люди жить», – вздохнула она.

У самой Натальи дача была совсем невзрачная. Собственно, это не дача в общепринятом смысле, а крытая будка машины «Урал», в которой раньше размещалась передвижная автомастерская. Прежний хозяин оборудовал её под жилище. Не хоромы, конечно, но жить можно. Да и откуда взяться деньгам у пятидесятивосьмилетней пенсионерки?

Она и эту-то халупу купила по наитию: одна знакомая дачница при встрече настолько красочно расписала выгоду от этого приобретения, что слабохарактерная Наталья не смогла устоять. Кто ж в её возрасте по собственному желанию откажется от экологически чистых продуктов? К тому же в городе её ничто не держало. А на вольном воздухе и мысли в голову другие приходят – ободряющие да жизнеутверждающие. И вот уже три года пролетели незаметно.

С приездом же новых соседей прежняя размеренная жизнь Натальи стала чуточку разнообразнее: больно уж интересно наблюдать за супружеской парой. Чем бы теперь Наталья ни занималась, она непременно находила минутку взглянуть на строительство. Выпрямится, волосы со лба уберёт и стоит, раскорячившись в борозде, дивясь скорости, с которой возводится дача из готовых брусьев.

В основном трудился один мужчина. Его день начинался с рассветом, когда Наталья ещё потягивалась в постели. Она приподнималась на локте и с любопытством смотрела в крошечное оконце. Невысокого роста, широкоплечий, с мускулистым торсом, одетый в пятнистые защитные штаны и старые кроссовки, новый сосед что-то строгал рубанком, тесал топором или забивал гвозди.

Ближе к обеду на участке появлялась жена. Принаряженная в короткий цветастый сарафан, а в жару – в раздельный ярко-жёлтый купальник, она оценивающим взглядом голубых глазищ окидывала стройку, давала несколько ценных советов мужу, а потом уходила купаться на реку или с лукошком – в ближайшую рощицу за земляникой или грибами.

Видно, что мужчина ей достался рукастый и незлой. Иногда на Наталью что-то находило, и становилось до слёз его жалко, а на эту «мымру» невольно изливалась жёлчь и непонятная обида. В голову лезли грустные мысли – прежде всего вспоминала своего первого мужа, Петруню. Человеком он был запойным, с гонором. Трезвый проявлял к жене заботу, играл с малолетним сыном в машинки, ходил с ним на рыбалку. А когда проваливался в запой на месяц, а то и полтора, – хоть из дома беги. И убегала – к матери, старшей сестре, знакомым. Потом кое-как, с невероятным трудом, насильно увозили Петруню в лечебницу. Там ему ставили капельницы до приобретения человеческого образа. Проходило какое-то время, и всё возвращалось на круги своя. А потом Петруня скоропостижно помер – не выдержало износившееся сердце.

Вторым мужем, точнее сожителем, у Натальи был Коля с Уренгоя. Так она его называла в шутку. Этот тоже к бутылке прикладывался, но разумно, вдрызг никогда не напивался и рук не распускал. По сравнению с запойным и дурашливым Петруней просто агнец. Правда, и домашними делами особо не интересовался, приходилось делать самой или просить повзрослевшего сына. Но как бы там ни было, четыре года прожили… А потом он вдруг тяжело заболел и через полгода преставился. Царствие ему небесное!

В общем, жизнь Наталью никогда не баловала.

Строительство продвигалось быстро, но и осень стремительно вступала в свои права: с каждым днём становилось всё свежее, пошли дожди, а вскоре на землю лёг первый морозец. Наталья собрала пожитки, выращенный урожай, бросила прощальный взгляд в сторону соседского дома, не прекращавшего строиться даже глубокой осенью, и укатила на машине с приехавшим за ней сыном.

Наступила зима. От долгого безделья и ежедневного просмотра телевизора Наталья всё чаще стала вспоминать деятельного соседа. Однажды даже чуть не собралась посетить свою засыпанную снегом дачу, поинтересоваться – продвигается у того стройка, или связанные с ней дела отложены до весны.

Она не удивилась, увидев в начале мая почти готовую дачу, выглядевшую как игрушечный теремок. «Кто, кто в теремочке живёт? – вспомнила Наталья детскую сказку и невольно улыбнулась. – Я, мышка-норушка, я, лягушка-квакушка, я, зайчик-побегайчик, я, лисичка-сестричка, я, волчище – серый хвостище».

Она отперла дверь своей будки, обшитую металлическими листами, тронутыми ржавым налётом, вошла внутрь. После солнечного дня и сказочного вида соседской дачи здесь уже не казалось так уютно, как прежде. Бросались в глаза унылость и запустение. Наталья присела на краешек табурета, горестно сложила руки на коленях. «Вот и вернулась мышка в свою норку», – подумала она грустно.

А потом в оконце шаловливо заглянул солнечный зайчик, скользнул по ковру на стене, припёк лицо, и на душе у женщины стало хорошо. Она поднялась, переоделась в видавший виды рабочий халат, вышла в палисадник.

И жизнь вошла в привычную колею: посадка картошки, семян овощей и цветов, поливка, прополка… Потом появились первые огурчики, ягоды малины, крыжовника и другие дачные прелести.

А однажды Наталья вдруг услышала громкие крики, доносившиеся от соседей. Муж с женой ругались, сумбурно размахивали руками, с жаром что-то втолковывали друг другу. Специально стоять посреди огорода и подслушивать было неудобно, и она проворно спряталась в своей норке.

Из-за чего произошла между ними ссора, Наталья по отдельным словам могла лишь догадываться, но одно поняла точно: жизнь у соседей не заладилась, всё шло к разводу. А когда она через месяц увидела, как разъярённый мужчина разбирает почти построенную дачу, без разбора швыряет брусья в разные стороны, и без слов стало понятно, что развод состоялся окончательно.

Единственное, что Наталья не могла уразуметь своим скудным женским умом, – для чего нужно дачу разваливать. Но тут ясность внёс другой сосед, живший со своей старухой наискосок через дорогу в маленьком домике три на три метра. Он как раз возвращался от разбираемого теремка, где о чём-то долго беседовал с его хозяином. Заметив возившуюся в палисаднике Наталью, остановился у ограды.

– Бог в помощь, соседка, – окликнул он, слегка приподняв соломенную шляпу. Сокрушённо качая седой головой, начал рассказывать: – Представляете, этот дурак отказался продать мне свой дом. Вы, наверное, слышали, что они развелись? Да, развелись. По суду земля досталась жене, а построенный им дом – этому… Но он не хочет дом продавать, говорит, что вынесет брёвна к речке на луг и всё сожжёт к чёртовой матери! Ну не дурак ли? – с горечью воскликнул пожилой сосед и побрёл прочь, что-то сердито бурча под нос.

Наталья тоже была поражена столь очевидно глупым поступком вроде бы вменяемого человека. Несколько минут постояла, о чём-то усиленно раздумывая, потом перекрестилась и нерешительно двинулась к соседскому дому, со страхом поглядывая на мужчину, с яростью отделявшего от дома очередной элемент.

– Чего надо? – рыкнул он, сверкнув на женщину испепеляющим взглядом. И на её робкое предложение продать дом ей с перекошенным лицом заревел: – Никому не достанется! Всё сожгу, а пепел развею!
– Не жалко? – тихо спросила Наталья и улыбнулась. – Это каким же надо быть умельцем, чтобы такую красоту построить. А сломать… большого ума не требуется.

Мужчина как раз замахнулся топором, чтобы отбить очередной крепёж, но вдруг замер и с любопытством взглянул на женщину.

– Говорите, развалить ума не надо? – переспросил он уже более спокойно и опустил топор. После недолгого молчания невесело усмехнулся, тряхнул головой и неожиданно заявил: – Ладно. Будь по-вашему.
– Сумму назовите, – заикнулась Наталья, взволнованно теребя отворот халата. – Вы не думайте, если что, я кредит возьму. Да и сын поможет.

Мужчина с интересом оглядел её слегка располневшую фигуру с вызывающими выпуклыми женскими формами. Наталья была росточком невысокая, симпатичная – сохранила красоту, несмотря на непростую жизнь.

– Не надо денег, – буркнул мужчина. – Всё равно бы сжёг. А так хоть кому-то будет польза, – и он хмыкнул, дёрнув небритым подбородком, словно сам не ожидал от себя подобной щедрости.

Когда мне случается побывать в гостях на даче у Натальи, которая доводится мне родственницей, всегда отмечаю, насколько они похожи со своим Петровичем. Со стороны выглядят как родные брат и сестра. И только по трепетному отношению друг к другу понимаешь, что это муж и жена. Повезло Наталье обрести счастье с третьим мужем. Бывает же так – специально не искала, а оно вон как вышло…

А участок его бывшей без перенесённого к Наталье терема осиротел, зарос непроходимыми дебрями. Так и стоит заброшенный. Покупателя на него почему-то до сих пор не нашлось.